Conference1935

СОВЕЩАНИЕ ГЛАВ РУССКОЙ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ

ПОД ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВОМ СВЯТЕЙШЕГО

ПАТРИАРХА ВАРНАВЫ

СРЕМСКИЕ – КАРЛОВЦЫ 1935

Под ред. Г.М. Солдатова

CONFERENCE OF LEADERS OF THE RUSSIAN

CHURCH IN EXILE UNDER THE CHAIRMANSHIP OF

HIS HOLINESS PATRIARCH VARNAVА

Edited by G.M. Soldatow

Умоляю вас, братия, именем Господа нашего Иисуса Христа, чтобы все вы говорили одно, и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и во одних мыслях.

(I Кор. 1, 10)

AARDM PRESS MINNEAPOLIS, MINNESOTA 2004

Library of Congress Control Number: 2003115208

No part of this publication may be reproduced

Or transmitted in any form or by any means,

Electronic or mechanical, including photocopy,

Recording, or any information storage and

retrieval system, without permission in

writing from the publisher

ARCHIVES OF AMERICANS OF RUSSIAN DESCENT IN MINNESOTA

3217 – 32^nd AVE. N.E. MINNEAPOLIS, MN. 55418 USA

* * *

Список сокращенных наименований

ААПЦ - Архивы Американской Православной Церкви

ААРПМ - Архивы Американцев Русского Происхождения в Миннесоте

AARDM - Archives of Americans of Russian Descent in Minnesota

АМ - Русская Православная Митрополия в Америке

АРПЦЗ - Архивы РПЦЗ, Архивы Канцелярии Архиерейского Синода РПЦЗ

б.д. - без даты

ВЦУ - Высшее Церковное Управление

КП - Вселенская Константинопольская Патриархия

L.C. - Library of Congress (Библиотека Американского Конгресса)

МП - Московская Патриархия

РПЦЗ - Русская Православная Церковь Заграницей

РЦ - Русская Церковь

СА - Северная Америка

* * *

ПРЕДИСЛОВИЕ

Один Господь, одна вера, одно крещение,

один Бог и Отец всех, Который над всеми

и чрез всех, и во всех нас. (Ефес. 4, 5-7)

Среди народов мира нет другого подобного примера духовной, культурной и родственной связи, существующими между русским и сербским народами. В течение многих столетий русские и сербы были в уникальных, христианских и братских отношениях. Культурные русско-сербские связи начались с 1185 г. после того, как сын сербского жупана Растислав, встретивший монаха из Св. Пантелеймоновского Афонского монастыря, принял монашеский постриг под именем Саввы. Впоследствии, он стал просветителем христианства сербского народа и был причислен к лику святых.[1] Сербские правители в годы монгольского ига начали оказывать помощь Св. Пантелеймоновскому монастырю и Православной Церкви в России.[2] Освобождение России от монгольского ига и потеря сербской независимости, после битвы у Косово, в 1389 г. почти совпали. Сербам оказавшимся под турецким игом, Россия начала оказывать помощь, а царь Иоанн Грозный, взял под свое покровительство сербский Хиландарский монастырь на Афоне.[3] В Россию прибыли отдельные сербские духовные лица, искавшее себе убежище от турецких преследований, оказавшие большое влияние сербской духовной литературы. В Киеве в 15 в. а затем и в Москве в 17 в. стал употребляться сербский церковный распев. Русских сербы не называли иначе как братьями и всячески проявляли свою привязанность к России и русской Церкви. Сербы считали, что все православные народы, были бы осуждены на гибель, без сильного русского православного государства и поэтому на сильную Россию, устремлялись глаза из Сербии. Эта любовь не была только иррациональной любовью, но историческая любовь сербов к русским, любовью младшего брата к старшему, от которого ожидались защита и руководство, потому, что меньший брат видел в большом и сильном, пример и защиту. Отсюда вечная сербская обращенность к России, как к надежде в этом мире.

В Южной России на Левобережной Украине, нашли себе убежище (в 18 веке в Россию переселилось около 20 тыс. сербов), уцелевшие, после борьбы с турками, сербские отряды со своими семьями.[4] Там они поселились вместе с бежавшими от турецких погромов, другими выходцами с Балкан. После прибытия в 1753 г. большого сербского отряда к востоку от Днепра, была создана целая область названная – Славяно-Сербией, с главным городом Бахмутом (ныне Артемовск, Донецкой обл.). Мужское население этой области, принято было в состав русской армии, составив целые гусарские полки. На Правобережной Малороссии (Украине), между реками Днепром и Синюхой, была создана административная область, названная Новой Сербией с центром Новомиргородом. После ликвидации в Малороссии в 1764 г. гетманства и проведении в Российской Империи административной территориальной реформы, Новая Сербия была преобразована в Новороссийскую губернию, а Славяно-Сербия в Екатерининскую провинцию с подчинением ей.

Сербы умеют хорошо воевать, но они всегда воевали на своей территории, там, где жили сербы, защищая свое население. К военным действиям их принуждали враги. В 14-15 столетии маленький сербский народ защитил всю западную Европу, которой грозило турецкое нашествие. Однако вследствие войн, Сербия была полностью истощена и постепенно подпала под власть турок, ставши частью Османской Империи, и была разделена на санджаки.

О помощи сербам и другим славянам, писал в дневнике писателя за 1877 год Ф. Достоевский, а о борьбе сербов за свободу, величайший русский поэт А. Пушкин написал песни о Георгии Черном – Карагеоргие и воеводе Милоше Обреновиче вождях сербских восстаний (1804-1815. Династии Карагеоргиевичей и Обреновичей впоследствии смещали друг друга у власти страной.

Сербы в своих церквах поминали русских святых, поминали Св. Александра Невского, которому были в Сербии посвящены храмы. Многие сербы назвали своих сыновей именем Александр и их семьи праздновали Александра Невского как крестную славу.[5]

На защиту сербского народа и его независимости в 1914 г. встала Россия, после того, как Сербии был предъявлен невыполнимый ультиматум со стороны Австро-Венгерской Империи, не пожелавшей даже вести переговоры и посредничества России. Надеясь на военное превосходство, Австро-Венгерские войска начали бомбардировку Белграда. На защиту сербов стала Россия, а Германская Империя, бывшая в союзе с Австро-Венгрией, объявила России войну, как союзница Австро-Венгерии. Началась первая мировая война, кончившаяся крушением участвовавших в ней великих империй – Российской, Германской и Австро-Венгерской.

Как писал в 1932 г. сербский Митрополит Николай Велимирович (1880-1956 г.)

«…Совесть наша заставляет нас плакать, когда русские плачут, и радоваться, когда русские радуются. Велик наш долг России. Может человек быть должен человеку, может и народ – народу. Но долг, которым Россия обязала сербский народ в 1914 году, настолько огромен, что его не могут вернуть ни века, ни поколения. Это долг любви, которая с завязанными глазами идет на смерть, спасая своего ближнего. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих», - это слова Христа. Русский Царь и русский народ, неподготовленными вступая в войну за оборону Сербии, не могли не знать, что идут на смерть. Но любовь русских к братьям своим не отступила перед опасностью и не убоялась смерти. Посмеем ли мы когда нибудь забыть, что русский царь с детьми своими и с миллионами собратьев своих пошел на смерть за правду сербского народа? Посмеем ли мы умолчать перед небом и землей, что наша свобода и государственность стоили России больше, чем нам самим. Мораль мировой войны, неясная, сомнительная и с разных сторон оспариваемая, являет себя в русской жертве за сербов в евангельской ясности, несомненности и неоспоримости. А мотив самоотвержения, неземное нравственное чувство при жертве за другого, – не есть ли это прилепление к Царствию Небесному? Русские в наши дни повторили косовскую драму. Если бы царь Николай прилепился к царству земному, царству эгоистических мотивов и мелочных расчетов, он бы, по всей вероятности, и сегодня сидел бы на своем троне в Петербурге. Но он прилепился к Царствию Небесному, к Царству небесных жертв и евангельской морали; из-за этого лишился головы и он сам, и чада его, и миллионы собратьев его… Если кто-то на свете способен и обязан понять это, то сербы и могут, и обязаны это понять…»

С печалью переживали сербы русскую трагедию после совершившейся в России революции, слыша о разрушении монастырей и церквей, физическом уничтожении духовенства, интеллигенции и крестьянства.

Когда в созданное из сербов, хорватов и словенцев в 1918 г. Королевство СХС (с 1929 г. королевство Югославия), прибыли бывшие воины Русской Армии и беженцы,[6] не пожелавшие оставаться под властью советского правительства, то они были приняты сербским народом, оказавшему материальную[7] и моральную, как нигде в других странах, помощь и гостеприимство.[8] Многие беженцы устроились на государственную службу, в школы и университеты, и различные предприятия. Королевство СХС пригласило генерала П.Н. Врангеля и его штаб переехать в Сремские Карловцы, куда они прибыли в 1921 г.[9] В Сербию эвакуировались из России три кадетских корпуса, два института, и несколько начальных школ и гимназий.

«… Сербский Патриарх Димитрий, Король и правительство предоставили гостеприимство Высшему Церковному Управлению во главе с Митрополитом Антонием, которому вскоре были отведены покои в патриаршей резиденции в Сремских Карловцах. Этим открывалась возможность прочной организации РПЦЗ…»[10]

«… Когда Сербская Церковь приняла на свою территорию Русское Заграничное Церковное Управление, выработался определенный modus vivendi: вне пределов Сербской Церкви Русская Церковь управлялась самостоятельно, а на ее территории хиротонии совершались с согласия Патриарха, приходы открывались с согласия соответствующего сербского епархиального епископа, который извещался о назначении или увольнении священника. Собор в Патриаршем Дворце созывался каждый раз с согласия Патриарха, а решения свои выносил независимо…» [11]

ВЦУ – русской Церкви заграницей, находилось сначала в Константинополе (ныне Стамбул) а затем после признания КП обновленчества в России, начались поиски нового места.

В Америке было сравнительно мало коренных русских эмигрантов, а Дальний Восток находился вдалеке от концентрации эмиграции. Так как в южной и восточной Европе находилось большинство русских эмигрантов, то логично, что там и должно было бы находиться управление РПЦЗ. Поэтому необходимо было найти страну, которая бы предоставила возможность в своих границах деятельность русскому церковному управлению.

Административное руководство, в оказавшихся вне России епархиях, не могло на долгое время приостанавливаться. В Зап. Европе, уже до революции в России, было много русских храмов и духовенства, управлявшихся прежде С.-Петербургским Митрополитом. Туда был назначен Арх. Евлогий, который в связи с важностью своего положения был возведен в Митрополиты. Из Америки Арх. Евдоким уехал в Россию на Собор, в Москву оставив управлять епархией викариев, начавших между собой споры. ВЦУ назначило туда управлять епархией Митроп. Платона, с назначением, которого согласился Св. Патриарх Тихон.

Однако, к сожалению, назначение Арх. Евлогия не было удачным. Владыка Евлогий, несмотря на то, что был назначен управлять Зап. - Европейской епархией ВЦУ, в котором он даже замещал на заседаниях председателя, не желал сам подчиняться Собору и Синоду Епископов, подавая этим пагубный пример духовенству.[12] Своими переходами из одной в другую юрисдикцию, и неподчинением РПЦЗ, а затем РЦ и КП он разрушал церковное и культурное единство русской эмиграции, внося раздор между Поместными Церквами. Будучи возведенным, в сан митрополита, он как об этом отмечал Митроп. Серафим, перестал считаться с мнением других епископов, даже стоящих выше его иерархически. Всеми способами он хотел сохранить свое положение Митроп. Западно-Европейского, ради чего приносил в жертву интересы верующих и единство РПЦЗ.

Приезд на Совещание Митроп. Евлогия как это отметил Еп. Григорий было с самого начала условным и, в сущности, нечестным.[13] Он подписал «Соглашение», согласившись на объединение с условием что “если на предполагаемое объединенное устроение русского церковного рассеяния будет испрошено Святейшим Патриархом Варнавой благословение Вселенского Престола и других глав Автокефальных Православных Церквей”. При чем тут были другие главы Автокефальных Церквей. Они ведь не участвовали в решении вопроса об организации Русской Зарубежной Церкви ни в Константинополе, ни в Белграде в 1921 г. Он не должен был подписывать общее Послание, а на последнем заседании заявить о своем положении Экзарха Вселенского Патриарха: «Я и моя паства, мы все дорожим этим положением… Поэтому я не могу и не хочу просить Вселенского Патриарха об освобождении меня от звания (см. прот. №4).

Для лучшего представления о возникновении РПЦЗ и происшедших в ней расколов лучше всего привести выдержку из послания от имени Собора РПЦЗ Высокопреосвященнейшего Митрополита Анастасия: [14]

«… Наша РПЦЗ, духовно окормляющая и объединяющая многие сотни тысяч православных русских людей, «в изгнании и рассеянии сущих», помогающая им сохранить во всей чистоте свою отеческую православную веру и свое историческое национальное русское лицо, в начале была единой. Так продолжалось до 1926 года, когда впервые возникли в ней разделения, не только, к сожалению, не изжитые, но продолжающиеся и до настоящего времени…

Для того чтобы правильно судить о разделениях в нашей РПЦЗ, надо знать историю ее возникновения, и тогда, сами собой будут ясны причины этих разделений.

После захвата власти в России лютыми гонителями веры и Церкви, так называемыми «большевиками», в 1917 году, самоотверженно-настроенная часть русского народа начала героическую борьбу с ними за «Русь Святую», вылившуюся в так называемое «Белое Движение». На территории России образовался военный фронт, вследствие чего целый ряд епархий был отрезан от ВЦУ в Москве. Да и само это Управление, во главе со Святейшим Патриархом Тихоном, скоро оказалось в порабощении у безбожной власти.

Что было делать оказавшимся без церковного возглавления епархиям?

Естественно было поступить так, как того требуют священные каноны. В основе канонического церковного управления лежит принцип соборности: Церковью управляет Собор Епископов – ни одна епархия, не может существовать и управляться сама по себе (см. 34-ое правило св. Апостол). В силу этого на юге России и образовалось особое церковное управление. 6 мая 1919 года в г. Ставрополе Кавказском состоялся Южно-Русский Церковный Собор, на котором было создано ВЦУ на Юго-Востоке России. Оно было признано и Святейшим Патриархом Тихоном.

Понимая всю жизненную необходимость существования такого свободного управления в свободной части Русской Церкви, Святейший Патриарх Тихон несколько позже сам издал весьма важное постановление об этом, в котором буквально говорилось: «В случае если епархия окажется вне всякого общения с Высшим Церковным Управлением или само ВЦУ во главе со Святейшим Патриархом почему-либо прекратит свою деятельность, епархиальный Архиерей немедленно входит в сношение с архиереями соседних епархий на предмет организации Высшей Инстанции Церковной Власти». Организация такой высшей инстанции для целой группы епархий, как говорится дальше в том же постановлении, «составляет непременный долг старейшего в означенной группе по сану Архиерея».

На основании этого постановления и возникла и поныне существует заграницей наша соборная Русская Зарубежная Церковь.

Нам иногда возражают, что такое церковное у правление заграницей нельзя оправдать канонами.

Это неверно! Оправданием нам служит 39-ое правило Шестого Вселенского Собора, которое говорит об Архиепископе Кипрском Иоанне, переселившемся «по причине варварских нашествий вместе со своим народом» в Геллеспонтскую область, которая входила в юрисдикцию Константинопольского патриарха. Согласно этому правилу, Архиепископ Кипрский Иоанн сохранил все свои прежние права по управлению своей паствой, покинувшей вместе с ним остров Кипр.

Почему же наши русские архипастыри и пастыри, покинувшие в несравненно-большем числе порабощенную богоборцами Россию, не могут сохранить своих канонических прав по управлению и духовному окормлению своей многотысячной паствы, рассеянной ныне по всем странам мира и подвергающейся столь многообразным испытаниям и опасностям.

Нам хорошо известно, что и сам Святейший Патриарх Тихон и его преемники с полным сочувствием относились к нашему церковному управлению заграницей, поскольку они имели иногда возможность об этом высказываться.

Руководствуясь мудрым постановлением Святейшего Патриарха Тихона, от 7-20 ноября 1920 г. Высшее Церковное Управление, возникшее на юге России, продолжало свою деятельность, перейдя после потери Белой Армией Северного Кавказа, сначала в Симферополь, а затем, после эвакуации Русской Армии генерала Врангеля из Крыма заграницу – в Константинополь. На пребывание его там было дано официальное согласие Константинопольской патриархией особым актом от 29 декабря 1920 г.

Вскоре, по приглашению Сербского Патриарха Димитрия, ВЦУ переехало в Королевство С.Х.С. (Югославию) и обосновалось в Сремских Карловцах – патриаршей резиденции Сербской Православной Церкви. Никто тогда не оспаривал его законности, и вокруг него объединились все 34 русских архиерея, находившихся за пределами порабощенной большевиками России.

Все они приняли участие в созванном 8-21 ноября 1921 года в Сремских Карловцах Русском Всезаграничном Церковном Соборе, на котором председательствовал старейший из русских иерархов заграницей Высокопреосвященный Антоний, Митрополит Киевский и Галицкий, бывший на Всероссийском Церковном Соборе 1917 года в Москве первым кандидатом в патриархи. Самое деятельное участие принимали в этом Соборе и ушедшие потом из Русской Зарубежной Церкви Митрополиты Платон и Евлогий.

Когда из Москвы был получен Указ Патриаршей Канцелярии от 22 апреля/5 мая 1922 года, кстати сказать, подписанный даже не самим Патриархом, а Архиепископом Фадеем, коим Высшее Церковное Управление Заграницей, за его «политические выступления», как в нем было сказано, объявлялось упраздненным, всем было ясно, что этот указ был издан не свободно, а по требованию большевиков и под их давлением. Даже Митрополит Евлогий тогда так думал и предлагал этому указу не подчиняться. В своем письме от 3/16 июля 1922 года Митрополиту Антонию он прямо заявлял, что «документ этот имеет характер политический, а не церковный, а потому за ним он не признает никакой обязательной силы».

Все же, в ответ на этот указ Архиерейский Собор РПЦЗ, созванный 31 августа 1922 года, обсудив происшедшее, постановил: «Высшее Церковное Управление упразднить. На основании же постановления Патриарха и органов церковного управления при нем от 7/20 ноября 1920 года за ном. 362 образовать временный Священный Архиерейский Синод РПЦЗ». Это постановление подписано было «за Председательствующего Синода» Митрополитом Евлогием.

Сущность этой перемены заключалось в том, что в состав ВЦУ, кроме Епископов, входили также клирики и миряне; в новообразованный Архиерейский Синод вошли только Епископы. Председателем Синода естественно стал старейший из заграничных иерархов Митрополит Антоний: по точному смыслу вышеприведенного нами постановления Святейшего Патриарха Тихона, Митрополит Антоний, как старейший из оказавшихся заграницей Архиереев, не только имел право, но и обязан был создать для зарубежных епархий такой именно орган высшей церковной власти. После кончины Митрополита Антония 1936 году Архиерейский Синод был возглавлен Митрополитом Анастасием.

Никто тогда против учреждения Архиерейского Синода не возражал, и Русская Зарубежная Церковь сохраняла свое единство вплоть до 1926 года, когда от нее отошли: Митрополит Платон, управляющий Северо-Американской епархией, и Митрополит Евлогий, стоявший во главе Западно-Европейской епархии.

В чем существо этих столь горестных для нас церковных разделений?

Коренная причина их совершенно ясна.

Кому могло быть неприятно существование единой Русской Церкви заграницей, и кто хотел бы добиться ее распадения и уничтожения?

Само собой понятно, что существование такой Русской Зарубежной Церкви неприятно всем явным и тайным врагам нашей святой веры и Церкви, всем ненавистникам той высокой идеи Святой Руси, носительницей которой в течение ряда веков была наша родина.

С самого начала своего существования наша Русская Зарубежная Церковь, в лице ее иерархического возглавления, стала на ту единственно – правильную точку зрения, что пока в России нет могущей свободно выражать свою волю высшей церковной власти, она должна управляться заграницей самостоятельно, на началах канонической соборности.

Отошедшие же от Русской Зарубежной Церкви в 1926 году иерархи нашли для себя возможным подчиниться той церковной власти в Москве, которая была порабощена богоборцами-большевиками, диктовавшими ей свою волю. Они продолжали свое иерархическое подчинение Заместителю Патриаршего Местоблюстителя в Москве Митрополиту Сергию даже после того, как 16/29 июня 1927 г. он обнародовал свое послание, в коем призывал паству «выразить всенародную нашу благодарность «советской власти за «внимание к духовным нуждам православного населения», признавать ее законной и повиноваться ей «не только из-за страха, но и по совести» (со ссылкой Рим. 13,4), «сознавать Советский Союз гражданской родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи» и «всякий удар, направленный в Союз (дополнено от руки –«сознавать») как удар направленный в представителей Церкви». Послание это выразило осуждение заграничному духовенству и пастве за неверность советской власти и за выступления против нее и требовало от духовенства выдачи письменных обязательств в лояльности к этой безбожной власти.

Наша Русская Зарубежная Церковь одна только дала достойный ответ на это послание, написанное явно в угоду богоборцам. Архиерейский Собор РПЦЗ 27 августа/9 сентября 1927 года во всеуслышание объявил, что «Послание Митроп. Сергия не архипастырское и не церковное, а политическое и посему не может иметь церковно-канонического значения и не обязательно для нас, свободных от гнета и плена богоборческой и христоненавистнической власти». Тогда же было постановлено: «прекратить всякие административные сношения с московской церковной властью, в виду невозможности нормальных сношений с нею и в виду порабощения ее безбожной советской властью, лишающей ее свободы в своих волеизволениях и канонического управления Церковью». Решено было, что «заграничная часть нашей Церкви должна управляться сама, согласно священным канонам, определениям Священного Собора Всероссийской Поместной Церкви 1917/1918 годов и постановлению Святейшего Патриарха Тихона, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 7/20 ноября 1920 г., при помощи Архиерейского Синода и Собора Епископов под председательством Киевского Митрополита Антония».

Иными путями пошли отделившиеся от нашей Церкви Митрополиты Платон и Евлогий.

Митрополит Платон, посланный нашим Архиерейским Синодом в Северную Америку и поддерживаемый там не церковными, чуждыми истинного Православия элементами, начал стремиться к полной самостоятельности – автокефалии…

В то же самое время, ища для себя какой-нибудь точки опоры, после своего отхода от РПЦЗ, Митрополит Платон поддерживал сношения с Митрополитом Сергием в Москве, пока тот не объявил его церковную организацию «раскольническим обществом» и не запретил его в священнослужении с преданием суду, что произошло 25-го августа 1933 года (Указ Митр. Сергия за ном. 837).

Одновременно с Митрополитом Платоном отказался от РПЦЗ, во имя «верности Матери Русския Церкви», как он постоянно это подчеркивал, Митрополит Евлогий, вошедший в подчинение Митрополиту Сергию в Москве. По требованию последнего, он, от имени своего духовенства, дал ему подписку «лояльности» к богоборческой советской власти. Но и ему это не помогло. Не угодив большевикам тем, что ему пришлось совершать панихиды по жертвам русской революции и большевистского террора и участвовать в молениях о прекращении гонений на Церковь в России, Митрополит Евлогий указом Митрополита Сергия от 30 июня 1930 года был отрешен от должности, а 24-го декабря 1930 года был даже запрещен в священнослужении. Несмотря, однако, на все свои прежние уверения о своей верности «Матери-Церкви», он этим указам не пожелал подчиниться, а без всяких для того оснований, вступил в юрисдикцию Константинопольского Патриарха, который, вопреки церковным канонам, нарушая законные права автокефальной Российской Церкви, принял его. И это Митрополит Евлогий сделал, не взирая на то, что в 1923 и 1924 годах он сам неоднократно отвергал притязания КП на управление русскими церквами в Западной Европе и возмущался незаконным вмешательством КП в дела Русской Церкви.

Для нас не может не быть глубоко-поучительным и вразумительным то, что оба эти иерарха, оставивших нашу Церковь, оказались под запрещением той церковной власти, которую они противопоставляли нашему Архиерейскому Синоду и которую, как они сами то неоднократно заявляли, считали единственнозаконной.

В 1935 году Святейший Патриарх Сербский Варнава, большой друг национальной России, предпринял попытку восстановить прежнее единство РПЦЗ. С этой целью он пригласил в Югославию Митрополита Евлогия и Митрополита Феофила, который заместил в Северной Америке скончавшегося в 1934 году Митрополита Платона, на совместное совещание с иерархами РПЦЗ. Со стороны нашей Церкви принимали участие в этом совещании Митрополит Анастасий и Епископ Димитрий Хайларский, прибывший с Дальнего Востока. В результате ряда переговоров единство было восстановлено, о чем был составлен соответствующий письменный акт, под которым подписались все участвовавшие в совещании иерархи, в том числе и Митрополит Евлогий. Но окружение последнего, когда он вернулся в Париж, несмотря даже на ярко выраженное его Епархиальным Собранием желание «восстановить единство Зарубежной Церкви», все же заставило его вновь порвать с Русской Зарубежной Церковью.

Северно-же Американская Епархия, возведенная в ранг митрополичьего округа, воссоединилась с нашей Церковью и оставалась с ней в полном каноническом единении… Митрополит Феофил открыто выражал тогда по этому поводу свою радость, заявив по возвращении в Америку газетным корреспондентам: «Наша церковная жизнь налажена: под нее теперь подведен прочный канонический фундамент. («Новая Заря»). В своем слове, сказанном 27 января/9 февраля 1936 года в Скорбященском Соборе в Сан-Франциско, Митрополит Феофил выражал «благодарность Богу за ниспосланный церковный мир и единство»….

Некоторое духовенство (даже теперь в С.-Петербургской Духовной Академии), верующие и историки, считают, что Митрополит Сергий был в России спасителем Церкви, но такое мнение не всеми разделялось. С момента происшедшего соглашения с советским правительством, многие духовные лица и богословы, считали что Митр. Сергием были заложены корни церковного кризиса – приспособленчества, которое в СССР поставило верующих в ложное положение по отношению к атеистическому правительству.

Под влиянием сергианского приспособленчества, воспитывался новый класс богословов проходившего курсы марксизма и ленинизма. Эти советские богословы проводили идею, согласно которой коммунистический строй в государстве единственно справедливый и благоприятный, и даже соответствующий евангельскому учению. Как советская власть, так и сергианское церковное управление не допускали отхождения от проводившейся ими политики. Критика или обличение не допускалось а несогласным грозила ссылка в концлагерь или казнь.

Многие выдающиеся духовные лица, бывшие в непосредственном окружении Митр. Сергия, были арестованы и сосланы, как напр. протопресвитер Александр Хотовицкий (строитель собора в Нью-Йорке, недавно причисленный МП к лику святых) погибший в концлагере. Митр. Сергий не протестовал против преследования и арестов, но даже осуждал преследовавшееся духовенство и верующих, обвиняя их в контрреволюции. Когда с протестом против преследования религии в СССР выступил в 1930 г. Папа Римский, то Митр. Сергий в Московском Богоявленском соборе выступил с проповедью, заявив, что в СССР за религию, не преследуют, а судят только за контрреволюцию.

Вследствие удаления правительством духовенства от пастырских обязанностей, произошел разрыв между верующими и духовенством. Религиозная деятельность в СССР ограничивалась в исполнении обрядов без общественной проповеди, миссионерства и воспитания молодого поколения.

Обращение Митр. Сергия за границей произвело также отрицательное впечатление на зарубежное духовенство и верующих, и было воспринято как соглашение с атеистической коммунистической властью.

Внутри СССР многие епископы, духовенство и верующие ушли из-под подчинения Митрополиту, что вызвало появление катакомбных церквей. Таким образом, в начале 30-х годов, как в России, так и в свободной части русской Церкви - заграницей было нарушено единство.

Духовенство РПЦЗ сделав вывод, что обращение Митр. Сергия было вынужденным, решило, распоряжениям РЦ, где не было уже ни Синода, ни Церковного Совета, а вся церковная деятельность исходила от советской власти, прекратить оказывать каноническое послушание.

1933-1937 годы были решающими для дальнейшей судьбы для многих народов мира. В Германии Гитлер, захватив со своими единомышленниками власть, расправлялся с оппозицией, в Австрии был убит канцлер Долфус, в Испании продолжалась гражданская война, а в СССР Сталин в 1937 г., ликвидировал свою оппозицию. В окт. 1934 года в Марселе был убит король Югославии Александр, и в стране под влиянием СССР и фашистской Италии действовали агенты для подрыва единства страны. Коммунистическая опасность в Югославии была реальностью, уже начиная с 1921 г., когда, с криком, «да здравствует мировая коммунистическая революция!», Спаасое Стеич кинул бомбу под автомобиль, тогда еще принца-регента, Александра. По мнению революционеров Церковь была поддержкой монархии и вследствие этого, против Патриарха и духовенства выдвигались необоснованные обвинения, с которыми приходилось бороться. Но, несмотря на происходившие, на Балканах политические перемены, как напр. пакт между Югославией, Румынией и Грецией, отразившийся также на церковных взаимоотношениях, Святейший Патриарх Варнава не забывал о своей любви к русской Церкви, продолжая, как мог содействовать ее работе. Считая, что главное препятствие в успехе работы РПЦЗ в ее административном разделении, и желая восстановить единство, он пригласил приехать в Сремские Карловцы глав русской заграничной Церкви.

Для помощи историкам РПЦЗ, в этом сборнике предлагаются полностью 4 протокола Совещания глав русских епархий в зарубежье, Временное Положение о РПЦЗ и, Обращение к русской православной пастве в рассеянии сущей.

В приложении помещены документы, относящиеся к деятельности РПЦЗ во время и после происходившего Совещания, из которых видно как ее иерархи старались восстановить и сохранить единство церковного управления свободной части русской Церкви и защитить ее от советских обвинений, а из писем и статей Св. Патриарха Варнавы видно, с какой симпатией он относился к России, русским беженцам и иерархам. Статья С. Троицкого знакомит с пагубностью для Русской Церкви соглашения Митроп. Сергия с правительством СССР, вызвавшим неподчинение и уход из РЦ многих иерархов и верующих, и являющимся до наших дней препятствием к объединению между РПЦЗ и МП.

Выражаю благодарность следующим лицам, содействовавшим в сборе подборе материалов для этого издания: А.Г. Шатиловой (дочери Еп. Григория (Граббе) и Р.В. Полчанинову за советы и предоставленные копии документов, архивисту АРПЦЗ о. Серафиму Гану за копии протоколов и других документов.

Г.М. Солдатов

* * *

ПРОТОКОЛ №1

Совещания под председательством Его Святейшества, Святейшего Патриарха Варнавы по вопросу об установлении мира и единства в Русской Православной Церкви Заграницей.

18/31 Октября 1935 г. в Патриаршем Дворце в Сремских Карловцах состоялось первое заседание под председательством Святейшего Патриарха ВАРНАВЫ, в коем приняли участие Высокопреосвященнейший Митрополит ЕВЛОГИЙ, Высокопреосвященнейший Митрополит ФЕОФИЛ, Высокопреосвященнейший Архиепископ АНАСТАСИЙ и Преосвященнейший Епископ ДИМИТРИЙ.

Совещание было открыто речью Святейшего Патриарха Варнавы, который, указывая на необходимость мира и единства в Русской Зарубежной Церкви и высказывая готовность и впредь ей оказывать помощь и покровительство, предложил присутствующим обсудить пути и средства к восстановлению нарушенного церковного единства, выражая со своей стороны готовность, оказать в этом деле помощь везде, где она окажется необходимой.

Митрополит Евлогий от имени Совещания благодарит Святейшего Патриарха Варнаву за его отеческое попечение о Русской Церкви и говорит, что он приехал на это Совещание по доброму приглашению Святейшего Патриарха Варнавы и по благословению Вселенского Престола, данному в особой грамоте. Митрополит Евлогий оглашает эту грамоту, в которой Вселенский Патриарх выражает братское приветствие Святейшему Патриарху Варнаве, посылает свое благословение участникам Совещания о примирении и объединении Русской Церкви – русским епископам, напоминая последним об их долге и, призывая прекратить взаимные распри и разъединение и высказывает мысль, что обращение к покровительству Вселенского Патриархата не мешает делу объединения Русской Церкви, ибо в 1922 году Митрополит Антоний и Архиепископы Анастасий и Иннокентий обращались к Вселенскому Престолу за таким покровительством. Поэтому Митрополит Евлогий выражает готовность объединиться с другими частями Зарубежной Русской Церкви, если на предполагаемое объединенное устроение русского церковного рассеяния будет испрошено Святейшим Патриархом Варнавою благословение Вселенского Престола и других Глав Автокефальных Православных Церквей, причем сохранение своего положения, как экзарха Патриарха Вселенского, не считает препятствием к этому объединению, подобно тому, как экзаршество Высокопреосвященнейшего Антония, Архиепископа Волынского, впоследствии Митрополита Киевского, не препятствовало ему входить в состав Русского Святейшего Синода.

Далее Митрополит Евлогий заявил, что главная причина разделений в зарубежной части Русской Церкви не столько внешняя – в необъединенности и несогласованности церковных учреждений – сколько внутренняя, нравственная, состоящая в том, что между русскими иерархами заграницей утрачена взаимная, связующая, братская любовь, уважение, взаимное доверие, что взамен этого развилась атмосфера подозрительности и вражды. Необходимо изжить эту вредную психологию и тогда мир церковный восстановится скоро и прочно.

Что касается формы устроения заграничной части Русской Церкви, то Митрополит Евлогий указал, что в основу ее организации должно быть положено разделение на четыре митрополичьих округа, связь между которыми могла бы осуществляться периодически созываемыми соборами.

Митрополит Феофил выразил полную готовность со своей стороны пойти навстречу общему желанию водворить мир и единство, на основаниях изложенных в докладе, который он тут же огласил.

Архиепископ Анастасий, поблагодарив Святейшего Патриарха за его всегдашние заботы о Русской Церкви, в своей речи заявил, что атмосфера подозрения и недоверчивости может быть изжита лишь при условии единства юрисдикции, которое находит свое осуществление в объединяющих все зарубежье церковных органах – Соборе и Синоде. Можно допустить существование отдельных округов, но при условии, что они будут объединены во едино постоянно действующим центром. Только при такой организации вся Зарубежная Русская Церковь вновь превратиться в единый организм. Такого ярко выраженного объединения зарубежной церковной жизни ожидает вся русская паства, утомленная долгими раздорами в сфере наших внутренних церковных отношений. Объединенная Русская Зарубежная Церковь будет способна сохранить неповрежденным национальный русский лик нашей эмиграции, находящейся под перекрестным воздействием инославных и иноземных влияний. Только тогда, когда вся она будет говорить одним языком, и выражать одну волю и одну мысль, она снова возвратит себе должный авторитет, как в глазах других Восточных Церквей, так и пред лицом всего инославного мира. Тот печальный процесс денационализации нашей эмиграции и особенно русских людей, живущих в Америке, на который жаловался Высокопреосвященнейший Феофил, может быть остановлен только оздоровляющим влиянием, исходящим из зарубежного церковного центра. Последний необходим также и для обоих Митрополитов, возглавляющих Северо-Американские и Западно-Европейские приходы, в борьбе с местными центробежными силами, а также в деле восстановления церковной дисциплины среди клира и мирян вообще.

Преосвященный Димитрий заявил, что он был всегдашним противником округов и сюда приехал с постановлением против округов, но встретив на Соборе Архиереев Русской Православной Церкви заграницей такое миролюбивое настроение и готовность быть терпеливыми и уступчивыми ради достижения мира и единства, и сам согласился на эту уступку. Ради мира и единства Собор готов допустить округа в Западной Европе и Америке и новый выборный от округов Синод, взамен чего, казалось бы естественным, чтобы защитники идеи окружного управления со своей стороны сделали уступки, допуская существование единого связывающего их центра.

Митрополит Евлогий и Феофил со своей стороны выразили готовность идти на возможные уступки в этом вопросе, ради достижения церковного мира.

На вопрос Святейшего Патриарха Варнавы, согласен ли он выйти из-под юрисдикции Константинополя, Митрополит Евлогий выражает готовность соединиться со всеми частями Русской Церкви зарубежом, если на то последует благословение Вселенского Патриархата.

Святейший Патриарх Варнава предложил свое посредничество в этом деле по сношению с Вселенским Патриархом.

Митрополит Евлогий выразил за это благодарность Святейшему Патриарху Варнаве.

Святейший Патриарх Варнава, резюмируя высказанное сторонами, отметил, что, повидимому, все сходится на таком устройстве Русской Православной Церкви заграницей: собор и Синод, как постоянная, административная центральная власть, а на местах округа, разделенные на епархии и возглавленные Окружными Митрополитами.

Это положение было принято всем Совещанием в качестве основы дальнейших переговоров.

Преосвященный Анастасий предложил детальную разработку Положения об объединенной Русской Православной Церкви заграницей вести в совместных заседаниях членов данного Совещания, не обременяя Святейшего Патриарха непосредственным участием в них, а просить его принять участие, когда проект будет уже готов и результаты работ Совещания могут быть ему представлены.

Предложение это всеми было принято.

II

Означенный проект вырабатывался в ряде заседаний и в последней своей редакции прилагается к сему протоколу (Приложение 2-е). Текст этого проекта, хотя и принятый и одобренный, членами Совещания признается, однако могущим подлежать некоторым изменениям и дополнениям в зависимости от местных условий. При этом все участники Совещания признают, что принятое ими Положение, как и все деяния русской заграничной церковной власти, по восстановлении в России порядка и полной свободы Всероссийской Высшей Церковной Власти, должны быть представлены на суд и утверждение последней.

Высокопреосвященнейший Митрополит Евлогий, повторив все сказанное им на первом заседании под председательством Святейшего Патриарха, сверх того заявил, что настоящее устроение заграничной части Православной Русской Церкви не изменяет положения его, как экзарха Вселенского Патриарха, ибо только через последнего осуществляется общение Митрополита Евлогия со Вселенской Церковью. Это положение сохраняется за ним, и после вхождения его в объединение заграничной части Русской Церкви, подобно тому, как Архиепископ Волынский, ныне Митрополит, Антоний, состоя экзархом Вселенского Патриарха, входил в состав Всероссийского Святейшего Синода. Изменение этого положения может произойти только по воле Вселенского Патриарха, если он, а через него и вся Вселенская Церковь, даст свое признание и благословение, по представлению Святейшего Патриарха Сербского, новой организации управления заграничной части Русской Церкви.

Что касается содержания проекта Положения, то Высокопреосвященный Митрополит Евлогий высказался за изменение п. 2 раздела VII в том смысле, что Митрополиту округа предоставляется руководящее попечение и для сего – право посещения всех приходов его округа, к каковому мнению присоединился и Высокопреосвященный Митрополит Феофил.

Архиепископ Анастасий и Епископ Димитрий заявили, что пример Владыки Антония, бывшего одно время экзархом Вселенского Патриарха для Галиции, отнюдь не аналогичен данному положению Митрополита Евлогия, как экзарха Константинопольского Патриарха. Для Архиепископа Волынского Антония его экзаршество являлось почетным званием, полученным им от Константинопольского Патриарха Иоакима III, с ведома и разрешения русского Святейшего Синода, и предоставлявшем ему право попечения о Галицийских и Прикарпатских чадах Православной Церкви, не входивших в состав Поместной Церкви Русской, в то время как его собственная Волынская епархия находилась, конечно, всецело в юрисдикции последней. Между тем Митрополит Евлогий является экзархом Константинопольского Патриарха исключительно по своей Западно-Европейской, и дотоле им окормлявшейся, митрополии, остающейся в то же время, по его собственному заявлению, составной частью, независимой от Константинополя, Поместной Церкви Русской. Неизвестно никакого прецедента в истории Православной Церкви, который мог бы оправдать подобное двойственное положение Парижской митрополии – экзархата и двойственную юрисдикцию в отношении к ней, которая является явно антиканонической.

Архиепископ Анастасий и Епископ Димитрий далее по уполномочию Архиерейского Собора, со своей стороны заявили, что Русская Православная Церковь заграницей имеет твердое каноническое основание в указе Святейшего Патриарха Тихона и Священного Всероссийского Синода в соединенном присутствии с Высшим Церковным Советом от 1/20 ноября 1920 г. за № 362. Нуждаясь в благословении других Православных Церквей для существования своих приходов на их территории, а тем более в благословении Св. Сербской Церкви на пребывание своего центра в ее пределах под братским покровительством ее, Русская Зарубежная Церковь свое право на временно-автономное существование получает именно из упомянутого указа от 7/20 ноября 1920 г. Поэтому всякий, основанный на сем указе, акт признания проектируемой организации церковный Собор Русской Православной Церкви заграницей примет с радостью и благодарностью, но не считает такое признание Вселенского Патриархата обусловливающим каноничность существования названной Церкви. Что же касается вхождения в объединенную Церковь Высокопреосвященнейшего Митрополита Евлогия, то таковое мыслится не иначе, как после закрытия экзархата Вселенского Престола для русских приходов в Западной Европе и освобождения Митрополита Евлогия от звания экзарха.

Митрополит Евлогий самым решительным образом возражает против этого и говорит, что указ от 7/20 ноября 1920 г. он не считает относящимся к заграничной части Русской Церкви, и что для него обоснованием канонического положения является указ Святейшего Патриарха Тихона от 23 апреля/6 мая 1922 г., которым ему поручается управление русскими православными церквами в Западной Европе и грамота Вселенского Патриарха от 18-го февраля 1931 г. о принятии его и его паствы под покровительство Вселенского Престола.

Относительно права визитации Окружными Митрополитами епархий, входящих в состав округа, Архиепископ Анастасий и Епископ Димитрий решительно высказываются против этой меры, как не предусмотренной св. канонами и не соответствующей ярко выраженной последними идеи единства церковной юрисдикции и пастырского и иерархического руководства в пределах каждой отдельной епархии. Поэтому если в отдельных случаях такие посещения могли бы быть признаны допустимыми, то не иначе, как с согласия местного Епархиального Архиерея.

Высокопреосвященный Митрополит Феофил со своей стороны высказался в том смысле, что вопрос об отношении Митрополита Евлогия ко Вселенскому Престолу есть дело канонического положения Митрополита Евлогия, но что последний принимает участие в данном Совещании, имеющим целью установление мира и единства в Русской Православной Церкви заграницей, как иерарх Русской Церкви, наряду с другими участниками, представляющими здесь разные части Русской Церкви за рубежом России. Автономное устройство Русской Православной Церкви за рубежом, при условии вхождения в объединение всех областей заграничной части Русской Церкви, вполне закономерно основывается на указе 7/20 ноября 1920 года.

Переходя к содержанию и редакции проекта Положения, представители Архиерейского Собора заявили о нижеследующих замечан6иях:

1) В разделе IV, п. 1, после перечисления митрополичьих округов, должно значиться: «под пожизненным председательством Блаженнейшего Антония, Митрополита Киевского и Галицкого. За его болезнью, обязанности его исполняет ответственный Заместитель Председателя, каковым является старейший из членов Синода. В дальнейшем Председатель пожизненно же избирается Архиерейским Собором». Предложение о присвоении Блаженнейшему Митрополиту Антонию звания Почетного Председателя, Собор не находит возможным принять, ибо св. каноны не предусматривают такого звания и Зарубежная Церковь, не имея постоянного Председателя, а лишь его Заместителя, оказалась бы без канонического возглавителя, каковым не может почитаться Почетный Председатель, хотя бы и с правом решающего голоса.

2) П. 1, раздела VI, для большей ясности, надлежало бы дополнить следующими словами: «для чего, в пределах его, образуются самостоятельные епархии».

3) В разделе VII, п. 2, выражение «братские советы» лучше заменить выражением «братолюбные советы».

4) Собор выразил также пожелание, чтобы было оговорено, что Положение это начинает осуществляться немедленно по получении ответа об отношении к проектируемому объединению со стороны хотя бы части Автокефальных Церквей, а в Западной Европе по получении на то Митрополитом Евлогием санкции со стороны Вселенского Патриархата и выхода его из юрисдикции последнего.

Митрополит Евлогий высказывает, что последние замечания являются совершенно новыми, не обсуждавшимися на Совещании и потому они подлежат новому рассмотрению в следующем заседании под председательством Его Святейшества Патриарха Варнавы.

Обращаясь к переходному времени всеми участниками Совещания, были отмечены трудности, проистекающие от настроений, явившихся следствием нескольких лет смуты и борьбы. Было единодушно признано, что независимо от срока фактического осуществления спроектированного объединения необходимо уже теперь принять меры к изжитию разделения. В этих целях Совещание остановилось на следующих мерах.

1) Возможно более частые сослужения иерархов существующих ныне юрисдикций.

2) Непринятие в свое ведение клириков другой юрисдикции без отпускных грамот их епископов.

3) Прекращение полемики друг с другом и по возможности предотвращения ее в повременной печати или путем распространения враждебных листков, воззваний и т.д.

4) Издание примирительного воззвания, под которым должны быть подписи и всех членов Совещания.

5) Недопущение открытия новых параллельных приходов при наличии существующих приходов иной юрисдикции.

В заключение, с глубочайшей признательностью останавливаясь на проявленной Святейшим Патриархом Варнавой инициативе в деле умиротворения и объединения Русской зарубежной Церкви, Совещание постановило почтительнейше просить Его Святейшество и впредь оказывать Русской Православной Церкви заграницей свою высокую и авторитетную помощь, защиту и покровительство и ходатайствовать перед ним о том, чтобы выработанное настоящим Совещанием Положение об устройстве Русской Православной Церкви заграницей Его Святейшеством было сообщено для признания и благословения Главам Автокефальных Церквей.

Митрополит Евлогий и Митрополит Феофил выразили пожелание, чтобы это положение входило в жизнь и развивалось под руководством и наблюдением Святейшего Патриарха Сербского, в связи с постановлением Архиерейского Собора Сербской Церкви от 6 декабря 1927 года.

Подлинное подписали: Председатель Совещания – Варнава, Патриарх Сербский

Члены Совещания: Митрополит Евлогий, Митрополит Феофил, Митрополит Анастасий.

Секретарь Совещания: Епископ Димитрий.

* * *

ПРОТОКОЛ № 2

Означенное Совещание, возглавляемое Его Святейшеством, Святейшим Варнавою, Архиепископом Печским, Митрополитом Белградско-Карловацким и Патриархом Сербским, состоялось впокоях Его Святейшества в Сремских Карловцах 27 октября/9 ноября 1935 года с 9 ч. утра по 12 ч. дня при участии Митрополита Евлогия, Митрополита Феофила, Митрополита Анастасия и Епископа Димитрия.

Оглашается протокол заседания Совещания и выработанный им проект Вр. Положения об управлении Русской Православной Церковью заграницей.

Митрополит Евлогий по поводу прочитанного материала замечает, что, по его мнению, в Положении об управлении Русской Православной Церковью недостаточно ярко выражена идея власти на местах, в виде митрополичьих о кругов, и, в частности, по его убеждению, епископы епархий должны утверждаться Митрополитом округа, как это указано в 9 правиле Антиохийского Собора, а также – что Митрополиту округа должно принадлежать право посещения всех епархий его области. На это Святейший Патриарх Варнава заметил, что в подобных случаях каноны имеют в виду Митрополитов областей, как Глав Автокефальных Церквей, чего вовсе не мыслится относительно проводимых в Положении округов Русской Церкви. Вместе с тем он указал, что в Сербской Церкви епископы избираются не иначе как Собором Архиереев, возглавляемым Патриархом.

После бывших суждений Митрополит Евлогий снова согласился с тем, чтобы утверждение епископов принадлежало общему Собору Архиереев Заграничной Русской Церкви.

Митрополит Феофил со своей стороны выразил пожелание, чтобы во Вр. Положении было упомянуто, что митрополичьи округа пользуются внутренней автономией или внутренним управлением, а также, чтобы в случае смерти одного из Митрополитов, вакансия замещалась в возможно непродолжительном времени.

Митрополит Анастасий высказал, что, по его мнению, нельзя расширять автономию митрополичьих округов после того, как объем прав Митрополитов был точно установлен на Совещании и ясно формулирован в Положении, где взвешено было каждое слово. Всякое принципиальное отступление, от принятых уже общим согласием норм, колеблет все здание и угрожает свести на нет долгую работу Совещания. По вопросу же о предоставлении Окружному Митрополиту права визитации епархий с самого начала установились две точки зрения, которые было бы напрасно искусственно соединить или примирить. Как уже неоднократно указывалось во время прений по этому предмету, право визитации не может быть оправдано ни чисто канонически, ни с точки зрения церковной пользы, потому, что оно вносит вредное раздвоение внутрь того целостного церковного тела, какое образует из себя епархия, возглавляемая своим епископом. Кроме того, при настоящих еще не изжитых последствиях недавнего раскола, такие посещения могли бы быть даже опасны в некоторых приходах Западной Европы. Необходимо предоставить разрешение этого вопроса времени, которое само внесет в него соответствующие коррективы: после того как успокоятся страсти и быть может после будущего Собора станет возможным то, что таит в себе большую опасность в настоящее время.

Епископ Димитрий выразил сожаление о том, что и Митрополитом Евлогием и Митрополитом Феофилом теперь вносятся пожелания о включении в Положение таких пунктов, которые не были внесены в него, когда Положение обсуждал Архиерейский Собор, нарочито для этого продливший свои занятия. Они находятся в ином положении, чем Митрополит Анастасий и он сам. Являясь на Совещание представителями Собора Архиереев, последние считают себя не в праве соглашаться на существенные изменения в выработанном Совещанием Вр. Положении, после того как оно, в духе братской любви и стремления к восстановлению единства Зарубежной Церкви, было принято и одобрено членами, разъехавшегося ныне Архиерейского Собора.

Митрополит Евлогий заметил, что Собор, объединяющий собою иерархов лишь одной юрисдикции, не может стеснять свободы мнений членов данного Совещания, не входящих в этот Собор.

После сего предварительного обмена мнениями преступлено к постатейному чтению проекта Вр. Положения, при чем:

1) По обсуждении заявления Митрополита Анастасия и Епископа Димитрия п. I раздела III изменяется в том смысле, что устраняются из проекта слова: «почетным» и «с сохранением за ним права решающего голоса».

Дальнейшая часть сего пункта принимается в следующем виде: «За болезнью Председателя все обязанности его исполняет ответственный заместитель, который председательствует в Синоде, ведет все официальные сношения Синода, наблюдает за делопроизводством последнего и подписывает исходящие от Синода акты, из коих важнейшие могут иметь две подписи: - Председателя и Заместителя.

2) Из ст. 2, раздела III исключается пункт г.