ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 147 - 2010



1.  1945 AND THE MP’S “THEOLOGY OF VICTORY”.  Dr. Vladimir Moss


3.  ДВЕ ПАРТИИ В ОДНОЙ ЦЕРКВИ. Епископ Новгородский Дионисий


5.  QUO VADIS?  Г. Солдатов

6.  ФАРИСЕЯМ.  Елена Семенова

7.  НОВЫЕ ГУБЕЛЬМАНЫ. Вадим Виноградов




11. ВЗРЫВНИКИ ШЛИ НА ДЕЛО С … КУВАЛДОЙ . Хроника суда по делу о покушении на Чубайса

12. ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ. Редакция «Нашей Страны».




     Dr. Vladimir Moss

        It is well-known that for nearly eighty years now the Moscow Patriarchate has assiduously defended and advanced the cause of world communism, making excuses for the Soviet government even in its most evil acts – and such acts have been without precedent in world history… This process began with the pro-Soviet “declaration” of Metropolitan, later Patriarch Sergius in 1927. It gathered pace under Patriarch Alexis during and after the Second World War. In the 1960s, under Metropolitan Nicodemus of Leningrad, it acquired a quasi-theological basis in the “Theology of Peace”, very similar to the “liberation theology” of the contemporary Catholic Marxists of Central and South America. This “Gospel of Communist Christianity” suffered a temporary setback after the fall of the Soviet Union in 1991, but towards the end of the 1990s a new “religion of victory” was being developed, a glorification of the Soviet victory in 1945 as a victory of good over evil comparable to the victory of Christ over the devil at Pascha! Now, in 2010, to crown this truly horrific justification of the greatest evil as the greatest good, the new patriarch, Cyril (Gundiaev) has described the deaths of the millions of Soviet citizens in the Second Word War as “a nation-wide propitiatory sacrifice” to God for the sins of the Russian people…[1]

     Let us briefly examine how this “theology of victory” grew out of the “theology of peace” of the 1960s.




     The so-called “movement for peace” or “theology of peace” arose as an essentially political reaction to the foundation of NATO in 1949. This organization had bee created in order to defend Europe against Soviet aggression. But from the viewpoint of Marxism-Leninism, it was not a defensive organization, but a threat to world peace.

     In line with this position, the MP organized a series of ecumenical conferences “in defence of peace” with representatives not only of the Christian confessions, but also of Hinduism, Buddhism, Judaism, Islam, Shintoism and Sikhism. Insofar as these religious “fighters for peace” worshipped completely different gods or (in the case of Buddhism) no god at all, there was no place at these conferences for the specifically Christian understanding of peace. Thus there was no mention of the fact that peace on earth is possible only if there is peace with God, which is obtained only through faith in the redeeming work of Christ, Who “is our peace” (Ephesians 2.14), and through a constant struggle with evil in all its forms, including atheism and communism.

     Moreover, as Kurochkin writes, “on the pages of the ecclesiastical press and on the lips of those speaking before the believers, the similarity and closeness of the communist and Christian social and moral ideals was proclaimed more and more often.” And so the cult of Stalin was transformed into the cult of communism. For “the patriarchal church, having conquered the renovationists, was forced to assimilate the heritage of the conquered not only in the field of political re-orientation, but also in the sphere of ideological reconstruction.”[2]

     The “Gospel of Communist Christianity” appeared in an encyclical of the patriarchate “in connection with the Great October Socialist Revolution”, which supposedly “turned into reality the dreams of many generations of people. It made all the natural riches of the land and means of production into the inheritance of the people. It changed the very essence of human relations, making all our citizens equal and excluding from our society any possibility of enmity between peoples of difference races and nationalities, of different persuasions, faiths and social conditions.”[3]

     Insofar as the MP confessed that the revolution “changed the very essence of human relations” for the better, it renounced the Christian Faith for that of the faith of the Antichrist. This aspect of the MP’s apostasy is often forgotten. And of course now, since the fall of communism, the MP no longer talks about its enthusiasm for the antichristian creed of communism. But by any normal definition of words, the hierarchs of the MP ceased to be, not only Orthodox in any meaningful sense, but also Christian at this time…

     “The so-called ‘theology of peace’,” wrote Protopresbyter George Grabbe, “is in essence the chiliastic preaching of the Kingdom of God on earth, with the help of the planting of communist socialism…

     “The peace which the Moscow patriarchate is clamouring for is not spiritual peace, but political peace, and moreover, a false peace, for the so-called ‘theology of peace’ is linked with the deceptive propaganda of the Soviets. In trying to echo communist propaganda, the patriarchate is involuntarily falling into the preaching of a certain kind of chiliasm, that is, the attainment of a golden age and general peace by human means of a political character. If the Saviour said: ‘Seek first of all the Kingdom of God, and all the rest will be added to you,’ the Moscow patriarchate puts the question in the reverse order: the Kingdom of God must be attained through the external means of the communist social order.

     “That is why, in his report ‘Peace and Freedom’ at the local conference of the movement for peace in Holland in 1963, Metropolitan Nicodemus called for the Church to come closer to this world. ‘From ancient times,’ he said, ‘the apologists of the unchangeability of social relations have begun to incline the thoughts of Christians to complete alienation from the world with the aim of drawing them away from burning social problems, for the struggle for the reconstruction of society on the principles of justice. Under the long influence of this pseudo-Christian preaching whole generations of narrow fanatics have been educated and grown up with distorted ideas about Christianity’ (J.M.P., 1963, № 1, p. 40).

     “What is Metropolitan Nicodemus renouncing in these words? He is renouncing the patristic and ascetic past, he is trying to turn the Church from striving for heaven to the path of earthly social tasks. His Kingdom of God on earth is the communist order.

     “He is echoed by Protopriest V.M. Borovoj, who expressed himself still more vividly: ‘Systematic theology and the historical churches have never been on the side of the revolution for the simple reason that they were prisoners of the cosmo-centric understanding of reality, prisoners of the static understanding of an order established once and for all on earth. Only in the last decades, when profound changes, a kind of revolution, have taken place in philosophical, theological and scientific thought as the result of an anthropocentric view of the cosmos, an evolutionary conception of the universe and a new rethinking of the whole history of humanity – only after all this has there appeared the possibility of working out a theology of development and revolution’ (J.M.P., 1966, № 9, p. 78)…

     “By moving in this apostatic direction the Moscow patriarchate has already lost Christianity itself, replacing it with the religion of this world. Contrary to the word of the Saviour (Matthew 6.24), it is trying to serve two masters, and, as the Saviour warned, it has arrived at the point where it is careless with regard to Christianity but ardent in serving atheist communism.”[4]

     Marxism-Leninism went out of fashion after the fall of the Soviet Union in 1991. But the communist spirit never died, and by the end of the liberal era of the 1990s, it revived in the form of “National Bolshevism”, an extreme nationalistic form of the old communism with some “Orthodoxy” added but without Marxism. This modernized form of the old ideology sought to justify the Soviet past in all its unprecedented evil, and rejected repentance for its sins as a betrayal of the nation. It was illustrated most vividly in an article entitled “The Religion of Victory” in which a new Russian religio-political bloc, “For Victory!” presented its programme. The victory in question was the victory of the Soviet forces over Nazi Germany in 1945, whose blood was considered by the bloc to have “a mystical, sacred meaning”, being “the main emblem of the Russian historical consciousness”.

     The political and economic aspects of the bloc’s programme were communistic; but its nationalist and religious aspects were still more alarming. Yeltsin and his colleagues were accused of having betrayed ’45 and the “truly genius-quality” achievements of post-war Sovietism. “However”, wrote Valentine Chikin, “the enemy [which is clearly the West] has not succeeded in destroying our Victory. Victory is that spiritual force which will help us to be regenerated. From Victory, as from a fruitful tree, will arise new technologies, will grow new schools, defence will be strengthened, a world-view will be worked out. A new communality embracing the whole nation will confirm the Victory of ’45 in the 21st century, too.

    “Let us not forget: in the 40s a wonderful fusing together of Russian epochs took place. Of the pagan, with Prince Sviatoslav [‘the accursed’, as the Orthodox Church calls him], who defeated the Khazars. Of the Orthodox, in which the great Russian commanders and saints Alexander Nevsky and Dimitri Donskoj acted. Of the monarchist, with Peter, Suvorov and Kutuzov. In the smoke of the battles of the Fatherland war they combined with the brilliant ‘reds’ Zhukov, Vasilevsky and Rokossovsky, which Joseph Stalin so clearly and loudly proclaimed from the Mausoleum…

     “Only the bloc ‘For Victory’ has the right to claim the breadth of the whole nation. The ideology of the bloc ‘For Victory!’ is the long awaited national idea… Victory is also that sacred word which overflows the Russian heart with pride and freedom.”

     Alexander Prokhanov continued the theme: “Victory is not simply the national idea. Victory is a faith, the particular religious cast of mind of the Russians. Under the cupola of Victory both the Orthodox and the Muslim and the atheist and the passionately believing person will find himself a place. Of course, in order to reveal this faith, it needs its evangelists, such as John the Theologian. It needs its builders and organizers. In the consciousness of this religious philosophy there is a place for artists and sculptors, sociologists and political scientists, historians and politicians.

     “We still have to finish building this great Russian faith – Victory! In it the miracle expected for centuries, which was handed down from the sorcerers from mouth to mouth, from Kievan Rus’ to the Moscow princedom, from the empire of the tsars to the red empire of the leaders (vozhdej). This is the hope of universal good, of universal love. The understanding that the world is ruled, not by the blind forces of matter, but by Justice and Divine righteousness….”[5]

     Orthodox writers rushed to support this ideology. Movements began for the canonization of such “strong” leaders as Ivan the Terrible and Rasputin. “Icons” of Stalin have appeared. And, most horrific and blasphemous of all, the anniversary of the Soviet victory on May 9, 1945 was described as a “feast of feasts” comparable to Pascha – even as Pascha itself!

     Thus an article on an MP web-site wrote: “The ‘atheist’ USSR, trampling down death by death, resurrected and saved the world. Only because ‘godly’ and ‘ungodly’ soldiers died in their millions do we live today and the whole population of the world, the whole of humanity, is alive. It would be no exaggeration to think that that terrible and great war and great Victory in that Great war caused the first sociologically large-scale micro-resurrection, a reproduction by the peoples of the USSR of the exploit of Christ. May 9, 1945 became the most convincing witness of the fact that 2000 years ago Christ was resurrected. Therefore our Great Victory is the feast of feasts, it is Pascha…”[6]

     Again, the former idol of ROCOR’s liberals, Fr. Demetrius Dudko, wrote: “Now the time has come to rehabilitate Stalin. And yet not him himself, but the concept of statehood. Today we can see for ourselves what a crime non-statehood is and what a blessing statehood is! No matter how many cry that in Soviet times many perished in the camps – how many are perishing now, without trials or investigations… If Stalin were here, there would be no such collapse… Stalin, an atheist from the external point of view, was actually a believer, and this could be proved by facts if it were not for the spatial limitations of this article. It is not without reason that in the Russian Orthodox Church, when he died, ‘eternal memory’ was sung to him… The main thing is that Stalin looked after people in a fatherly manner. Stalin legitimately stands next to Suvorov!”[7]

     “Ecclesiastical Stalinism” was the most horrific sign of the lack of repentance of the Moscow Patriarchate even now that it had been liberated from Soviet oppression. That lack of repentance has continued and intensified in the first decade of the twenty-first century. In 2010, it has become the official ideology of the Moscow Patriarchate as preached by her new leader, Patriarch Cyril (Gundiaev) of Moscow, who believes that “we must be penetrated with a special understanding of the redemptive significance of the Great Patriotic War – and this is a religious understanding”.

     Cyril mocks those historians who think that the evil on the Soviet side was no less than that on the Nazi side: with their “primitive and sinful analysis”, he says, they fail to see “the Divine perspective”. The fact is, according to the patriarch, that Russia was spiritually regenerated in 1945 thanks to the blood of the millions of Soviet citizens who died in the war. That is why we must triumphantly celebrate May 9 as a general Church feast.[8]

     Let us consider for a moment what actually happened in the war, and in the period just before and after it.




     The period 1917 to 1941 constituted the most relentless, massive and destructive persecution of the Orthodox Church in the whole of her history. To take just one out of many staggering statistics: according to Russian government figures, in 1937 alone 136,900 clergy were arrested, of whom 106,800 were killed.[9] Not content with destroying its own citizens on an unprecedented scale, the Soviet Union then entered into a pact with Nazi Germany, and proceeded, with the Nazis’ blessing, to invade Poland, the Baltic countries and Finland.

     The Nazi invasion on the Sunday of All Saints of Russia, 1941 liberated Western Russia from the Soviet yoke, and was greeted with unfeigned enthusiasm by most of the inhabitants. The collective farms (slave-labour camps in all but name) were dissolved, the churches were reopened, and millions of people were baptized, enjoying free church life for the first time in a generation. Legitimate church hierarchies were re-established in the form of the Autonomous Orthodox Churches of Belorussia and the Ukraine.

     However, it was a different story for those who remained in the Soviet sphere. The miseries of war compounded the miseries created by the Soviets themselves, and there was no let-up in the persecution of the Christians, especially the Catacomb Christians who refused to recognize Soviet power or fight “for the achievements of October”. Many were shot for refusing to serve in the Red Army; thousands more were sent to the camps.

     Moreover, in spite of the best efforts of the Soviet propagandists, there was no genuine revival of Russian patriotism, in spite of the peddling of the myth of “the Great Fatherland War” as a great victory for Russian patriotism over a foreign invader. For, as Anton Kuznetsov writes, “from the very beginning the Bolsheviks showed themselves to be an anti-Russian power, for which the concepts of Homeland, Fatherland, honour and duty do not exist; in whom the holy things of the Russian people elicit hatred; which replaced the word ‘Russia’ with the word ‘Internationale’, and the Russian flag with the red banner; which even in its national composition was not Russian: it was dominated by Jews (they constituted a huge percentage, and at first it seemed as if it was a question of a purely ‘Jewish power’) and foreigners.

     “During the 24 years of its domination the Bolshevik (‘Soviet’) power had had enormous successes in the annihilation of historical Russia. All classes were wiped out one by one: the nobility, the merchants, the peasantry, the clergy and the educated class (including all the Russian officers), and all the state institutions of what had been Russia were destroyed: the army, the police, the courts, local administration, charitable institutions, etc. A systematic annihilation of Russian culture was carried out – churches were blown up, museums were robbed, towns and streets were renamed, Russian family and everyday traditions were exterminated, Russian sciences and schools were liquidated, the whole of Russian history was blotted out and spat upon. In the place of the annihilated Russian element a red and Soviet element was created, beginning with the Red army and the Red professors and ending with Soviet orthography and Soviet sport. Our earthly Fatherland, Russia, was in fact destroyed, by terror; she was transformed into the Sovdepia, which was a complete denial of Russia – it was anti-Russia. A Russian person has no right to forget that a consistent denial of Russian statehood is that on which the Soviet regime stood and on which it prided itself with emphasis.

     “One has no right to call such a regime a national power. It must be defined as an anti-national, occupying power, the overthrow of which every honourable patriot can only welcome.

     “… The antinational and antipopular essence of the Red (Soviet) army is clear to everyone who has come into more or less close contact with this army.

     “Every Russian who has preserved his national memory will agree that the Workers and Peasants Red Army (RKKA) never was either the continuer of the traditions, nor the successor by right, of the Russian Imperial Army (that is what the White army was and remains to this day). The Red army was created by the Bolsheviks in the place of the Russian Army that they had destroyed. Moreover, the creators, leaders and backbone of the personal make-up of this army were either open betrayers of the Homeland, or breakers of their oath and deserters from the Russian Army. This army dishonoured itself in the Civil war by pillaging and the killing our Russian officers and generals and by unheard-of violence against the Russian people. At its creation it was filled with a criminal rabble, village riff-raff, red guards, sailors, and also with Chinese, Hungarians, Latvians and other ‘internationalists’. In the make-up of the Red army the communists constituted: in 1920 – 10.5%, in 1925 – 40.8%, in 1930 – 52%, and from the end of the 30s all the command posts were occupied by communists and members of the komsomol. This army was stuffed with NKVD informants and political guides, its destinies were determined by commissars, the majority of whom were Jews; it represented, not a national Army, but the party army of the Bolshevik Communist Party (B) – the Communist Party of the Soviet Union. The slogan of this army was not ‘For the Faith, the Tsar and the Fatherland!’, but ‘Give us the Internationale!’ This army was created from the beginning, not for the defence, but for the enslavement of our Fatherland and in order to turn it into ‘the launch-pad of world revolution’; it had to wage an aggressive war against it in order to spread antitheist communism throughout the world…

     “But of course the most terrible blow at this myth is delivered by the Russian Liberation Army [ROA] in the Second World War, which is called ‘the Vlasovites’ by Soviet patriots. The very fact that at various times 1,000,000 (one million!) Soviet citizens served in the German Wermacht must cut off all talk of a ‘great fatherland’ war, for in fact: where, when and in what Fatherland war do people in such numbers voluntarily pass over to the side of the opponent and fight in his ranks? Soviet patriots find nothing cleverer to say than to declare these people innate traitors, self-seekers and cowards. This is a blatant lie, but even if it were true, it remains complete incomprehensible why Russia never knew such a massive ‘betrayal’ in her history. How many wars has Russia waged, and never have there been so many traitors, turncoats and ‘self-seekers’ among us. And yet it was enough for the ‘Fatherland’ war to begin and not just a simple one, but a ‘Great’ one, and hundreds of thousands of people with weapons in their hands passed over to the side of the enemy. Moreover, people were enlisting in the ROA even in 1945, when the fall of Hitler’s Germany and the victory of Stalin was evident…”[10]

     As the Bolsheviks retreated in 1941, “the NKVD carried out a programme of liquidation of all the prisoners sitting in their jails. In the huge Lukyanov prison in Kiev thousands were shot in their cells. But in Stavropol they still had time to take the ‘contras’, including several old priests and monks, out of the city. They were led out onto the railway line from Kislovodsk to Moscow. At the small station of Mashuk, where the poet Lermontov had his duel, the wagons containing the prisoners were uncoupled from the trains and shunted into a siding at Kamenolomnya. Then the priests and monks were taken out with their hands bound and their eyes covered. In groups of five they were led to the edge of a sheer cliff, and thrust over the edge. Then the bodies were lifted up with hooks and covered with crushed stone and sand before a tractor levelled the area for the next wagon-full...”[11]

     The Germans were in general greeted with ecstatic joy. Thus Alexander Solzhenitsyn writes: “Lithuania, Latvia, and Estonia gave the Germans a jubilant welcome. Belorussia, the Western Ukraine, and the first occupied Russian territories followed suit. But the mood of the people was demonstrated most graphically of all by the Red Army: before the eyes of the whole world it retreated along a 2,000-kilometre front, on foot, but every bit as fast as motorized units. Nothing could possibly be more convincing than the way these men, soldiers in their prime, voted with their feet. Numerical superiority was entirely with the Red Army, they had excellent artillery and a strong tank force, yet back they rolled, a rout without compare, unprecedented in the annals of Russian and world history. In the first few months some three million officers and men had fallen into enemy hands!

     “That is what the popular mood was like – the mood of peoples some of whom had lived through twenty-four years of communism and others but a single year. For them the whole point of this latest war was to cast off the scourge of communism. Naturally enough, each people was primarily bent not on resolving any European problem but on its own national task – liberation from communism…”[12]

     “In the years of the war,” writes Anatoly Krasikov, “with the agreement of the German occupying authorities, 7547 Orthodox churches were opened (as against 1270 opened in 1944-1947 with the permission of the Council for the Affairs of the Russian Orthodox Church).”[13] Even in fully Sovietized regions such as Pskov and the Eastern Ukraine, 95% of the population, according to German reports, flooded into the newly-opened churches.

     However, the Germans’ stupidity and race-hatred towards the Slavs undermined the goodwill initially shown them, and towards the end of the war many Russians were glad to see the back of them. For the bitter fact is that Nazism and Sovietism are closely related spirits and ideologies, two branches of the single antichristian revolution. So the savage war between them was in no way a war between good and evil, even relatively speaking, but rather a war between two demon-possessed regimes.

     And the bigger demon won… with the natural result that as the Red Army advanced westwards in the later stages of the war, one of the greatest exoduses in human history took place. Millions of people of various nations fled before the apocalyptic beast – especially Russians, who knew precisely what the return of Soviet power portended. These included almost the whole hierarchy of the Belorussian and Ukrainian Autonomous Churches, together with many future luminaries of the Russian Church Abroad such as Metropolitan Vitaly, Archbishops Vitaly and Averky of Jordanville, Leontius of Chile and Andrew of Rockland.

     The behaviour of the Red Army soldiers was almost unbelievably bestial, cruel and lustful. This has been excused by Soviet propagandists on the grounds that it was natural for the soldiers to take vengeance on the Germans for their atrocities in Russia. Such an argument might convince a pagan or a communist, but hardly a Christian, still less an Orthodox Christian.

     In any case, what atrocities had the female population of the German provinces committed? And yet, as recent historical research has demonstrated, it was precisely this element of the population that suffered the most. For, as Richard Evans, Regius Professor of Modern History at Cambridge University, writes: “Women and girls were subjected to serial rape wherever they were encountered. Rape was often accompanied by torture and mutilation and frequently ended in the victim being shot or bludgeoned to death. The raging violence was undiscriminating. Often, especially in Berlin, women were deliberately raped in the presence of their menfolk, to underline the humiliation. The men were usually killed if they tried to intervene. In East Prussia, Pomerania and Silesia it is thought that around 1,400,000 women were raped, a good number of them several times. Gang-rapes were the norm rather than the exception. The two largest Berlin hospitals estimated that at least 100,000 women had been raped in the German capital. Many caught a sexually transmitted disease, and not a few fell pregnant; the vast majority of the latter obtained an abortion, or, if they did give birth, abandoned their baby in hospital. The sexual violence went on for many weeks, even after the war formally came to an end. German women learned to hide, especially after dark; or, if they were young, to take a Soviet soldier, preferably an officer, as a lover and protector…”[14]

     In this way, if Patriarch Cyril is to be believed, did the glorious Christian soldiers of the Red Army “redeem the sins of the Russian people”! In this way did Stalin “trample down death by death”! In this way was Christ glorified in a new Pascha, a new and unprecedentedly glorious propitiatory act!

     But no: the results of the war were irredeemably evil for all the peoples who came within the Soviet sphere – and even outside that sphere, since Stalin bullied his allies into forcibly repatriating millions of Russians in accordance with the Yalta agreement. Thus “from 1945 to 1947, 2,272,000 people were handed over by the Allies to the USSR. Of these more than 600,000 had served in the ‘eastern forces’ of the German army. About 200,000 managed to remain in the West.”[15]

     The largest category of those forcibly repatriated was composed of those who had fought in the Red army. Already during the war the authorities had executed 157,000 Red Army soldiers (the equivalent of fifteen divisions) and almost a million were arrested.[16] And there was no respite now for those who had spent the war in Nazi prisoner-of-war camps or had simply witnessed the prosperity of the West and therefore knew that Soviet propaganda about the West was a lie. Thus Protopriest Michael Ardov writes: “I remember quite well the years right after the war, 1945, 1946, and how Moscow was literally flooded with cripples, soldiers who were missing arms and legs, returning from the war, and then, suddenly, they all disappeared. Only later did I learn that they were all picked up and packed off to die on the island of Valaam, in order not to spoil the view in the capital. There was no monastery there then. You can just imagine for yourselves the conditions that they had to endure there while living out their last days. They were so poor, and were reduced to begging in order to survive. This is how they were treated, just so that the capital should not be spoiled by their presence! This I remember quite well. Besides this, as we all know that, because of Stalin and his military leaders, an enormous number of Soviet citizens were taken out of the country as prisoners. The government immediately disowned them; they were immediately branded traitors. And the consequences of this were that when they, for some reason or another, came back to our country, most of them were whisked off to Stalin’s labour camps. This is how they treated the veterans then…”[17]

     In 1945 a hand-picked selection of the most craven bishops in Russia were ordered to elect Alexis (Simansky) as patriarch of Moscow, and agreed to an unprecedentedly total control of the State over the Church. Vitaly Shumilo writes: “An internal result of the Moscow council of 1945 that was positive for the Soviet regime was the fact that, thanks to the participation in it of the Eastern Patriarchs, the appearance of ‘legitimacy’ and ‘canonicity’ had been given to this Stalin-inspired undertaking. This led into error not only a part of the Orthodox clergy and hierarchy in the emigration, but also many of the True Orthodox Catacomb pastors in the USSR, who naively did not suspect that there might have been any anti-canonical crimes.”[18]

     This had direct and extremely unpleasant consequences for those Orthodox Christians who remained faithful to Christ. Thus Professor Ivan Andreev, who was a member of the Catacomb Church before the war, writes: “The Underground or Catacomb Church in Soviet Russia underwent her hardest trials after February 4th, 1945, that is, after the enthronement of the Soviet Patriarch Alexis. Those who did not recognize him were sentenced to new terms of imprisonment and were sometimes shot. Those who did recognize him and gave their signature to that effect were often liberated before their terms expired and received appointments… All secret priests detected in the Soviet zone of Germany were shot.”[19] This fact, writes M.V. Shkarovsky, “is partly confirmed by documents in the archives of the security police. In 1944-45 in the camps a whole series of cases on counter-revolutionary organizations was fabricated. In these, many clergymen were sentenced to an increase in their sentence or were shot.”[20]

     Other consequences of Stalin’s “redemption” included the enslavement of the Romanian, Bulgarian and Serbian Orthodox Churches to the KGB and its sister-organizations, as a result of which hundreds of bishops and clergy were killed while the survivors became obedient puppets of the collective Antichrist. Then began the terrorization and communization of the captive populations of Eastern Europe; and if the physical and spiritual devastation in these lands did not equal that in the Soviet Union, this was only because they were under the communist yoke for a shorter period, and most of that period took place after the death of Stalin… Meanwhile, as the “free” population of the Soviet Union suffered starvation conditions, the population of the Gulag swelled to its greatest-ever extent, making the period after the war still more terrible for Russia than the period before it…

     Further west, the communist parties of France and Italy received a new lease of life from “Uncle Joe’s” prestigious victory and the generous subsidies he gave them (at the expense of the starving Russian people, of course), so that only the presence of American troops in Western Europe and the still more generous (self-interested, but still generous) subsidies of the American Marshall plan saved Western Europe from the Soviet yoke. As the Iron Curtain fell across Europe, hordes of Stalin’s redeeming angels dispersed throughout the world, spreading peace and goodwill for all men – except Christians, Capitalists and all men in general who did not embrace the antichristian creed of Dialectical Marxism.

     Their greatest victory came in 1949, when the world’s most populous country, China, embraced communism. Now about a quarter of the earth’s surface, from Berlin to Peking, was under communist rule. Involuntarily, the words of the seer come to mind: I looked, and behold, a pale horse [the Greek word for “pale” is khloros, signifying the colour of human flesh]. And the name of him who sat on it was Death, and Hades followed after him. And power was given to them over a quarter of the earth, to kill with the sword, and with hunger, and with death, and by the beasts of the earth… (Revelation 6.8).

     But was there nothing, it may be asked, to redeem this bacchanalia of evil? Yes, there was, and we find it in the very next verses from Revelation: When he opened the fifth seal, I saw under the altar the souls of those who had been slain for the word of God and for the testimony which they held. And they cried with a loud voice, saying, “How long, O Lord, holy and true, until You judge and avenge our blood on those who dwell on the earth?” Then a white robe was given to each of them, and it was said to them that they should rest a little while longer, until both the number of their fellow servants and their brethren who would be killed as they were was completed… (6. 9-11). In other words, the silver lining in the black cloud, the redeeming factor in the horrific triumph of evil that was 1945, was the feat of the Holy New Martyrs of Russia who rejected Soviet power.

     Not, of course, that any mere man can redeem. “A brother cannot redeem; shall a man redeem? He shall not give to God a ransom for himself, nor the price of redemption of his own soul, though he hath laboured for ever, and shall live to the end” (Psalm 48.7-8 (LXX)). Not even the greatest of the saints, and certainly not the raging atheist rapists of the Red Army, can be said to redeem anyone. Only Christ God is the Redeemer, He Who has offered up the perfect propitiatory Sacrifice for the sins of the whole world.

     Nevertheless, of the saints and the martyrs it can truly be said that they participate in the redeeming Sacrifice of Christ to this extent, that by their sufferings they “fill up in their flesh what is lacking in the afflictions of Christ” (Colossians 1.24). They offered themselves up as whole-burnt sacrifices to the Saviour, and their sacrifice was not in vain, but rather gives them the boldness to intercede for the avengement of their blood and the bringing forward of the final victory of Christ over Bolshevism.

     Nor are even the much smaller sacrifices of ordinary Christians in vain. For, as the holy Elder Aristocles of Moscow (+1918) said: “One must repent of one's sins and fear to do even the least sin, but strive to do good, even the smallest. For even the wing of a fly has weight, and God's scales are exact. And when even the smallest of good in the cup tips the balance, then will God reveal His mercy upon Russia…” 


     In view of the fact that communism is by a wide margin the most bloodthir sty movement in human history[21], it is necessary, finally, to say a few words about this aspect of its activity – that is, what Archpriest Lev Lebedev calls its “devil-worshipping essence. For the blood it sheds is always ritualistic, it is a sacrifice to demons. St. John Chrysostom wrote: ‘It is a habit among the demons that when men give Divine worship to them with the stench and smoke of blood, they, like bloodthirsty and insatiable dogs, remain in those places for eating and enjoyment.’ It is from such bloody sacrifices that the Satanists receive those demonic energies which are so necessary to them in their struggle for power or for the sake of its preservation. It is precisely here that we decipher the enigma: the strange bloodthirstiness of all, without exception all, revolutions, and of the whole of the regime of the Bolsheviks from 1917 to 1953.”[22]

     That communism, a supposedly strictly “scientific” and atheist doctrine, should be compared to devil-worshipping may at first seem strange. And yet closer study of communist history confirms this verdict. The communists’ extraordinary hatred of God and Christians, and indeed of mankind in general, can only be explained by demon-possession – more precisely, by an unconscious compulsion to bring blood-sacrifices to the devil, who was, in Christ’s words, “a murderer from the beginning” (John 8.44)… Nor can the possibility be excluded that in some cases they knew precisely to whom they were sacrificing. After all, the leading Bolsheviks came from a religious background, Talmudic Judaism, and joined the Party in a conscious rebellion against the God of their fathers…

     This can be illustrated from the deathbed confession of Yankel Yurovsky, the murderer of the Tsar: “Our family suffered less from the constant hunger than from my father’s religious fanaticism… On holidays and regular days the children were forced to pray, and it is not surprising that my first active protest was against religious and nationalistic traditions. I came to hate God and prayer as I hated poverty and the bosses…”[23] He hated God, but did he cease to believe in Him? And did he perhaps transfer his allegiance consciously to His great antagonist, the devil? We do not know the answer to these questions. But we do know that the Tsar and his family were executed in a decidedly Judaist-ritualistic manner. Strange cabbalistic symbols were found on the walls of the room where the crime took place which have been deciphered to mean: “Here was wounded in the heart the head of the Church, the people and the state”, and: “Here, by order of the secret powers, the Tsar was offered as a sacrifice for the destruction of the state. Let all peoples be informed of this…”[24]

     A second illustration. Once the former seminarian Stalin said to Churchill: “May God help you”. Churchill replied: “God, of course, is on our side.” Stalin replied: “And the devil is, naturally, on mine, and through our combined efforts we shall defeat the enemy.”[25] He was joking, of course...

     So where does this leave Patriarch Cyril, and his glorification of the “redemptive” sacrifice of the Bolshevik Satanists? Metropolitan Anastasy, first-hierarch of the Russian Church Abroad, put it well when, in response to Patriarch Alexis’ description of Stalin as “the chosen one of the Lord, who leads our fatherland to prosperity and glory”, he wrote that at this point “the subservience of man borders already on blasphemy. Really – can one tolerate that a person stained with blood from head to foot, covered with crimes like leprosy and poisoned deeply with the poison of godlessness, should be named ‘the chosen of the Lord’, and could be destined to lead our homeland ‘to prosperity and glory’? Does this not amount to casting slander and abuse on God the Most High Himself, Who, in such a case, would be responsible for all the evil that has been going on already for many years in our land ruled by the Bolsheviks headed by Stalin? The atom bomb, and all the other destructive means invented by modern technology, are indeed less dangerous than the moral disintegration which the highest representatives of the civil and church authorities have put into the Russian soul by their example. The breaking of the atom brings with it only physical devastation and destruction, whereas the corruption of the mind, heart and will entails the spiritual death of a whole nation, after which there is no resurrection.[26]

     And yet a resurrection of Holy Russia is possible. But it can come about only when the nation as a whole condemns the satanic victory of 1945, anathematizes “Patriarch” Cyril and all those with him who glorify it, and returns to a real knowledge of the one and only Victor over death and hades, the Lord Jesus Christ. For, as St. Jerome said, "the Lord's day, the day of the Resurrection, the day of Christians, is our day. It is called the Lord's day because on this day the Lord ascended to the Father as Victor."[27]

                    May 15/28, 2010.

[1] “Bogoslovie ‘Pobedy’”, Nasha Strana (Buenos Aires), no. 2891, May 8, 2010 (in Russian).

[2] P.K. Kurochkin, Evoliutsia sovremennogo russkogo pravoslavia, Moscow, 1971, pp. 81, 82 (in Russian)

[3] Zhurnal Moskovskoj Patriarkhii), 1967; translated in Orthodox Life, № 110, March-April, 1968, p. 25.

[4] Grabbe, Dogmat o Tserkvi v sovremennom mire, report to the Third All-Diaspora Council, 1974 (in Russian).

[5] V. Chikin, A. Prokhanov, “Religia Pobedy: Beseda”, Zavtra, № 32 (297), 1999, p. 2. Cf. Egor Kholmogorov, “Dve Pobedy”, Spetznaz Rossii, № 5 (44), May, 2000, and my reply: V. Moss, “Imperia ili Anti-Imperia”, http://admin.orthodoxchristianbooks.com/addarticle.php?article_id=210 (in Russian).

[6] Yuri Krupnov, “The Victory is Pascha”, http://pravaya.ru/look/7580?print=1 (in Russian).

[7] Dudko, “Mysli sviaschennika”, http://patriotica.narod.ru/history/dudko (in Russian).

[8] “Bogoslovie Pobedy”, op. cit.

[9] A document of the Commission attached to the President of the Russian Federation on the Rehabilitation of the Victims of Political Repressions, January 5, 1996; Service Orthodoxe de Presse, № 204, January, 1996, p. 15 (in French). According to another source, from October, 1917 to June, 1941 inclusive, 134,000 clergy were killed, of whom the majority (80,000) were killed between 1928 and 1940. (“’Nasha Strana’ – konechno zhe ne Vasha, http://catacomb.org.ua/modules.php?name=Pages&go=print_page&pid=771, p. 3 (in Russian).

[10]Kuznetsov, “O Sovietsko-Germanskoj Vojne” (On the Soviet-German War), http://catacomb.org.ua/modules.php?name=Pages&go=print page&pid=570 pp. 3-4, 7-8 (in Russian). A. Soldatov writes: “The memory of the ‘Vlasovtsy’ is dear to many children of the Russian Church Abroad (ROCOR)… In the memorial cemetery of ROCOR in Novo Diveyevo near New York there stands an obelisk which perpetuates the memory of all the officers and soldiers of the Russian Army of Liberation, who perished ‘in the name of the idea of a Russia free from communism and fascism” (“Radosti Paskhi i Skorb’ Pobedy”), Moskovskie Novosti and Vertograd, № 520, May 14, 2005 (in Russian).

[11] Monk Anthony (Chernov), “Tserkov’ Katakombnaya na Zemle Rossijskoj” (MS, in Russian)

[12] Solzhenitsyn, The Mortal Danger, London: The Bodley Head, 1980, pp. 39-40.

[13] Krasikov, “’Tretij Rim’ i Bol’sheviki”, in L.M. Vorontsova, A.V. Pchelintsev and S.B. Filatov (eds.), Religia i Prava Cheloveka, Moscow: “Nauka”, 1996, p. 203 (in Russian).

[14] Evans, The Third Reich at War, London: Penguin Books, 2009, pp. 710-711.

[15] Soldatov, op. cit., p. 11, footnote 6. However, Vitaly Shumilo writes: “more than 6 million ‘Soviet’ prisoners of war, ‘Osty’ workers, refugees and émigrés were forcibly repatriated to the U.S.S.R. up to 1948. The majority of them perished within the walls of Stalin’s NKVD.” (“Sovietskij Rezhim i ‘Sovietskaia Tserkov’’ v 40-e-50-e gody XX stoletia”, http://catacomb.org.ua/modules.php?name=Pages&go=page&pid=678 (in Russian).

[16] Alexander Yakovlev, A Century of Russian Violence in Soviet Russia, Yale University Press, 2003.

[17] Ardov, “Avoiding participation in the Great Victory Services”, sermon given on May 8, 2005, Vertograd, May 18, 2005; translated in The Hoffman Wire, May 18, 2005. Shumilo writes: “Under the pretext of restoring ‘socialist legality’ whole families, and even settlements, were sent to Siberia, mainly from Western Ukraine, Belorussia and the Baltic region. By the end of the 40s, Soviet Marshal Zhukov had ordered the forcible removal from Western Ukraine to Siberia, Kazakhstan and other regions of more than 600,000 people” (op. cit.)

[18] Shumilo, op. cit.

[19] I.M. Andreev (Andreevsky), "The Catacomb Church in the Russian Land".

[20] Shkarovsky, Russkaia Pravoslavnaia Tserkov’ pri Staline i Khruscheve, Moscow, 2005, p. 205 (in Russian).

[21] “With a grand total of victims variously estimated by contributors to the volume at between 85 million and 100 million… the Communist record offers the most colossal case of political carnage in history…” (Martin Malia, in Stéphane Courtois, Nicolas Werth, Jean-Louis Panné, Andrzej Packowski, Karel Bartošek, Jean-Louis Margolin, The Black Book of Communism, London: Harvard University Press, 1999, p. x).

[22] Lebedev, Velikorossia, St. Petersburg, 1999, p. 429 (in Russian).

[23] Yurovsky, in Edvard Razinsky, The Last Tsar, London: Arrow, 1993, p. 177.

[24] See Nikolai Kozlov, Krestnij Put, Moscow, 1993; Enel, "Zhertva", Kolokol, Moscow, 1990, № 5, pp. 17-37, and Michael Orlov, "Yekaterinburgskaya Golgofa", Kolokol, 1990, № 5, pp. 37-55; Prince Felix Yusupov, Memuary, Moscow, 1998, p. 249 (in Russian)

[25] Jonathan Fenby, Alliance, London: Pocket Books, 2006, p. 152; cf. p. 65.

[26] I.M Andreyev, Is the Grace of God present in the Soviet Church?, Wildwood, Alberta, 2000, pp. 32-33 (the translation has been slightly altered by me, V.M.)..

[27] St. Jerome, Homily 94, on Pascha.

        United Kingdom





Протопресвитер ИоаннНедзельницкий

    Папы римские считая себя наместниками Христа на земле, а римско-католическую церковь, признавая единою истинною, постоянно стремились к распространению своей власти среди народов. Чрез своих миссионеров они не только проповедовали христианство язычникам, но старались покорить своей власти и тех, которые уже были христианами. Поэтому и Русский народ не мог укрыться от властолюбивых притязаний Римского папы. Эти притязания существуют и до настоящего времени.

Первая часть. –


    Х век.  Есть два исторических известия, свидетельствующие о попытках пап подчинить своему духовному влиянию Русских еще до образования христианской Православной Церкви на Руси. В письменных памятниках 11-го века, в хронике монаха Адемара повествуется, что германский император Оттон I прислал в Киев к княгине Ольге трирского монаха Адальберта, назначив его с 962 г. епископом русским. Оттон I известен вообще своею ревностью к распространению римо-католичества.

    В древней русской летописи находится такое известие: когда в 10 веке к князю Владимиру еще язычнику, начали приходить проповедники разных вер, то в числе других пришли и немцы, «послани от папежа». Владимир, выслушав их проповедь, отвечал: «яко отци наши сего не прияли суть».

    Попытки эти не увенчались успехом. Посланного Оттоном монаха Адальберта Русские изгнали и даже едва не убили. Не имели успеха римские миссионеры и у Владимира: князь предложил им убраться в свою страну.

    Первая попытка римской церкви подчинить себе Русскую Церковь была в то время, когда Владимир только что принял Святое Православие от Греков. Когда Владимир находился еще в Херсонесе по своем крещении, к нему приходили послы от папы с мощами святых с целью отклонить крестившегося князя Владимира, а в его лице и всю будущую Русскую Церковь от союза с Греческою Церковью и подчинить папской власти. Но князь Владимир остался верен Греческой Церкви. Ему после крещения были открыты глаза на Римскую церковь. «Когда, - говорит митрополит Макарий, - крестившие Владимира греческие пастыри преподавали ему вслед за крещением подробное наставление в вере Православной, то заповедали: «Не принимай учения от латын; их учение развращено», - и исчислив разные нововведения латынян, присовокупили: «их же блюдися учения. Бог да сохранит тя от сего».

     В 991 г. римский папа снова прислал посольство к князю Владимиру. Владимир принял с честью посольство и отправил своего посла в Рим. Но дальше этого дело не пошло. Патриарх Константинопольский, после этого посольства, писал кн. Владимиру послане, в котором предупреждал князя, что вера латинская совсем не то же, что вера истинная – греко-кафолическая. Патриарх просит князя не приобщаться зловерию латинян потому, что вера латинская не добрая.

В 1000 г. так же были послы от папы к Владимиру. Но все три посольства к нему римских пап не имели успеха. Об этом говорит сам папа Иннокентий III, в своем послании 1207 года к русскому духовенству и мирянам.

     Папы пытались покорить своему игу русских князей и заключением браков русских князей с католичками. Так, по желанию папы, Болеслав, польский король, выдал свою дочь за Святополка, сына Владимирова, и слал в Киев римо-католического бискупа, или архиерея, Рейнберга. Этот возбудил в Святополке расположение к католичеству. Тогда Владимир посадил Рейнберга в темницу, где он и умер, а Святополк, поколебавшийся в вере, произвел великие смуты в княжеском роде. Он убил своих братьев Бориса и Глеба, а потом погиб и сам, бежав из России с именем «Святополка Окаянного».

     Таким образом, неудача встретила пап и папских послов в 10 веке при Ольге (962 г.), Ярополке (979 г.), Владимире (986 г., 988 г. и 998 г.) в 11 веке при Ярославе I (1054 г.). Только при Изяславе I на первых порах папе можно было рассчитывать на успех.

     XI  век. В 11 веке (1073 г.) великий князь Киевский Изяслав I выгнан был своими братьями из Киева и просил помощи польского короля Болеслава. Ему Киевский князь предложил большие сокровища. Болеслав принял сокровища, но помощи не оказал. Тогда Изяслав I обратился к немецкому императору Генриху IV, но и здесь безуспешно. Наконец Изяслав I отправил своего сына в Рим к папе Григорию VII с жалобой на польского короля Болеслава и с просьбой помочь ему вернуть великокняжеский Киевский престол. Папа ответил двумя посланиями: одним к Болеславу о возвращении сокровищ Изяславу I. Второе послание было обращено к Изяславу I, в котором, между прочим, папа просил принять послов его с любовью и верить тому, что они скажут или постановят от его имени. Помощь папы оказалась излишней. Брат Изяслава Святослав, занимавший великокняжеский престол скончался в 1076 году, и Изяслав свободно занял его место. Тогда и переговоры с папой прекратились.

     Между 1087 и 1089 г. была другая попытка папы подчинить себе русских.

     Римский папа Климент III прислал посольство к русскому митрополиту Иоанну II. Посольство состояло из епископа и его свиты и имело своею целью соединение церквей – Римской и Восточной. Митрополит в ответном послании напомнил римскому папе, что римская церковь  допустила многие заблуждения,  и советовал обратиться для окончательного решения дела к Константинопольскому патриарху. После такого совета митрополита Иоанна папа Климент III не возбуждал более вопроса о соединении Церквей.

     XII век. Попытки к подчинению Русской Церкви со стороны папы были в княжение Владимира Мономаха 1113-1129 г., т.е. в 12 веке.

     Владимир Мономах просил митрополита Никифора изложить ему причины отлучения латинян от Православной Церкви. Митрополит Никифор, изложив причины, предостерегал князя: «молю Бога, да соблюдет тебя благоверным и не уклоняющимся от правой веры навсегда, если не допустишь войти волку в стадо Христово и не дашь насадить терние в винограднике Божиим, но сохранишь древнее предание своих отцов».

     Вооружались против папских стремлений и преподобный Феодосий Печерский и митрополит Георгий (в период 11 и половина 12-го века). Они подробно опровергали заблуждения римской церкви, заповедали православным всячески хранить себя от учения латинян, запрещали иметь общение с ними не только в молитве, но и пище, питии, и тем предохраняли овец Православия от римских волков.

     В 1155 г. в Россию, в качестве миссионера, папою был назначен аббат клервонский Бернард. Возбуждая миссионерскую ревность в Бернарде, краковский епископ Матвей (1143-1166 г.г.) писал ему, что «Руссы многочисленны как звезды, что они, хотя по имени исповедуют Христа, но делами отвергают Его, и что если аббат привлечет ко Христу эти чуждые и грубые народы, то его ожидает еще большая слава, нежели какой достигли Орфей и Амфион, смягчавшие своими песнями на лире каменные сердца дикарей». Точно не известно, имела ли какой-либо успех миссия Бернарда или нет.

     Под 1169 г. в одной из русских летописей помечено: «того же лета приидоша послы от римского папы».

XIII век. С 13-го века римские папы с особенною настойчивостью стараются водворить свое духовное влияние в Русской Православной Церкви.

    В 1204 г. римский папа Иннокентий III прислал своего посла к русскому князю Роману Галицкому. Посол папы старался сначала убедить Романа в превосходстве римского исповедания пред восточным, но, встретив сильное обличение со стороны князя, думал подействовать на его честолюбие и сказал, что если он примет латинскую веру, то папа сделает его королем,  и покорит ему многие земли мечем св. апостола Петра. Тогда Роман, обнажив свой меч, спросил посла: «таков-ли меч Петров у папы? Если таков, то он может брать города и дарить другим. Но это противно слову Божию, ибо иметь такой меч и сражаться им Господь запретил Петру (Иоан. 18, 10-11). А я имею меч, от Бога мне данный, и пока он при бедре моем, дотоле не имею нужды покупать себе иначе, как кровью, по примеру отцов и дедов моих, распространявших землю Русскую».

    Это посольство римского папы даже разгневало Романа. В этом году князь Роман вступил в Польшу со своим войском, грозил не только опустошить ее города, но истребить в ней латинскую веру. Только смерть помешала Роману осуществить его намерение.

    В 1207 г. тот-же римский папа Иннокентий III прислал новое посольство в Россию и обратился с посланием уже не к одному какому-либо князю, но «ко всем архиепископам, епископам, клирикам и мирянам в России», убеждая их «покориться учительству» его папы и «принять кардинала-пресвитера Виталиса как посла апостольского (вернее папского), даже как самого папу, и беспрекословно повиноваться его … советам и наставлениям». Но это посольство осталось без всякого успеха.

    В таком же духе, но только с более дерзкими надеждами, писал послание «ко всем князьям России» и папа Гонорий III в 1227 году с требованием подчиниться папе. Успеха это послание не имело.

    В 1231 г. папа Григорий IX в послании своем убеждал Владимирского великого князя Юрия Всеволодовича покориться папе, но потерпел неудачу. Юрий (он же Георгий) скончался в св. Православии и даже причтен Православной Церковью к лику святых.

    Не так счастлива была в этом отношении Русь Галицкая. С Галицким князем, Даниилом Романовичем вступил в сношения римский папа Иннокентий IV, приславши двух доминиканцев для постоянного присутствия при Данииле, а Прусскому архиепископу Генриху вверил должность папского легата в Русской Церкви с предписанием» одно искоренять, другое насаждать», и с правом поставлять в Россию латинских епископов. Папа обещал князю соединить всех западных христиан для крестового похода против Татар, прислал ему королевскую корону и скипетр, но князь не принял вена и отвечал папе: «татары не перестают ратовать на нас: что мне в венце без твоей помощи?»

    А в 1249 г., не получая помощи от папы, князь Даниил совсем выгнал из своих владений папского легата Альберта и прервал с папою сношения, тянувшиеся около десяти лет. Умер князь православным. Но смуты, происшедшие в семье Галицких князей по смерти Даниила, были причиной того, что Галиция подпала под власть Венгерских королей, приверженцев Рима. И когда венгерский князь Коломан был коронован латинским архиепископом, тогда православный епископ и священники были выгнаны из Галиции, церкви превращались в костелы, народ принуждали к латинству, Папы в Риме ликовали…

    Тот-же папа Иннокентий IV возбуждал своих римо-католиков напасть на Россию с Северо-Запада и огнем, и мечем покорить русских папе. По поручению папы шведский владетель Биргер собрал на Россию крестовый поход, чтобы обращать православных русских в католичество. Но защитником России и Православной Церкви явился Благоверный князь Александр. Он встретил Шведов на Неве, при впадении в нее реки Ижоры и нанес им поражение, за что получил название Невского.

    Папа Иннокентий IV сносился с князем Александром Невским и посредством грамоты, которую прислал ему в 1248 г. с двумя хитрыми своими кардиналами. Папа призывал князя Александра и всех русских к повиновению папе. Князь Александр принял папскую грамоту и посольство, созвал для совещания своих приближенных, - прежде всего, конечно, лиц духовных, составил письменный ответ на грамоту папы и передал его послам папским-кардиналам, сказав: «Мы знаем истинную историю Церкви от Адама и до Христа и от Христа до седьмого Вселенского Собора; содержим то самое учение, которое возвестили во всем мире св. Апостолы, храним Предание св. Отцов седми Вселенских соборов, - а вашего (римско-католического) учения не принимаем». Послы возвратились к папе без всякого успеха.

    Все эти послания и посольства папы не имели успеха. Гораздо важнее была та пропаганда, которую открывало латинство тайно – в недрах России и явно путем насилия – на северо и юго западных ее окраинах. Внутренняя пропаганда велась некоторыми из тех католиков, которые в большом количестве проживали в пределах России. Например, так поступали, согласно папскому указанию, монахи Доминиканского ордена, проживавшие в Киевском монастыре св. Богородицы. Впрочем, русское правительство – церковное и гражданское – зорко наблюдало за поведением католиков, и иногда употребляло против них строгие меры: Владимир Рюрикович изгнал упомянутых доминиканцев из Киева, как скоро заметил их тайные действия в ущерб св. Православию (1233 г.). На северо-запад России латинство вливалось (XII-XIII в.) ливонским орденом (меченосцев), который концентрировался около Риги. При поддержке датского короля ливонские проповедники, вступившие в борьбу с полоцкими князьями, быстро распространили латинство между чудскими инородцами Балтийского края, изгнали из Эстонии Православную Миссию, основали несколько епископских кафедр, настроили монастырей и церквей.

    XIV век. В 1347 г., с благословения римского папы, на севере России покушался распространить латинскую веру шведский король Магнус.

    В этом году он созвал в Стокгольме государственный совет и объявил ему свое намерение просветить латинством Россию. Совет одобрил намерение короля, и он с многочисленным войском подошел к Новгородским пределам. Отсюда он послал сказать Новгородцам: «Пришлите на съезд своих философов, а я пошлю своих, пусть они порассудят о вере: я хочу знать, какая вера лучше. Если окажется вера лучше ваша, я пойду в вашу веру, а если лучше наша, вы примете нашу веру, и будем все как один человек. Но если вы не примете нашей веры, тогда я пойду на вас все. Своей силою».

    Новгородский епископ Василий и все новгородцы, посоветовавшись, отвечали Магнусу: «Если хочешь узнать, какая вера лучше, наша или ваша, то пошли в Царьград, к Патриарху, ибо мы приняли правую веру от Греко. А сами мы не намерены препираться с тобою о вере. Если же чем мы обидели тебя, объяви об этом нашим послам». Магнус ответил послам, что он не имеет никакого неудовольствия против Новгородцев, а желает только обратить их к римско-католической  вере. После этого он обступил войском город Орехов (недалеко от Новгорода) и начал крестить в латинскую веру окрестных Ижорцев и Карелов, которые еще в 13 веке приняли Православие из Новгорода. Против тех, которые не соглашались креститься, Магнус употреблял свою силу. Вскоре Магнус овладел г. Ореховым, крестил всех жителей его латинскому обряду и отпустил их из города, взяв с них клятву, что они постараются склонить к римо-католицизму и всех своих единоземцев. Но отпущенные жители не исполнили данной ими клятвы. Кроме того, Новгородцы вскоре возвратили себе Орехов и выгнали Магнуса из своих владений.

    Огорченный неудачей, король Магнус обратился за помощью к римскому папе Клименту VI. Папа повелел подчиненным ему латинским епископам          в Швеции, Дании и Норвегии проповедовать крестовый поход против России, обещая отпущение грехов всем тем, которые пойдут под знаменем креста покорять папе неверных Русских. Но воззвание папы осталось без последствий.

    Как известно, литовские князья в 14 веке были православные. При князе Гедемине (1320-1345 г.г.) в состав Литвы, между прочим, вошли русские города: Киев, Чернигов и часть Волыни. Но когда Ягелло женился на польской королеве Ядвиге, то принял католичество и утвердил его в Литве. В 1400 г. Ягелло лишил православных поданных некоторых прав, Гербов, чиновной службы, шляхетства. Тогда же в г. Вильно и Киеве появились римо-католические епископы и заговорили об унии или подчинении православных русских римскому папе.

    XV век. В 15-м веке римскому папе удалось при посредстве Флорентийской унии покорить на время Греческую Церковь, а затем он старался подчинить себе и Русскую. В 1438 г. на соборе во Флоренции состоялось мнимое, призрачное соединение Церквей восточной и западной или уния. Представители Греческой Церкви, хотя далеко не все, и латинской признали на этом соборе папу главою Церкви. Чтобы расположить Русских к участию в этом единении, надо было заставить и русских епископов прибыть на этот собор. И вот с этою целью был после митрополита Фотия, прислан в Россию из Греции митрополит Исидор, грек родом из Солуня, тайный католик, ученый богослов, сладкоречивый оратор. Он привез ласковые письма от Греческого императора Иоанна Палеолога и патриарха Иосифа, замысливших унию с Римом. Великий князь Василий Васильевич Темный встретил ласково Исидора, но весьма изумился, узнавши, что Исидор намерен ехать во Флоренцию. Он долго отговаривал Исидора от этой поездки, но, видя его непреклонность, уступил и, на прощанье, сказал: «Отцы и деды наши не хотели слышать о соединении веры Греческой и Римской; я сам не желаю этого. Но если ты мыслишь иначе, то иди: я не запрещаю тебе. Только сохрани чистоту веры и принеси оную с собою». Исидор клялся быть верным Православию и, отправившись из России в сентябре 1437 года, прибыл в Феррару 18 августа 1438 г., там были сперва заседания Собора. Однако на Флорентийском Соборе Исидор сразу объявил себя сторонником унии с Римом и видя твердость в Православии, которую показывал блаженный Марк, митрополит Ефесский, и другие греческие архиереи, осуждал этих ревнителей Православия. За свою ревность к католичеству Исидор получил от папы Евгения кардинальское достоинство, с титулом Легата Апостольского, выехал из Флоренции 6 сентября 1439 г. Прибыл в Венгрию, Исидор написал отсюда грамоту в Русскую землю и убеждал русских быть братьями римо-католиков, причащаться и у русских и у католических священников. Весною 1440 года, Исидор прибыл в Москву, с грамотою от папы Евгения, убеждавшего русских подчиниться папе. Великий князь Василий Васильевич и народ, узнав про унию Исидора, были крайне недовольны изменою его св. Православию и скоро князь восстал против Исидора. Отправляясь в Успенский собор для богослужения, Исидор велел нести пред собою латинский крест. Во время литургии он начал поминать папу вместо восточных патриархов. По окончании литургии, по распоряжению Исидора, протодиакон в облачении провозгласил с амвона акт Флорентийского Собора, где писалось, что Византийский император и восточные патриархи признали главенство Рима. Все изумились и негодовали, скорбь поразила сердце каждого. Раздался голос великого князя Василия Васильевича. Он назвал Исидора лжепастырем, еретиком и "латинским прелестником" велел низложить его с митрополичьей кафедры и заточить в Чудов монастырь. В 1441 г. Исидор был осужден Собором русских епископов, но потом убежал из-под стражи и отправился в Рим, где жил при дворе папы и пользовался почетом в числе других кардиналов.

    Таким образом, Флорентийская уния была решительно отвергнута в России и не оказала никакого вредного влияния на св. Православие Русской Церкви.

    Не было папам удачи с Исидором. Они избрали другое средство для подчинения Русской Церкви папскому престолу. Это был брак Великого князя с Греческою царевною Софией Палеолог. В 1453 г. Константинополь был взят Турками. Последний Византийский император Константин Палеолог погиб при завоевании города. У него остались два брата Димитрий и Фома. Фома, с титулом владетельного князя Мореи, жил в Риме и пользовался милостями папы. По смерти его у него остались два сына и одна дочь – София. Вот ее то и избрали папы орудием своих честолюбивых планов. Папы решили выдать Софию за Русского Великого князя Иоанна Васильевича III-го.  Они надеялись, что София, воспитанная в Риме, убедит своего мужа подчиниться папе. В Россию было отправлено с этими предложениями многочисленное посольство. Великий князь Иоанн Васильевич согласился вступить в брак с Софией Палеолог. Обрученная Великому князю София с большой свитой отправилась в Россию. Проехав чрез Италию и Германию на лошадях, она из Любека отправилась на корабле до Ревеля, а отсюда, через город Псков отправилась в Москву, куда и прибыла 12-го ноября 1472 г. Всюду встречали ее с великими почестями. В свите, ее сопровождавший, был папский легат Антоний, пред которым, во время пути, везли серебряный папский крест. Чрез этого то Антония папы думали устроить унию России с Римом. Оказалось, что папа напрасно на нее надеялся. София обнаружила полную преданность св. Православной Церкви. Вступив в пределы Русской земли, она оставляла без внимания католические костелы, а входила в православные храмы и просила духовенство служить молебны, прикладывалась к православным иконам, тоже приказала делать и лицам своей свиты, а также и римо-католику Антонию. Когда наступил день въезда Софии в Москву, Великий князь тревожился тем, как бы Русский народ не оскорбился, когда увидит в свите папского легата с предносимым папским крестом. Иоанн просил у Московского митрополита Филиппа I совета. Митрополит ответил князю: «Если ты позволишь в благоверной Москве нести крест пред латинским епископом, то он войдет в одни ворота, а я, отец твой, выйду из города чрез другие ворота. Кто почитает веру чуждую, тот унижает веру собственную». Великий князь немедленно послал боярина взять крест у легата и спрятать в сани. Легат повиновался. Царевна София выехала в Москву утром, а вскоре совершилось и венчание ее с Великим князем. Между тем папский легат Антоний домогался, чтобы Русский народ принял Флорентийскую унию, но Великий князь не хотел, и слышать об унии. Посол папский вступил в прение с митрополитом Филиппом и так-же без успеха. В Москве нашелся искусный книжник Никита Попович, который доказал Антонию истину Греческого исповедания и Антоний сам прекратил спор, ссылаясь на то, что у него «нет с собою книг».

    XVI век. И после этой неудачи Римские папы пользовались всяким случаем сношений с Россией, чтобы завести речь об унии. Вот Иоанн IV ведет войну со Стефаном Баторием, королем Польским. Для заключения мира русского царя с польским королем является в Москву папский легат Антоний Поссевин. Ему дается от папы поручение предложить царю подчиниться папе. В 1581 году Антоний Поссевин был уже в Москве и склонял Иоанна Грозного признать власть папы, но получил краткий, резкий и сильный отпор от сильного в слове Иоанна. Между прочим, Царь говорил Антонию: «Папу носят на престоле и целуют его сапог, на котором вышит крест с изображением распятия Христова… Мы поклоняемся древу честного Креста и почитаем его по преданию св. Апостолов и св. Отцов Церкви, и потому ниже пояса не носят у нас креста… и так папа поступает не по уставу св. Апостолов…; обряд его (целования туфли) установлен гордынею человеческою… Папа, который идет наперекор учению Христову, - не пастырь, а волк»… Антоний обиделся и заметил: «если-де уж папа-волк, и мне что уж и говорить? Зачем же посылал ты просить его о помощи?» … Царь рассердился, вскочил со своего места и, приступая к Антонию с палкою, окованною железом, закричал: «видно у мужиков ты учился, что осмеливаешься говорить со мною по-мужицки; но, видя испуг иезуита, смягчился и заметил: «я тебя давеча говорил, что рассуждения о вере не кончатся без неприятности и обид,.. но, однако оставим об этом разговор».  Разговор прекратился. Антоний выехал из России, не добившись желаемого. И на этот раз домогания папы Григория XIII соединить Русскую Церковь со своею папской не удались.

    Не прошло и 25 лет после отъезда папского посла, как опять начались усилия римо-католиков подчинить Русскую Церковь папскому игу. Появился в России самозванец _ Лжедимитрий, а за ним ряд других самозванцев. Все они были орудиями врагов России, а первый из них Гришка Отрепьев был орудием и иезуитов. Они объявили его законным преемником власти Московских царей и, устроивши его брак с Мариною Мнишек, потребовали, чтобы он поклялся обратить Россию в католичество. Но самозванец и слуги его вели себя так неразумно, нарушали обычаи русских так смело, оскорбляли народ так жестоко, что народ возненавидел римо-католиков, считая их даже "нехристями" безбожниками. И в последующие времена всякого рода попытки подчинить в России русских папе остались безуспешны. За то в Западной Руси, находившейся во владении польского короля, в 16-м веке была введена уния. Здесь происходила страшная упорная борьба св. Православия за свою самостоятельность, о чем поговорим подробно во 2-й части.  


Вторая часть




    Защитником Православия в русских епархиях, находившихся в Польше, являлся Константинопольский патриарх. Но так как город Константинополь находился во власти Турок, а Греческая Церковь в крайне стесненном материальном положении, то патриарх Константинопольский не имел возможности оказать сильной поддержки русским в Польше.

    Гораздо большую помощь, чем Константинопольский патриарх в борьбе с латинством оказали православным людям Юго-Западной Митрополии православные братства.  Первые православные братства появились во Львове и Вильне.

    Сохранилось известие, что в 1453 году во Львове было 8 русских православных церквей и между ними храм Успения Божией Матери. При этом храме было Православное братство, деятельность его носила церковный характер, и забота его была о местной церкви в городе Львове.

    На защиту Православия против латинства в Юго-Западной Митрополии выступили и отдельные лица. То были православные паны Южной Руси. Главное средство, которое они выдвигали против латинства, было духовное просвещение. Паны превращали свои богатые помещения в учебные кабинеты, призывали туда ученых православных иноков и вместе с ними трудились над изданием православных и противо-католических книг. Они заводили при своих домах школы и обучавшихся в школах рассылали в качестве учителей и проповедников-миссионеров по всей Юго-Западной Митрополии.

    Выше всех православных панов по своим трудам на пользу Православия был князь Константин (Константинович) Острожский. В глазах православного народа он являлся столпом св. Православия и самым сильным защитником его. Особенно много потрудился князь Константин в издании полной славянской библии. Библия получила широкое распространение и православные, пользуясь ею, успешно могли разбивать этим оружием слова Божия все ухищрения римо-католиков. К несчастью латинство оказалось сильнее Православия: начав свои попытки введения унии с самого начала отдельного существования Юго-Западной Митрополии, Римская Церковь, в конце концов, достигла своей цели: уния, так называемая Брестская, была введена в Юго-Западной Митрополии в 1596 году.

    Первая попытка римских пап ввести унию в Юго-Западной Митрополии была еще при первом митрополите Юго-Западном, униате Григории, но она была безуспешна. Назначение папою Калисстом III, митрополита униата Григория встречена была православными Юго-Западной Митрополии весьма неприязненно. Простой русский народ чуждался унии и митрополита Григория. Тогда последний решил опять стать православным. В 1469 г. Григорий отправил своего посла Мануила в Константинополь к Греческому православному патриарху, прося его «благословения и подтверждения». В 1473 г. Григорий умер в общении с св. Православной Церковью.

    Вторая попытка римских пап ввести унию в Юго-Западной Митрополии была при преемнике Григория – Митрополите Мисаиле. Последний в грамоте папе Сиксту IV склонялся принять Флорентийскую унию, но народ и духовенство остались православными, да и Мисаил дальше письменного решения не пошел.

    Третья попытка римских пап покорить русских в Юго-Западной Митрополии была при митрополите Иосифе Болгариновиче (1500 г.). Но и этот митрополит оказался русским униатом в единственном числе. Русский народ остался православным. Исполнению желания пап покорить себе русских Юго-Западного края помогли иезуиты.

    Водворившись в Польше (в 1554 г.) иезуиты стали прокладывать дорогу своему влиянию, прежде всего чрез школы. В городе Вильне, например они в своей гимназии обучали даже бесплатно бедных детей. Понятно, что бесплатностью прельстились православные и стали посылать к ним своих детей. В самом Риме в униатской коллегии св. Афанасия было открыто несколько вакансий для русских, чтобы воспитывать их в униатском духе. Затем богослужением, проповедью, религиозными процессиями, диспутами иезуиты также влияли на православных. Иезуиты, устроивши в Вильне костел св. Яна, украсили его богато, установили отличный орган, завели прекрасный хор певчих и начали совершать службы с таким великолепием, каких еще никто не видывал в Вильне. Богомольцы толпами спешили в иезуитский костел даже в будние дни. За богослужениями неумолкаемо лилась проповедь иезуитов на разных языках. Ректор иезуитской гимназии Станислав Варшевицкий говорил очень часто проповеди, во время которых народ рыдал. В 1573 г. прибыл в Вильну ученый Петр Скарга – иезуит, по ораторству выше Варшевицкого. Проповеди Скарги привлекали в костел и православных. Посещая пышные богослужения иезуитов и трогаясь их речами до слез, народ спешил исповедываться пред иезуитами, тут же причащался, а потом вписывался в списки римокатоликов. Таким образом, иезуиты успели совратить в латинство многих православных. Князь Курбский писал в своем письме княгине Чарторыжской: многие родители как княжеских, так шляхетских и частных (русских) граждан отдавали (в иезуитскую гимназию) своих детей для обучения свободным наукам, а иезуиты, еще не науча их, едва не всех, в их неразумном возрасте, своими хитрыми внушениями отлучали от правоверия и превратили в свое полуверие».

    Вообще иезуиты тонко пользовались недостатками православной Юго-Западной Церкви, чтобы насаждать унию. Духовенству они указывали на то, что при подчинении папе оно сделается самостоятельнее в церковных делах и освободится от тяжелого для него гнета мирян, ласкали его надеждою на то, что оно займет такое же положение, как римокатолическое духовенство, например, митрополит и епископы места в сенате и т.п.  Православным князьям и панам указывали на невежество православных священников, которые стоят не выше мужиков, одеваются в грубую одежду, в чеботищи, смазанные дегтем, и не умеют правильно сказать слова, на опрятность и образованность католических ксендзов, которые приобрели себе совершенно светские манеры и говорят так красно, льстили им и тем, что когда они взойдут в унию, то для них распростерты будут объятия, теперь чуждающихся их, римо-католических магнатов, и они будут иметь полное значение в Польше.

    Для скорейшего введения унии с Римом в Юго-Западной России иезуиты решили допустить некоторое послабление. Иезуиты предложили православным Литвы принять унию на таких условиях: все обряды Православной Церкви останутся у православных неприкосновенными, но православные признают главенство папы и все учение Римской Церкви. К несчастью для православных, гражданская власть – польско-литовские короли стали помогать иезуитам в борьбе с св. Православием. Из королей польско-литовских особенно известны своим покровительством иезуитам тогдашние короли: Стефан Баторий и Сигизмунд III. Стефан оказал большую услугу иезуитам тем, что назначал на православные архиерейские кафедр самых недостойных лиц. Так митрополитом Киевским при нем был Онисифор Девочка – двоеженец и человек сомнительной веры. Пинским епископом был Леонтий Пальчицкий, живший с женою в епископстве. Холмскую епископскую кафедру занимал Дионисий Збируйский, отличавшийся сутяжничеством и также имевший при себе жену. Перемышльский епископ Арсений был полный невежда в слове Божием. О Брестском епископе Феодосии Лозоватском известен такой факт. Испросив у короля Брестскую кафедру, при жизни нареченного на нее епископа, Ионы Красинского, он с отрядом в 2500 человек, при 9-ти пушках, взял приступом епископский замок и выгнал нареченного епископа из его епархии. Луцкий епископ Кирилл Терлецкий нанимал татар, угров, валахов, сербов и с ними совершал набеги на чужие земли.

    Понятно, что избранные и поставленные польско-литовскими королями такие епископы производили соблазн среди православных, а иезуиты пользовались в своих целях недостатками православных иерархов: по их недостоинству они судили о св. Православной Церкви и вере, смущая этим православных. Выставляя соблазнительное поведение православных архиереев, иезуиты достигли того, что православные паны стали переходить в римо-католичество, простой же народ стал равнодушным к своей вере.

    Иудами-предателями русского православного народа, введшими унию с Римом, явились послушные иезуитам два русских епископа: Кирилл Терлецкий, епископ Луцкий и Ипатий Поцей, епископ Владимирский на Волыни: Кирилл Терлецкий, родом дворянин, в сане епископа вел жизнь разгульного пана польского. Соседи жаловались на его буйство и наезды, сопровождавшиеся убийствами. К тому же он был двоеженец. Ипатий Поцей, также дворянин, воспитывался у иезуитов и был сначала римо-католиком, потом реформатом, наконец, уже православным. В монашество он пошел от долгов, какие наделал, живя в мире. Кирилл постриг его и выхлопотал ему богатую Владимирскую епископию. Оба они тяготились зависимостью от Константинопольского патриарха, панов, братств и мечтали о независимости и почете заседавших в сенате латинских епископов.

    Ближайший повод к унии дало следующее обстоятельство. Константинопольский патриарх Иеремия, во время поездки по югу России в Москву для учреждения патриаршества, лишил Киевского митрополита Онисифора кафедры за двоеженство, назначил на его место Михаила Рагозу и велел ему к возвращению своему созвать собор, для рассуждения о другом двоеженце, обвиняемом во многих преступлениях, Кирилле Терлецком. Михаил Рагоза не созвал собора. Патриарх, отзываемый своими делами из России, послал доверительные грамоты к Рагозе и Мелетию, епископу Владимирскому, для суда над Терлецким. Обе эти грамоты были перехвачены Кириллом, и дело опять затянулось. В это время Мелетий умер и Кириллу Терлецкому,  удалось предоставить Владимирскую кафедру другу своему Ипатию Поцею. Боясь назначения нового суда со стороны патриарха, Кирилл с Ипатием поспешили действовать в пользу унии.

    В 1593 г. они открыто предложили Юго Западным епископам унию для избавления от власти патриарха и от вмешательства мирян в дела церковного управления. В декабре 1595 г. они были уже в Риме, целовали туфлю папы Климента VIII и признали верховную власть римского папы. Папа принял их с радостью, назначил в честь состоявшегося соединения с русскими большое торжество и велел вычеканить монету. На этой монете были изображены папа и русский, припавший к его ногам, и вырезаны были слова: «в память восприятия Русских» (Ruthenis recaptis).

    Все это дело велось, по обычаю иезуитов, с разными подлогами и обманами. Так, например, от двух епископов отобрали подписки на белых бланкетах, будто бы для непредвиденных нужд в ходатайстве пред королем за православных, а между тем на этих именно бланках и была написана просьба об унии. Поцей и Терлецкий в Риме сделали такие уступки папе, на которые не уполномочивали их даже единогласные с ними епископы. Еще не успели Терлецкий и Поцей возвратиться из Рима, как эти подлоги были обнаружены, чем и было вызвано сильное негодование против них, и со стороны некоторых епископов (Гедеон Львовский и Михаил Перемышльский), и со стороны православных князей (князь К.К. Острожский) и народа.

    В конце 1596 года состоялся собор в городе Бресте для суждения об унии, на который, кроме Юго-Западных епископов, явились два экзарха от Константинопольского патриарха Никифор и Кирилл Лукарис. С самого начала собора православные отделились от униатской партии и открыли особые заседания.  Во главе первых стояли: экзарх, шесть епископов и князь Острожский. Непреклонными приверженцами унии оказались четыре епископа, но их сторону принимал король. Митрополит вел себя нерешительно и не знал, куда стать, доколе светская власть и иезуиты не привлекли его к унии. Приверженцы унии торжественно прочитали папскую буллу и акт соединения. Православные же со своей стороны подписали определение: 1) не слушать митрополита и епископов-отступников и считать их лишенными власти, 2) ничего в отношении веры не предпринимать без воли Константинопольского патриарха.

    С этого времени начинаются гонения на православных. Униатские епископы смещали православных священников и на их место ставили униатов. Православные братства были объявлены мятежными сходками, православных горожан лишали должностей, стесняли в торговле и ремеслах. Крестьяне подвергались всяческим обидам от своих помещиков-папистов. Храмы насильственно обращались в униатские или отдавались в аренду евреям. Еврей-арендатор имел у себя ключи от церкви и брал пошлину за каждую службу и требу. Римо-католики поляки Православную веру называли арианской, хлопскою и даже собачьею. Западная Русь (Украина) и Белоруссия считались латинянами странами неверных. Православные храмы были пусты, походили скорее на сараи, чем на священные здания.  Во время богослужения поляки толпою врывались в русский храм, били русских плетьми и выгоняли из храма, издеваясь над святынею. Например, в 1584 г. толпа шляхтичей, вооруженных саблями и ружьями, по приказанию Львовского латинского архиепископа Яна-Димитрия Саликовского, накануне Рождества Христова напала на православные церкви и монастыри, выволокла русских священников из алтарей, разогнала род, запечатала храмы, колокола продала евреям и строго запретила отправлять православное богослужение.

    Православных, как овец, силою гоняли в костелы или униатские храмы, секли прутьями и шиповником, заковывали в железные ошейники, морили голодом. Православных русских священников поляки привязывали к столбам, травили собаками, отрубали пальцы, ломали руки и ноги. Множество русских от этих притеснений, убегало в степи к казакам. Эти восстали на защиту православной веры под начальством Наливайки; но поляки одолели их, а Наливайку сожгли в медном быке. Тогда вспыхнуло новое восстание под начальством Тараса. Но, к счастью для православных, умер жестокий гонитель их, король Сигизмунд III. Преемник его, Владислав IV, терпел православных и даже пробовал защищать их пред польскими панами и ксендзами. Но римо-католическое дворянство, власть и духовенство по-прежнему теснили православных. Казаки несколько раз брались за оружие и когда попадались в плен к полякам, эти предавали их ужасным истязаниям. Одних казаков поляки колесовали, другим ломали руки и ноги, иных пробивали насквозь спицами и поднимали на сваи; детей русских жгли на железных решетках пред глазами отцов и матерей. Все это проделывалось римо-католиками над православными Русскими с благословения римских пап «для славы папы» (ad gloriam papae) и по внушению иезуитов и польских ксендзов, которые держались правила «цель оправдывает средства», т.е. все можно сделать с православным, лишь бы обратить его в римо-католичество или унию, а не хочет целовать папскую туфлю и быть рабом папы, то можно и убить его.

    Таков воинствующий на земле папский римо-католицизм и презренная раба его уния.

        Г. Миннеаполис, США

        25 Мая 1926 г.





Епископ Новгородский Дионисий

Часть 2. Война, заслонившая общую победу

            1. Время патриарха Мефодия (842-846гг).

            Восстановление иконопочитания в феврале 842г еще не решило всех проблем Восточной Церкви. Иконоборчество пало, потому что изжило себя, окончательно скомпрометировало себя не только в церковном сознании, но и в общественной жизни. Оно изолировало Константинопольский патриархат от других церквей, внесло смуту и разделение в церковную и общественную жизнь, подорвало государственные устои. Авторитет первых императоров-иконоборцев из Исаврийской династии держался на их военных успехах - победах, одержанных над арабами и болгарами. Но последние императоры-иконоборцы из Аморийской династии терпели в войнах частые поражения, из которых наиболее тяжелым была потеря их родного города Амория, взятого арабами в 838г. В связи с общими военными и политическими неудачами и особенно с разорением восточных областей империи, бывших опорой правящей Аморийской династии, власть ее поколебалась. После смерти императора Феофила при его малолетнем сыне Михаиле II и вдове императрице Феодоре власть досталась клану ее армянских родственников. Антагонизм между греками и армянами в Византии существовал всегда, а при иконоборцах-армянах он обострился еще больше. Чтобы сохранить власть, правительству вдовствующей императрицы требовалось найти новую опору в церковных кругах и для этого изменить курс церковной политики.

        Восстановление иконопочитания в 842г прошло быстро и без потрясений, потому что иконоборчество держалось только поддержкой государственной власти. Когда сама власть отказалась от него, иконоборчество пало. Последний иконоборческий патриарх Иоанн V (Грамматик) был смещен без всякой процедуры соборного разбирательства: просто арестован дворцовой стражей, нанесшей ему даже раны, и отправлен в заключение. По желанию императрицы Феодоры на патриаршество был возведен исповедник ученый монах Мефодий. Спешно собранный собор, от которого не сохранилось никаких документов, отверг иконоборческий собор 753 г и подтвердил верность собору 787 г.

        Возобновление общения с Римской церковью произошло в течение ближайших месяцев. Сам Мефодий был уроженцем Сицилии, в царствование императора Михаила II Травлия ездил в Рим посланцем от православных, ища содействия папы, за что по возвращении в Византию, попал в тюрьму. В Риме он был известен лично, и его кандидатура в патриархи не встретила возражений. Его взгляды соответствовали партии умеренных, он был намерен продолжать линию «икономии» патриархов Тарасия и Никифора. Подавляющее большинство епископов иконоборческого периода, принявших православное исповедание, сохранило при нем свои кафедры. Низложено было только несколько упорных еретиков во главе с бывшим патриархом Иоанном V. В целом такая линия соответствовала и намерениям императорского двора, с которым у патриарха Мефодия не было столкновений. Это позволило начать процесс умиротворения Константинопольской церкви после затянувшейся иконоборческой смуты.

    Желая закрепить единство православных, патриарх Мефодий перенес в Константинополь из ссылки мощи патриарха Никифора и преп. Феодора Студита - лидеров партий «умеренных» и «крайних». При этом он потребовал от студитов осуждения и уничтожения писаний Феодора Студита, направленных против патриархов Тарасия и Никифора. Писания эти, обвинявшие святых патриархов в «ереси михизма» и в неканоническом возведении на патриаршество, были написаны в пылу партийной борьбы и носили крайне соблазнительный характер. Для будущего эти писания создавали опасный прецедент - использовать подобные аргументы для борьбы с иерархией, против которой не находится обвинений в догматическом неправомыслии. Опасения патриарха Мефодия оправдались: студиты во главе со своим архимандритом Николаем, учеником преп. Феодора, отказались выполнить требования патриарха, перестали его поминать и отделились от него.

    В отличие от патриархов Тарасия и Никифора, не налагавших прещений на оппозицию, патриарх Мефодий запретил в служении лидеров студитов. Те подняли против него шумную кампанию в народе, обвиняя его в покровительстве ереси, используя его мягкое отношение к иконоборческому епископату («крипто-иконоборчество» сказали бы современные ревнители). Самым тяжелым (и подлым) ударом, нанесенным оппозицией по патриарху Мефодию, было обвинение его в сожительстве с женщиной. Нашли какую-то блудницу, которая выступила обвинительницей по этому делу. При разбирательстве этого скандального обвинения патриарху даже пришлось пройти медицинскую комиссию, которая пришла к заключению, что он не способен к такому греху физически. Патриарх Мефодий был оправдан, но подлинные заказчики этого грязного дела сумели остаться в тени.

    О тяжелом душевном потрясении, испытанном им в связи с ядовитой клеветой от единоверцев, свидетельствует его письмо к патриарху Иерусалимскому, где он пишет, что не может более управлять церковью и просит у Господа смерти, как избавления от облежащих его бед. Желание это скоро исполнилось, и патриарх Мефодий отошел к Богу в июне 846г, занимав Константинопольский престол немногим более четырех лет.

    Таким образом, его патриаршество ознаменовалось, с одной стороны, окончательным восстановлением иконопочитания и полным поражением иконоборчества, которое вскоре исчезло, а, с другой стороны, новым расколом среди самих иконопочитателей на «умеренных» и «крайних» (студитов). Поэтому главной задачей императорского правительства после кончины патр. Мефодия стало добиться прекращения этого раскола. Императрица Феодора решила пойти на уступки оппозиции и поставить нового патриарха из их партии.

            2. Время первого патриаршества Игнатия (846-857гг).

    Выбор императрицы пал на игумена одного из столичных монастырей - Игнатия, сына недолго царствовавшего в 812 г. императора Михаила 1 Рангаве. После свержения его отца Львом Армянином 13-летний Игнатий был насильно пострижен в монахи и при этом оскоплен. Такое часто бывало в Византийской практике, где монашество и соединяемое с ним увечье, рассматривалось, как средство закрыть возможному претенденту доступ к трону.

    Разлучение с родителями, увечье, содержание под строгим надзором в тюремной обстановке с детства наложило отпечаток на душевный склад Игнатия. Получив тяжелую душевную травму, видя вокруг зло и принуждение и не видя добра и сочувствия, он ожесточился, хотя и не сломался. Он вырос аскетом, любителем устава и дисциплины. Со временем он стал игуменом одного из монастырей и властным церковным деятелем. Поскольку вся жизнь его прошла в монастыре, то его кругозор был ограничен монашеским бытом. Он был не образован, мало знал жизнь общественную и государственную. Главным его преимуществом был личный аскетизм. Императрице Феодоре казалось, что избирая на патриаршество Божьего угодника, она привлечет Божье благословение на церковь и на царство, избегнет церковных нестроений. Монашеская партия, поставленная при этом во главе церковной жизни, в осуществление идей преп. Феодора Студита, казалась самой надежной охранительницей православия. Реальная церковная жизнь, однако, скоро разрушила благочестивые мечтания.

    Первыми шагами Игнатия стали чистки среди архиереев от сторонников прежнего патриарха Мефодия. Это восстановило против него большинство епископата. Уже сама хиротония Игнатия ознаменовалась скандалом. Архиепископ Сиракузский Григорий (Асвеста), личный друг юности и ставленник патриарха Мефодия, был с позором выгнан Игнатием из алтаря, чтобы он не мог участвовать в его хиротонии. Вместе с ним были выгнаны еще несколько епископов-мефодиевцев. Вскоре после этого они лишены были Игнатием своих кафедр и сана. Законность этого лишения не была признана следующим патриархом Фотием, который принимал архиерейское посвящение от собора архиереев во главе с Григорием Асвестой. Обозначив с самого начала враждебнось к предшественнику и его соратникам, патриарх Игнатий, напротив, снял прещения со студитов, наложенные на них патриархом Мефодием. Студиты стали прочной опорой патриарха Игнатия.

    Еще одно разногласие между партиями «умеренных» и «крайних» обозначилось по отношению к образованию. Период иконоборчества был временем упадка духовного образования. Константинопольский университет и многие другие школы были закрыты, учителя разогнаны, библиотеки подверглись грабежу и уничтожению книг. При ученом патриархе Мефодии началось постепенное восстановление общего и духовного образования. Брат императрицы Феодоры кесарь Варда выделил один из своих дворцов для размещения университета. Профессором, а затем ректором стал будущий патриарх Фотий. Партия «умеренных», включавшая в себя многих ученых архиереев, клириков и мирян, стремилась к развитию в церкви образования. Монашеская партия, опиравшаяся преимущественно на необразованный клир и простонародье, считала образование источником всех ересей, а необразованность - путем к святости. Такое резкое противопоставление образования благочестию является ложным. Пример классических святых Отцов показывает, что возможна гармония между тем и другим, т.е. между верой и знанием, между дарами Духа и естественными способностями, словом, между Божественным и человеческим. Соблазн одного образования в ущерб вере вел к рационализму и был уделом интеллигентов, численно немногих. Соблазн церковных простецов со времен монофизитства (V век) отождествлял полное невежество со святостью. В его основе лежало монофизитское гнушение всем человеческим, особенно человеческим разумом и человеческой волей, которые хотелось растворить в Божестве.

    Византийское монашество дало за века много ученых монахов, ревнителей духовного просвещения. Но, к сожалению, не они, как правило, были лидерами монашеской церковной партии, как, например, при патриархе Игнатии. Сам стиль руководства патриарха Игнатия был жестким, командным, бестактным, в духе «акривии». Он легко карал и нелегко прощал. Константинопольским патриархатом он управлял, как привык управлять своим монастырем, а архиереями, духовенством и мирянами, как своими послушниками. Такой метод руководства создал ему много врагов. При обширной оппозиции внутри церкви прочность положения патриарха Игнатия зависела от поддержки его императорским двором. Но вскоре он и эту поддержку утратил.

    Покровительница Патриарха Игнатия – императрица-регентша Феодора была отстранена от управления государством своим братом кесарем Вардой, который сумел подчинить своему влиянию молодого императора Михаила III. Потакая низменным страстям распущенного, крайне испорченного императора (одного из самых худших в византийской истории), кесарь Варда сосредоточил в своих руках всю власть и внушил императору удалить императрицу-мать в монастырь. Опасаясь участи императора Константина VI, свергнутого и ослепленного своей матерью императрицей Ириной, Михаил приказал в 857 г насильно постричь свою мать и трех сестер и разослать их под охраной в монастыри. Патриарх Игнатий не признал законными эти насильственные пострижения. Вскоре он отлучил от святого Причащения кесаря Варду, про которого ходили слухи, что он сожительствует с вдовой своего умершего сына. Это послужило причиной изгнания Игнатия с поста патриарха. По приказу императора он был сослан в монастырь. При этом у него насильно вынудили грамоту об уходе с поста по собственному желанию.

    Низложение патриарха Игнатия было канонически незаконным. Патриарх обличил неправду императорского дяди (самого императора он не касался) и пострадал за правду. Он был низложен произволом императорской власти, а не по соборному суду. Оппоненты Игнатия отмечали, что избран в патриархи он был тоже не собором, а личной волей императрицы-регентши Феодорой. Постоянное вмешательство императорской власти в возведение и низведение патриархов, то доброе, то злое, в значительной степени обесценивало канонически узаконенную процедуру избрания. При таком положении дел канонически бесспорного патриарха просто не было: на любого можно было найти обвинения в каких-либо нарушениях процессуального порядка.

    Решающим для всякого патриарха являлось признание его в этом качестве, как в своем Константинопольском патриархате, так и за его пределами. В этом наглядно проявлялась раскладка сил по церковным партиям. Из 380-ти епископов Константинопольского патриархата Игнатия поддержало только 25, собравшихся на собор в его поддержку в храме святой Ирины. Остальные поддержали нового патриарха Фотия. Несмотря на правду патриарха Игнатия в его столкновении с кесарем Вардой, церковная политика и стиль руководства Игнатия оказались неприемлемыми для большинства архиереев и духовенства. Отвергая Игнатия, «умеренные» отвергали не только его лично, но и партию «крайних», господствовавших при нем 11 лет. Падение Игнатия означало переход церковной власти в руки другой партии «умеренных».

            3. Первое патриаршество Фотия (858-867гг)

    Новым патриархом стал Фотий, ректор Константинопольского университета и одновременно государственный секретарь, вновь кандидат из мирян. В его избрании важную роль сыграла государственная власть, но решающее значение имела поддержка его подавляющим большинством епископата, партией «умеренных», соратниками патриарха Мефодия. Фотий был прямой противоположностью Игнатию, прежде всего по своим личным качествам, широкому образованию, острому уму, кругозору церковно-государственного деятеля имперского масштаба. По своим качествам патриарх Фотий был самой выдающейся личностью Константинопольской церкви IX века и, пожалуй, еще двух-трех ближайших веков. Современников поражало его энциклопедическое образование, обширные познания в самых разных областях: математике, астрономии, словесности, философии, юриспруденции, богословии. Его враги игнатиане всерьез приписывали знания Фотия его общению с сатаной (!). Свидетельством эрудиции Фотия является составленная им «Библиотека» - сборник рецензий на около 400 произведений самой разной тематики от древних христианских апологетов и более поздних святых Отцов до трагедий Еврипида и комедий Аристофана. За время преподавания в университете Фотий имел несколько сотен учеников, с большинством из которых у него сложились близкие, братские отношения, по примеру тех, которые складывались у учителей и учеников в древних христианских школах Александрии и Антиохии. Это сложившееся за время учебы братство составило ядро партии «фотиан» и оказало впоследствии важную поддержку своему учителю.

    Фотий хорошо понимал, что при живом законном патриархе Игнатии его возведение на патриаршество будет неканонично, и около месяца не давал своего согласия. Но государственная власть не собиралась возвращать на патриаршество Игнатия, а партия «умеренных» умоляла своего кандидата принять пост. Фотий решился, и на Рождество 858 г был хиротонисан в патриархи - в тот же день, что 74 года назад был рукоположен его родственник патриарх Тарасий.

    Игнатиане ответили на это событие своим собором в храме святой мученицы Ирины, где собралось 25 епископов и представители монашества. На этом собрании было оглашено послание патриарха Игнатия, в котором тот заклял Константинопольскую церковь не признавать никакого другого патриарха, пока он жив, под угрозой анафемы. В этом последнем документе чувствовалась рука игнатиан, желавших максимально использовать потенциал патриаршей власти в интересах своей партии. Как "короля играет свита", так и роль Игнатия в дальнейшей истории играла партия игнатиан.

    На основании этого послания бывшего патриарха Игнатия игнатиане торжественно объявили патриарха Фотия «церковным прелюбодеем» (в дальнейшем только так его и называли) и предали его анафеме. Таинства, совершаемые Фотием и «фотианами» были объявлены недействительными. Кроме захвата кафедры при жизни Игнатия, Фотию ставили в вину то, что он из мирян стал патриархом и то, что в его рукоположении участвовал лишенный Игнатием сана архиепископ Григорий (Асвеста) Сиракузский. Таким образом, «игнатиане» перевели спор из церковно-политической и канонической области в таинственную, приписали своим анафемам безусловное действие, которое якобы лишает силы таинства другой церковной партии. Эта черта является общей и наиболее заметной у всех классических схизм: новациан, донатистов, павлиниан, монофизитов, которые безусловно отождествляли границы вселенской Церкви с границами своего сообщества, где только и может действовать Бог.

    Игнатианский собор 858 г взорвал с трудом налаженное церковное единство, возобновил борьбу партий, перевел ее на новый уровень настоящего раскола. Прежде партия «крайних», не имея в руках церковной власти, просто разрывала общение с патриархами Тарасием, Никифором и Мефодием. Теперь, имея в руках анафему патриарха Игнатия, она атаковала своих противников от лица якобы законной церковной власти.

    Патриарх Фотий был вынужден реагировать на вспыхнувший раскол и дважды (в 858 и 861гг) собирал в храме святых Апостолов собор, который получил именование Перво-Второй или Двукратный. Протоколы его не сохранились, т.к. были сожжены «игнатианами», захватившими власть в 867 г. Сохранились 17 канонов, принятых на этом соборе и доселе входящих в нашу «Книгу правил». Большинство этих правил направлены против бродячих монахов и безчинных клириков, которые не поминали своих епископов, не признавали никакой дисциплины, жили в мирских жилищах и вели агитацию против «фотиан». Именно этот церковно-деклассированный элемент составлял основу игнатианского раскола.

    Собор 861г имел в своем составе 318 епископов, папских легатов и представителей от восточных патриархов, т.е. был фактически вселенским собором, как его и называют некоторые византийские канонисты (например, Вальсамон). Он разбирал дело бывшего патриарха Игнатия, деятельность которого вызвала в церкви раскол. Игнатий был вызван на собор и обвинен в том, что был поставлен в патриархи не канонично, без собора, а волей императрицы Феодоры, подал отречение от патриаршества, а затем вновь претендует на него. С согласия папских легатов собор лишил Игнатия сана и подтвердил права на патриаршество Фотия. Были лишены кафедр и наиболее упорные «игнатиане». Примечательно, что большинство епископов игнатиевского посвящения приняло сторону Фотия, чему способствовала его терпимая политика. Как свидетельствуют письма Фотия к разным лицам, он долго убеждал представителей игнатианской партии не чинить раскола, причем убеждал не только епископов, но и отдельных монахов. Прещения были наложены собором 861 г три года спустя после Игнатиевых анафем, и наложены не на всю партию, а лишь на наиболее зарвавшихся лидеров раскола. Собор 861 г наглядно показал торжество партии «фотиан», ее численное превосходство, сплоченность, признание со стороны других поместных церквей. По сравнению с ней партия «игнатиан» выглядела кучкой озлобленных раскольников. Но у «игнатиан» вскоре нашелся могучий союзник в лице римского папыНиколая I.

            4. Столкновение патриарха Фотия с папой Николаем I

    Как и их предшественники из партии «крайних», «игнатиане» апеллировали в Рим. Послание от их партии папе доставил архимандрит Феогност. Папа Николай известен в истории, как первый идеолог средневекового папства, проповедник не только безусловного папского господства в церкви, но и папского примата над светской императорской властью. Такие претензии на абсолютную власть привели его к столкновению, как с наследниками империи Каролингов, так и с имперским духовенством Германии, поддерживающим имперскую власть и связанную с ней имперскую церковь. Политическая реальность на Западе далеко не соответствовала притязаниям папы Николая. Поэтому он не сразу пошел на конфликт с патриархом Фотием. Получив апелляцию от игнатиан, он ждал известительного послания от Фотия. Ждать пришлось долго, почти полтора года Фотий не сообщал в Рим о смене патриарха в Константинополе.

    В известительном послании патриарха Фотия к папе Николаю (859 г) обращают на себя внимание два момента. Во-первых, патриарх Фотий желал единства с Римской церковью. Приведя свое исповедание веры, он особенно подчеркивает важность единства в вере, как главного условия церковного единства. Упомянув о разности в обрядах греческой и латинской церквей, Константинопольский патриарх говорит, что эта разная практика не является препятствием для церковного единства. Примечательно, что в этом послании он ничего не сказал о добавлении в Символ Веры «и от Сына», допущенного в Римской церкви в первой половине  IX века. Греческая церковь была не согласна с этой добавкой, но ради церковного мира не поднимала первой этот больной вопрос. Во-вторых, патриарх Фотий желал единства с Римом на равночестной основе. В отличие от «игнатиан», апеллировавших к папскому суду, патриарх Фотий не признавал права папы вмешиваться в дела Восточной Церкви. Поэтому в своем послании он просто ставит папу в известность о смене церковной власти в Константинополе, заверяет папу, что он лично не искал патриаршества и лишь уступил настоянию архиереев и императорской власти. Патриарх Фотий просит папских молитв о мире в Восточной Церкви, а не папского суда и утверждения себя в качестве патриарха. Признавая папу патриархом Запада, Константинопольский патриарх вполне чувствовал себя патриархом Востока, равноправным и равночестным с папой.

    Такая позиция не устраивала папу Николая, и он решил извлечь максимальную выгоду из затруднений патриарха Фотия, вызванных игнатианским расколом. Сохранились два ответных письма папы: более подробное императору Михаилу и более краткое - патриарху Фотию. В них папа заявлял свое главенство во Вселенской Церкви, как верховного судии, не признавал Фотия патриархом, извещал, что направляет двух своих легатов для расследования обстоятельств смещения патриарха Игнатия. При этом он высказывал пожелание, чтобы церковные провинции на Балканах (Иллирик, Македония, Ахаия), а также Сицилия и Калабрия (Южная Италия), отнятые у Римской церкви указом иконоборческого императора Льва Исавра (734г), были возвращены Римскому престолу. Таким образом, папа прозрачно намекал на цену своего признания Фотия патриархом.

    Примечательно, что ни вероисповедные, ни нравственные вопросы папой не были затронуты, а только своя власть и свои владения. Папские легаты были приняты с честью и присутствовали на соборе 861г (Перво-Втором, или Двукратном) вместе с представителями восточных патриархов и 318-ю епископами Константинопольского патриархата. Легаты подтвердили законность избрания патриархом Фотия и низложение Игнатия. Патриарх Фотий не пошел на уступки папе, не стал жертвовать правами и честью своей Церкви ради личного признания. Папа Николай был крайне недоволен поведением своих легатов, отверг их решение и предал анафеме Фотия на римском соборе (862 г).

    Вскоре отношения между Римом и Константинополем обострились из-за болгарского вопроса. В 863 г болгарский князь Борис обратился в Константинополь с просьбой прислать духовенство для проповеди христианства и крещения его подданных. Патриарх Фотий послал духовенство, но не дал епископа, как того хотел князь Борис, желавший иметь свою национальную болгарскую церковь. Неудовлетворенный князь Борис обратился в Рим. Папа Николай обрадовался новой возможности досадить сопернику - патриарху Фотию и послал латинское духовенство, которое стало переосвящать храмы и перемазывать болгар, «оскверненных фотианами-схизматиками». Эти кощунства римского духовенства послужили причиной Окружного послания 867 г патриарха Фотия, ставшего впоследствии программным документом в деле разделения Восточной и Западной церквей. В отличие от послания 859 г, послание 867г носит характер обличения и обвинения, причем, не только лично папы Николая, но и всей латинской церкви. Здесь впервые добавка в Символ Веры («и от Сына») называется ересью. В разряд «латинских ересей» включены также обрядовые различия: опресноки, употребляемые латинянами при совершении Евхаристии (вместо квасного хлеба в греческой церкви), пост в субботу (вместо среды), целибат духовенства и другое, на что прежде не обращали внимания. Меньше всего в послании о претензии папы быть «викарием Христа», а между тем в этом и заключалась суть конфликта. Некоторые историки считают, что патриарх Фотий ударил сильнее и дальше, чем следовало при обороне: ударил не по папству, как таковому, а по всей Западной Церкви, по ее обрядово-литургической жизни. Этим он вызвал естественную латинскую солидарность против «греков-схизматиков», сплоченность латинян вокруг своего лидера - папы римского. В эти годы у папы Николая был тяжелый конфликт с имперским духовенством Германии. Но после некоторых колебаний германские епископы в конфликте с греками поддержали папу Николая.

    Окружное послание патриарха Фотия было рассчитано, прежде всего, на паству Византийской империи, а не на тех, кто находился за ее пределами. Оно импонировало греческому национальному сознанию, и было поддержано большинством духовенства и народа. Напротив, пособники латинян - «игнатиане» потеряли поддержку в народе. Константинопольский собор в июле 867г утвердил основные обвинения патриарха Фотия против папы Николая и римской церкви и предал папу анафеме. Русские церковные историки, безусловно осуждающие папу Николая за его притязания на власть, за поддержку смуты в Константинопольском патриархате и кощунства в Болгарии, все-таки считают такие действия патриарха Фотия чрезмерными. Конечно, ожесточение церковной борьбы почти во все эпохи приводило к крайним и не всегда адекватным мерам. Но в столкновении середины IX века закладывалась основа будущего окончательного разделения христианского Востока и Запада - одного из главных трагических событий церковной истории. И главной причиной этого разделения явились не вероисповедные вопросы, а соперничество патриархатов, старого и нового Рима за власть и территории.

    В этом столкновении Рима и Константинополя роль партии «игнатиан» была негативной и провокационной. Именно эта церковная партия своим признанием папского суда и непризнанием местного патриарха Фотия давала возможность римскому папе вмешиваться в дела Восточной церкви и предъявлять претензии на роль верховного судьи в делах Вселенской Церкви. «Игнатиане» буквально провоцировали папу на вмешательство в свою пользу, думая только о выгоде своей партии и не задумываясь о репутации своей поместной церкви. Очевидно, что, если бы Константинопольская церковь была бы единой и сплоченной, то папским притязаниям на власть не было бы места на Востоке.

            5. Второе патриаршество Игнатия (867-78)

    Нормальное течение церковной жизни в Византии было очередной раз нарушено дворцовым переворотом, изменившим коренным образом всю церковную политику. В июле 867г в Константинополе прошел большой собор под председательством патриарха Фотия, анафематствовавший папу Николая, а уже в начале сентября того же года был убит император Михаил. Убийцей, воцарившимся на его месте, был Василий Македонянин, бывший цирковой наездник, убивший перед этим и царского дядю кесаря Варду. За кулисами этих событий стояла борьба политических партий Византии: европейской и азиатской. Убийство императора Михаила означало смену аморийско-армянской династии на македонскую, победу новой партии, опиравшейся на военные круги европейского происхождения.

    На следующий день после политического переворота патриарх Фотий был арестован и сослан без всякого церковного суда. Новый император решил искать поддержку своей власти среди партии «игнатиан» и у римского престола. Папа Николай умер той же осенью 867г и его место занял папа Адриан II, подтвердивший анафему на Фотия. Игнатий был возвращен из ссылки и вновь возведен на патриаршество. В этом качестве он помазывал Василия на Царство. Таким образом, ради получения власти патриарха, Игнатий пошел на компромисс с переворотчиком и цареубийцей. Тем самым он утратил нравственное преимущество своей позиции, которое заключалось в терпении изгнания за правду в предыдущее царствование императора Михаила.

    Послы от императора и патриарха принесли папе Адриану свои извинения за поведение Фотия. Они привезли в Рим акты фотиевского собора 867 г, на котором был анафематствован папа Николай. Эти акты были торжественно сожжены на римском соборе 868 г под восклицания анафем Фотию - «новому Иуде, новому Симону-волхву» и т. п. ругательствами. Вообще обилие низкопробных фарсов, разыгранных в то время игнатианами и их покровителями - папами, до сих пор поражает историков. Эти спектакли свидетельствуют, с одной стороны, об избытке злобы их организаторов, о забвении ими основ христианской этики. С другой стороны, они говорят об угождении церковными политиканами низменным вкусам уличной черни, на посмешище которой выносились серьезные церковные проблемы. Все это приводило к деморализации церковной жизни, к превращению церковного народа в охлос, в толпу, жадную до зрелищ и скандалов.

    Новый «вселенский» собор для суда над Фотием и фотианами был собран императором Василием в 869г. Председательствовали на нем папские легаты, патриарх Игнатий был статистом. Латинские авторы считают его 8 Вселенским собором. Но все историки отмечают массовую неявку на него греческого епископата. Несмотря на принуждения со стороны императорской власти, собор открылся, имея всего 25 епископов игнатиан(!) К последнему заседанию это число увеличилось до 40 человек за счет перебежчиков. Для сравнения - соборы при патриархе Фотии проходили с участием трех-трех с половиной сотен иерархов. Главным деянием собора 869 г было подтверждение папского примата, права папы утверждать или аннулировать решения всех соборов, в том числе Восточной церкви. Это унизительное решение подписали игнатиане ради утверждения своей победы над главными соперниками фотианами. Этим они унизили достоинство своей Константинопольской церкви и создали опасный прецедент для будущих папских вмешательств в ее дела.

    Другим деянием этого собора стало анафематствование фотиевских соборов 861 и 867гг. Деяния этих соборов игнатиане сожгли в храме святой Софии, разведя костер и закоптив знаменитые мозаики(!) Анафему на Фотия игнатиане и папские легаты подписали евхаристической кровью(!) используя чашу со св. Дарами в качестве чернильницы и макая в нее перо. Пытались ли они таким кощунством «связать» Самого Бога, навязать Ему свое безумное решение? Или пытались повязать на этом грехе участников собора, чтобы никто потом не смог «снять» своей подписи? В любом случае эти поступки показали внутреннюю сущность игнатианства, выразили самый дух зилотизма - дух не Христов, не евангельский, а врагов Христовых - фарисеев.

    Весьма выразительной была и сцена суда над Фотием, которого доставили на собор под конвоем. Низвергнутый патриарх отказывался отвечать на вопросы обвинителей и молчал. «Молчание не спасет тебя от осуждения»,- заметил ему один из папских легатов. «Но и Христос молчанием не избег осуждения», - отвечал Фотий. Услышав эти слова, игнатиане «растерзав ризы своя», возопили: «сей хулу глаголет». Это сходство с синедрионом Каиафы по духу и даже по внешним формам бросалось в глаза, как современникам той эпохи, так и последующим историкам.

    Абсолютное большинство епископата и духовенства, несмотря на угрозу собственного извержения, остались на стороне Фотия. Они защищали не только своего патриарха от произвола экстремистов и не только достоинство и права своей Церкви от посягательств римского папства. Проблема стояла глубже: быть ли Восточной церкви подлинно христианской, верной не только букве, но и духу Нового Завета, или превратиться ей под руководством новых фарисеев в нечто внутренне чуждое Евангелию?

    Приведенные на суд собора епископы-фотиане, в большинстве ученики Фотия по университету, показали твердость своих убеждений, верность своему патриарху. Они отвергли коварные предложения сохранить им кафедры ценой отречения от своего учителя и предпочли разделить с ним анафемы и отправиться вслед за ним в изгнание.

    Оставшись в абсолютном меньшинстве (около десятой части епископата), игнатиане не особенно смутились. Имея поддержку папы Адриана, они анафематствовали всех фотиан, извергли из сана всех рукоположенных Фотием за 9 лет его патриаршества. Логика их была проста: Фотий анафематствован ими еще в 858г, т.е. он не только не иерарх, а отлученный от церкви мирянин, - значит, все совершаемые им таинства недействительны. Все, кто общались с Фотием, сослужили с ним, осквернились через это и тоже автоматически лишаются сана. Эта схизматическая логика, выдаваемая за церковную акривию, и позднее периодически проявлялась в движениях зилотов Восточной церкви и ныне весьма популярна в ультра-правых кругах.

    Игнатианская церковная политика, основанная на такой акривии, привела к открытому гонению на партию фотиан и оказалась убийственной для Константинопольской церкви. Извержение из сана более половины епископов (около двухсот) и множества священников (более двух тысяч) оставило без службы десятки епархий на несколько лет, разорило церковную жизнь подобно варварскому нашествию. Несмотря на то, что эта политика была поддержана силой императорской власти, она не сломила партии фотиан. Несмотря на анафемы и ссылки фотианские иерархи и клирики не желали отрекаться от своего духовного лидера, не желали вступать в общение с игнатианами. Патриарх Игнатий служил почти в пустом храме св. Софии с минимумом причта, т. к. большинство клира и паствы Константинополя не ходило на его службы. Таков был результат «чисток» в церкви: "отлучая всех от себя, ты на самом деле отлучил себя от всех" (св. Поликрат Ефесский, II век).

    Патриарх Фотий, пять раз анафематствованный(!) игнатианскими и папскими соборами, писал в письме митрополиту Клавдиопольскому Игнатию: «Страх и ужас внушало когда-то слово «анафема», когда им пользовались глашатаи благочестия против нечестивых. Но с тех пор как дерзкое и бесстыдное нахальство, пораженных проклятием в диком исступлении бросило собственное проклятие в защитников православия и варварская невоздержанность стала выше церковной дисциплины, страшное это слово, за которое нет уже больше наказания, немедленно обратилось в сказку и детскую забаву, так что анафема стала желанным отличием благочестивых». 

            6. Возвращение на патриашество Фотия и Собор 879-80гг

    В начале 70-х годов IX века императорская политика в церковных делах изменилась. Правительство императора Василия осознало пагубность своей ориентации на папу и партию игнатиан. Игнатианt зашли в тупик, они, по слову псалмопевца, разориша и не созиждеша Константинопольскую церковь, внесли раскол в ряды православных, оттолкнули от патриарха Игнатия большинство епископата и паствы. Императоры более всего желали мира в империи, общественной стабильности, а игнатианская политика дестабилизировала и церковь, и общество, провоцировала религиозную войну.

        В свою очередь и потакание папским амбициям ничего доброго Византийской империи не дало. Папы требовали не только признания папского примата, но и уступки им провинций на Балканах, Сицилии и Италии. В 873 г болгарский князь Борис снова сменил церковную ориентацию, ушел из-под власти папы и просился под Константинопольского патриарха. По настоянию императора Василия болгары были приняты под омофор Константинополя и получили своего епископа. Папа Адриан протестовал против этого шага, но безуспешно.

       Вследствие этих обстоятельств правительство императора Василия стало «наводить мосты» в сторону партии фотиан. Были прекращены их преследования, некоторых вернули из ссылки. Самого Фотия освободили из жестокого заключения, поместили в императорском дворце и назначали учителем царских детей: будущего императора Льва Философа и будущего патриарха Стефана. Кроме того, Фотий получил возможность снова преподавать в Константинопольском университете, вокруг него снова собрались ученики. На своем прежнем учебном поприще он, наконец, обрел душевный мир и не желал ничего лучшего. Но церковь и императорская власть еще нуждались в способностях Фотия.

    Правительство императора Василия «надавило» на старого патриарха Игнатия, убедив его лично примириться с Фотием. Это произошло незадолго до смерти Игнатия и о нем существуют противоречивые данные. Фотиане признавали этот факт, игнатиане отрицали его. Примирение по инициативе императорской власти прошло частным образом, без формальной соборной процедуры снятия анафем и поэтому с точки зрения игнатианской акривии не имело канонического значения. В глазах же фотиан не имели канонического значения игнатианские анафемы, внушенные злобой, противной Евангелию. Главным препятствием они справедливо считали эту человеческую злобу, а не подписанные евхаристической кровью анафемы. Примирение, пусть частным образом, христианина с христианином (а не патриарха с лже­патриархом) и было тем актом, который заповедан Спасителем и который посрамляет человеческое богопротивное зло. Поэтому примирение не может быть «недействительным актом». Здесь еще раз проявилась разница во взглядах двух православных партий: для одной был важнее Новый Завет, для другой - канонические процедуры и анафемы. Патриарх Игнатий умер в ноябре 878 г. На его место император Василий немедленно вернул изгнанного им самим 11 лет назад Фотия. Решения собора 869г, анафематствовавшего Фотия и подписанные в числе прочих самим императором, были просто проигнорированы, как не бывшие. С формально канонической точки зрения для пересмотра решений несправедливого собора должен быть собран другой собор рангом не ниже того, чьи решения он пересматривает. Правило 12 Антиохийского собора (341г) прямо лишает возможности восстановления того, кто, будучи осужден собором, апеллирует к царской власти. Это правило было принято в свое время «полуарианами» против св. Афанасия Великого и впоследствии использовано против св. Златоуста.

    Но в Церкви всегда решающее значение имело общее признание епископата и церковного народа. Фотий потому и был возвращен на патриарший престол императорской властью, что имел это всеобщее признание в качестве патриарха, даже находясь в заключении. Сам он после всех потрясений прошедших лет не хотел возвращаться на патриаршество, но был убежден снова воспринять это служение, чтобы умиротворить Церковь и залечить раны, нанесенные ей игнатианским правлением.

    К тому времени несколько изменилась и папская политика. Арабы, захватив Сицилию, высадились в Южной Италии и создали угрозу папским владениям. Папы нуждались в союзе с Византией для борьбы с общим врагом исламом. Для этого новому папе Иоанну VIII пришлось пойти на уступки в деле Фотия. Папа согласился послать своих легатов на новый собор в Константинополе. Он изъявлял готовность признать Фотия патриархом в обмен на уступку ему церковных провинций на Балканах. Это была цена за снятие анафем на Фотия, наложенных предыдущими папами Николаем и Адрианом. Папа прямо писал: «Все мы можем вязать, но также без сомнения все узы мы можем и решить». Снятие папских анафем стоило дорого, хотя бы сами они не стоили ничего. Снова шел церковно-политический торг между патриархатами-соперниками.

    Константинопольский собор 879-80 гг под председательством Фотия и в присутствии императора Василия вполне может считаться вселенским, ибо он, помимо 380-ти епископов (т.е. почти всех) Константинопольского патриархата имел в своем составе папских легатов и представителей от всех восточных патриархатов. В отличие от игнатиан, патриарх Фотий после своего возвращения не мстил своим противникам, не устраивал в Церкви новой кадровой чистки. Вернувшиеся из ссылки фотиане получили свои кафедры, которые большей частью стояли незанятыми. Бывшие игнатиане частью получили другие назначения, частью были оставлены на своих местах. Лишены кафедр были лишь несколько самых яростных игнатиан, в том числе Митрофан, митрополит Никейский (автор тройческих канонов на полунощнице воскресной в Октоихе) и Стилиан Неокесарийский, отказавшиеся явиться на собор. Непримиримые игнатиане после собора 880 г образовали свое схизматическое общество, фактически секту, исчезнувшую к концу IX века.

    Собор 879 г наглядно показал папским легатам единство Восточной церкви и ее сплоченность вокруг своего лидера - патриарха Фотия. При всем желании им не удалось найти оппозицию патриарху Фотию, апеллирующую к папскому суду, как в прежние годы. За время игнатианской смуты Восточная церковь переболела этой болезнью «римофильства» и выработала против нее иммунитет. Легаты папы на соборе были вынуждены подчиниться соборному мнению и усвоить дух этого собора.

    Важнейшим деянием собора 879-880 г было восстановление общения между Константинопольским и Римским престолами на равночестной и равноправной основе. Это прямо подчеркивалось в 1-ом правиле этого собора: решения папы Иоанна VIII признаются в Константинополе постольку, поскольку решения патриарха Фотия признаются в Риме. Ни о каком пересмотре дела Фотия, снятия с него анафем не было и речи, - все это по умолчанию было признано не бывшим. Согласно с постановлениями 2 и 4 Вселенских Соборов было признано равноправие Римской и Константинопольской кафедр при первенстве чести Рима, но с запрещением всяких нововведений, изменяющих этот порядок. Это постановление прямо ограничивало властные притязания папства. Щадя самомнение римского престола, восточные епископы не стали обвинять его во вмешательстве во внутренние дела Византии, не стали вспоминать и своей анафемы на папу Николая, провозглашенной фотиевским собором 867г. Во вступительном слове митрополит Захария Халкидонский (ученик Фотия) представил дело так, что в прошедшие годы Константинопольская церковь всегда признавала своим архипастырем Фотия, чему свидетельством служит весь ныне собранный собор. Но Римская церковь была введена в заблуждение некоторыми неблагонамеренными людьми, которые по своим личным расчетам прикрывались именем бывшего патриарха Игнатия и пытались ссорить Рим и Константинополь. От имени собора митрополит Захария предложил римским легатам просто засвидетельствовать, что они вместе с собором признают патриархом Фотия, а от раскольников игнатиан отмежевываются. Легатам пришлось выполнить это требование: честь римской кафедры не пострадала, а игнатиане были лишены своей последней поддержки - папства.

    Западные историки называют этот маневр политической ловкостью, но правильнее увидеть здесь оправданную церковную икономию. Патриарх Фотий потому и был великим иерархом, что подобно древним святым Отцам, умел не только достойно бороться за правду, но и умел мириться, умел не только защищать права и достоинство Восточной церкви, но и ради блага Вселенской Церкви не простирать эти права слишком далеко. В споре с игнатианами он, по слову св. Григория Богослова, «искал не победы над братьями, но приобретения братий». В споре с римскими папами он не принимал идеи папского господства, но был готов к братскому союзу. Патриарх Фотий дорожил единством Восточной и Западной церкви, умел первым протянуть руку примирения и принять ответную руку.

    Примечательно, что на этом соборе не поднимался вопрос о латинской добавке в Символ Веры («и от Сына»), тогда как еще 12 лет до этого на соборе 867г эта добавка была осуждена, как ересь. Этот факт подтверждает вывод русских церковных историков (проф. А.П.Лебедева, Н.А.Скабалановича, М.Э.Поснова и А.В.Карташева), о том, что Восточная Церковь долгое время проявляла здесь терпимость и ради церковного единства не поднимала спора по этому вопросу (хотя и была не согласна) до тех пор, пока Римская церковь не пыталась силой навязывать ей свою власть и свое частное мнение-заблуждение. Тогда уже в качестве оружия обороны Восточная церковь выдвигала контр-обвинение против Римской церкви в ереси «Филиокве». Когда же острота конфликта спадала, тогда обвинение в ереси по умолчанию на время снималось. Такое положение сохранялось в IX-XI веках до окончательного разрыва.

    Историки отмечают, что патриарх Фотий на соборе 879-80 гг в отношениях с Римом вернулся к той линии поведения, которая была намечена в его послании папе Николаю в 859г: мирное и равноправное сосуществование церквей с разным преданием и разной традицией. Это позволило ему провести такой собор, который стал последним Вселенским, общим для Востока и Запада, умиротворившим Восточную церковь и восстановившим единство Рима и Константинополя.

    Но этим еще не исчерпывается значение собора 879-80 гг. Собор этот, отвергнув игнатианство, в его лице отверг ультра-правый, псевдо-ортодоксальный уклон, который периодически возникал в эпохи церковных смут, порождая схизмы и секты. Опасность этого уклона была не только в том, что он подменял кафоличность схизматичностью, разделял Вселенскую церковь на церковные партии и расколы. Ультра-правый уклон подменял дух евангельский, дух Христов духом фарисейским, противо христианским. Игнатиане, как и их предшественники на этом пути (фарисеи), не вводили догматических ересей, но своей акривией (строгостью) искажали Христову истину, которая не существует без любви. Братоненавидение, ставшее характерной чертой игнатиан и проявлявшееся в самых диких поступках, наглядно показывало, что они утратили любовь, а значит и не сохранили Христовой истины. Как деяния, так и самый дух игнатиан показывали их родство не с Церковью Апостолов и святых Отцов, а с Церковью фарисеев. Отвергнув игнатианство, Восточная церковь отвергла новозаветное фарисейство и сектанство, осталась Церковью Апостольской и кафолической.

    Борьба с игнатианством наглядно показала, что победить его можно не его собственным оружием, а другим, заповеданным Евангелием: не злобой, а долготерпением, не анафемой, а прощением тех, которые «не ведают, что творят». Игнатианство потерпело историческое поражение не потому, что его искореняли государственным гонением, а потому, что, как и иконоборчество, оно внутренне изжило себя, показало свое духовное бесплодие и бессилие. Патриарх Фотий в каком-то смысле прошел испытания прав. Иова, и его торжество на соборе 879-80 гг было не только восстановлением справедливости относительно его самого, но и промыслительным свидетельством об угодности Богу именно такого, пути.

    В дальнейшей истории Восточной Церкви дух игнатианства периодически проявлялся в разных ультра-правых движениях зилотов (например, арсенитов). Но главная магистраль духовного развития восточного православия лежала, несомненно, в русле традиции патриархов Тарасия. Никифора, Мефодия и, особенно, Фотия. И сама Восточная церковь всегда сознавала себя «фотиевской», и ее западные противники - папы называли ее именем этого патриарха. Современному русскому альтернативному православию, претендующему на достоинство истинного православия, необходимо также быть продолжателем традиции патриарха Фотия, а не игнатиан, как, к сожалению, часто случается.

         Новгород,  Апрель 2010г.




1. Успенский Ф.И. акад. «История Византийской империи» т. 1 и 2, М. 1997г.

2. Успенский Ф.И. акад. «Очерки по истории византийской образованности» М. 2001г.

3. Лебедев А.П. проф. «История разделения церквей в IX-XIвв» СПБ 1997г.

4. Лебедев А.П. проф. «Очерки внутренней истории Византийско-Восточной церкви в IX-XIвв» СПБ 1998г.

5. Скабаланович Н.А. проф. «Византийское государство и Церковь в XI веке»

6. Карташев А.В.проф. «Вселенские соборы» М 1994г.

7.Карташев А.В.проф. «Соединение церквей в свете истории» М 1996г.

8. Поснов М.Э. проф. «История христианской Церкви» Киев 1991г.






П. Бондаренко

                                                                    “Нас специально, искусственно разделяют и не дают возможность                                                                     как-нибудь договориться. Причем часто употребляют слово                                                                         “неканоничность”, чтобы принизить тот или другой “осколок”. Без                                                                         сомнения, есть среди нас много внедренной советской агентуры”

                                                                                                                               Епископ Иосиф Вашинтонский (Гребинка)


    Переход под омофор Вл. Агафангела (Пашковского) епископа Дионисия (Алфёрова), взбесил одного из главных врагов объединения осколков исторической  РПЦЗ, - иерея Виктора Доброва, нагло рекомендующего себя как “канониста”.

    Этот советский провокатор, изготовлявший ненавистнические статьи против единения, которые подписывал Е. Магеровский, ныне неистовствует. Что вполне понятно, ибо с переходом к Вл. Агафангелу новых зарубежников по духу, укрепится зарубежный костяк вокуг Вл. Григория (Петренко) и Вл. Иосифа (Гребинки), могущий успешно противостоять вредным явлениям в этом “осколке”.

    Уязвленный и озлобленный, Добров распространяет на интернете письмо, в котором не только искажает факты, но и показывает свой плачевно низкий уровень “совка-канониста”.

    Он утверждает, будто для Владыка Дионисия до его перехода, “был установлен испытательный срок”. Это что - епитимия? Если так, то во время епитимии нельзя служить, а Владыка Дионисий служить не переставал. "Без права участия в заседаниях Архиерейского Синода РПЦЗ". Что это значит?! Абсурд! Просто Вл. Дионисий не вошёл в состав Синода.

    “Нежелательные лица, типа Солдатова и Казанцева, приниматься в лоно РПЦЗ не будут”. Это архиереи входят в общение, а не миряне по одиночке, и решает местный архиерей, а не "совок-канонист". В данном же случае, Н. Казанцев никогда не переставал причащаться у буэносайресских священников, перешедших под омофор Вл. Агафангела. Ибо прихожане всех “осколков” никогда не переставали принадлежать единой Церкви – исторической Зарубежной.

    Вот каков ученый уровень этого члена “богословской комисии” РПЦЗ(А)! Под стать лесковскому определению: “Он не богослов, а бог ослов”.

    Но кроме того, в письме Доброва – сплошная ложь.

    Протоколы Архиерейского Собора под председательством Вл. Агафангела стоят на их официальном сайте. Там совсем другая картина.

    1. Епископ Дионисий в 2008 году не принимался ни с испытательным сроком, ни без срока, не приносил никаких покаяний, ни келейных, ни публичных, а просто имел частную беседу.

    2. На прошедшем соборе он принят в качестве правящего архиерея через келейную исповедь у епископа Андроника (Котлярова) и сослужение. Принят единогласным решением всех епископов при практически полной поддержке со стороны клира и мирян.

    3. Никаких рогаток и препон Епископу Иринею, а также клирикам Епикопов Дионисия и Иринея, или мирянам, имевшим с ними отношения, для перехода в РПЦЗ(А) не ставится её Синодом. Это препятствия, придуманные Добровым.

     4. Никаких поручений по разоблачению "бывших братьев", сущих "в расколе", Епископ Дионисий не получал и на себя сам не возлагал.

    5. В Синоде РПЦЗ(А) прочие осколки РПЦЗ не рассматриваются в качестве "расколов". Равно как и сама группа Вл. Агафангела не рассматривается как единственно истинная церковь или церковная полнота.

    Таким образом, мнение о. В. Доброва является маргинальным в этой церковной структуре. А имевшие место факты он прямо искажает.

    Особо отметим, что никаких отречений от Архиепископа Лазаря и от своей деятельности в РИПЦ от Епископа Дионисия не требовалось.

    Прошедшие годы показали, что тип мышления, продемонстрированный в письме Доброва является главным и единственным препятствием к церковному единству. А своих носителей такое мышление делает просто сектантами, неспособными договориться ни с кем. (Если только они не являются просто-напросто засланными провокаторами…).

    За эти годы обозначился временный центр церковного единства. Вокруг Вл. Агафангела, как бы неожиданно это ни звучало, но другого на самом деле просто нет. Во всяком случае, - пока.

    Это никак не означает, что  проблем и брожений в группе Вл. Агафангела нет.

    Чего стоят только две епархии секачевцев. Мало того, что эти два самосвятских "епископа" приняты в сущем сане, вопреки соборным постановлениям РПЦЗ о перерукоположении секачевцев, так в их епархиях официально на местном уровне установлено почитание как "святых" Григория Распутина и Ивана Грозного.

    Не всё гладко там и с ересью "имябожничества". А о киевской секте Корчинского и говорить не приходится. Почему Вл. Агафангел так держится за эту группировку, непонятно.

    В РПЦЗ(А) есть замечательные и авторитетные зарубежные епископы - Григорий и Иосиф -, но и они пока не смогли противостоять подобным нездоровым антиканоническим тенденциям.

    Однако может быть сейчас смогут, - благо “их полку прибыло”?

    Не только “Наша Страна” не доверяет Вл. Агафангелу, но и могие зарубежные священники, находящиеся под его омофором.  И занимают по отношению к нему выжидательную позицию.

    Достаточно посмотреть на нынешний состав его “подсоветского” епископата, чтобы понять, что он ничего общего не имеет с прежней истинной РПЦЗ. Да и как могли два нормальных зарубежных епископа, будучи в меньшинстве, влиять на такую массу подсоветских епископов, у каждого из которых количество приходов не превышает 2-х - 4-х? В бывшем СССР в этой группе числится: 1 митрополит, 1 архиепископ и 4 епископа (это без Вл. Дионисия), тогда как в Зарубежье было только два нормальных епископа (Григорий и Иосиф), и полностью контролируемый Добровым архиепископ Андроник. Расклад совершенно неравный. Эти подсоветские епископы не созидают Церковь Зарубежья. Это совершенно новая структура с центром и епархиями в бывшем СССР. Интересно, что Вл. Агафангелу предлагали переехать в США, но он отказался, сославшись, что там нет условий... Выходит, что он хочет держать этот осколок РПЦЗ под полным контролем каких-то сил в бывшем СССР?

    То, что он пошёл по пути быстрого количественного (а не качественного) умножения епископата не приведет ни к чему хорошему. Через пару лет у него начнутся такие брожения и расколы, что Мансонвиль покажется ерундой. Разнородная масса епископата внутри РПЦЗ(А) очень скоро приведет к внутреннему взрыву, и тогда вновь многим, кто там, придется столкнуться с дилемой, на чьей стороне они, кто там прав, а кто нет, чью партию поддержать, а чью нет. Ничего нового. И ничего хорошего. Одни сплошные склоки и дрязги. Мы всё это видели сначала в РПЦЗ(В), потом в РИПЦ, теперь будет и в РПЦЗ(А). И конца и края не будет этой альтернативной атомизации и распаду частиц...

    Вот тогда пожалуй настанет момент вернуться к высказанной в “Нашей Стране” идее, что Вл. Григорий, Вл. Иосиф и Вл. Стефан должны объединиться и возродить подлинный Синод РПЦЗ. Каноническое основание для этого есть.

    А пока, - переход Вл. Дионисия, - раз у него в РИПЦ больше не было места, - следует считать логичным. В этом смысле интересен анализ этого шага, принадлежащего к РПАЦ Владыки Валентина, епископа Григория (Лурье): “Агафангел (в тех же соборных протоколах), говорит о РИПЦ, из которой был принят епископ Дионисий, как о "расколе". Вообще, можно сколько угодно махать кулаками после драки. Но канонически ситуация совершенно однозначная: епископ Дионисий был принят в состав епископата РПЦЗ(А) как бывший епископ другой православной Церкви, чей сан и хиротония полностью признаются. Чина покаяния за пребывание в РИПЦ не было, и никакая непубличная исповедь не в состоянии стать ему заменой. Если РИПЦ все-таки раскол, то тогда и РПЦЗ(А) не особо от него отличается. Но, конечно, действительное "послание" Собора своей и не своей пастве, заключающееся в акте принятия епископа Дионисия, совсем другое: риторика — риторикой, а реальность — реальностью; РПЦЗ(А) является одним из "осколков" исторической РПЦЗ, и именно на этом основании пытается выстраивать отношения с другими "осколками", в частности, с РИПЦ”.
Во всяком случае, лёд тронулся. До идеала далеко, но лучше такое, несовршенное движение, чем застой.

        Наша Страна Но.2892





 Г. Солдатов

    В ботаническом саду города Финикс (штат Аризона - США) стоит громадная, безобразная статуя, у подножия которой надпись “St. Earth walking” (Св. Земля путешествует). Там у статуи я познакомился с Silent Lake (Тихое Озеро) – жрицей (High Priestess) Земли и ее двумя подругами. У меня завязался с ней разговор. В течение получаса она объясняла, что все, что мы видим и чем пользуемся, происходит от земли и только благодаря - ней мы живем. Поэтому  их религиозное общество чтит и молится земле, чтобы она, как и прежде предоставляла  людям и животным все необходимое для жизни и главное воздух и воду. Но жрица сказала, и мы должны также отдавать земле должное – ухаживать за ней и ее оберегать. Человечество не должно отбирать у земли ее красоту, защищая  ее, дабы она сохраняла свою красоту – именно горы, леса, озера, реки и т.д.  Мы должны следить, чтобы она оставалась вечно цветущей.

    В Священном Писании Ветхого Завета  верующие предостерегались от поклонения ложным богам. Когда еврейский народ увлекался чужой религиозной практике,  то Господь Бог сурово его наказывал.  Иисус Христос заповедал, чтобы молитву и поклонение воздавалось исключительно Истинному Богу. Об ложных учителях в послании Апостол Павел писал «называя себя мудрыми, обезумели. И славу нетленного Бога изменили в образ, подобный тленному человеку, и птицам, и четвероногим, и пресмыкающимся…  Они заменили истину Божию ложью и поклонились и служили твари вместо Творца, Который благословен во веки» (Рим. 1, 22-25).

    Священник и тем более Архиерей должен вести верующих к спасению их душ, учить о Царствии Божием, но не о «царствии на земле». Проповедовать не о том, как устраивать утопическую «счастливую для всех людей жизнь на земле».  Но, к сожалению, самые известные представители официальной Православной Церкви: Патриархи Константинопольский и Московский увлекают верующих от пути, ко Христу обещая «царство на земле».

    Как один из них, так и другой убежденные экуменисты, оба занимаются более политической,   чем христианской миссионерской деятельностью, т.е. служат одновременно нескольким »господам».  Как один из них, так и другой стремятся к объединению Православной Церкви с Римо-католиками, т.е. к унии с Римским папой.  Как они, так и подведомственное им духовенство нарушают церковные законы, совершая совместные богослужения и разрешая давать Святые Тайны  инославным. Дошло до того, что они даже высказываются  что «Правда» и «Бог» может быть также у неправославных христиан, и также у мусульман, иудеев и поклонников другим богам.

    Католичество стремится к подчинению  и признанию всеми христианами и иноверцами  Папе Римскому как Наместнику Иисуса Христа на земле. Как каноны, так и догматы христианства и католической церкви, при этом как об этом написал Св. Алексий (Товт) для сторонников Папы второстепенны. Главное – Папа, а все остальное – приложится.

    У Московского и Константинопольского патриархов также стремление подчинить под своим руководством верующих,  объединив их в одну церковь «согласно современным требованиям жизни». 
Неокоммунистический патриарх, Московский Кирилл, получив советское воспитание,  и подвергнувшись влиянию про католического наставника митрополита Никодима,  продолжает его марксистско-экуменическую деятельность.

    Недавно,  в мае этого года на 10 дней в РФ приезжал Константинопольский патриарх и при встречах с патриархальными и партийными «вождями» пытался  добиться скорейшего согласия на совместную деятельность с католиками. В это же время в Северной Америке  также в мае 26-28-го происходило собрание всех «канонических» православных Архиереев. В Северной Америке имеется около десяти митрополитов и большое количество епископов находящихся под административным управлением Константинопольской Патриархии и также  большое количество иерархов национальных и Американской Митрополии. На этом соборе присутствовали также представители МП и Митрополита Илариона представлявшие русских в Зарубежье.

    Главное влияние на собравшихся Архиереев исходило от представителей Константинопольского патриархата.  Уже до этого многие были ознакомлены с тезисами и «учением» патриарха из недавно опубликованных в Америке его статей о Православии и Учении Церкви.

    Кто же этот учитель «Нового Современного Православия»,  увлекающий верующих к «счастливому будущему на земле»?  Первым делом познакомимся с биографией патриарха, а затем рассмотрим его учение.  Ознакомившись с этим, верующие узнают о том, что  уже давно от Вселенской Церкви ушли папы римские, официальное Православие на Руси заменено сталинской просоветской патриархией, а Константинопольская патриархия также ушла с пути истины.

    Так как все эти официальные «канонические» представители Церкви ушли самовольно от своего долга учению Царства Божия, то, что судит будущее для верующих?  Тоже, что было, когда Св. Апостол Петр устрашившись, казни покидая Рим, встретил по дороге Спасителя направлявшегося в город. Устыдившись своим малодушием, Апостол Петр спросил Господа «QUO VADIS?»  И Апостолу ответил Иисус Христос, что он идет пострадать, поскольку Петр покидает город и верующих.

    Поскольку без зазрения своей совести и долга Первоиерархи Церкви изменяют, как об этом было сделано предупреждение о последних временах, то наступят тяжелые для верующих времена. Они, вероятно, будут более жестоки, чем в первые времена христианства. Но после этого будет "Второе Пришествие" на землю Спасителя!

    К этому верующие должны готовиться, оставаясь верными Церкви не поддаваясь ложным учениям.


    Его Святейшество Вселенский Патриарх Варфоломей (в крещении Димитриус-Архондонис), родился на острове Имрос  29 февраля 1940 г. Его выборы  Константинопольским – Патриархом Нового Рима состоялись  22 октября 1991 г.  Он стал 270й Архиепископом  основанной Св. Апостолом Андреем Церкви.

    В молодости как прислужник он путешествовал с о. Астериосом от одного к другому поселению на острове. После окончания начальной школы в родной деревне,  он учился в среднего образования школе в Константинополе,  а затем в теологической школе в Галки,  которую он окончил в 1961 году и был рукоположен в диакона,  приняв монашеское имя Варфоломея. С 1961 до 1963 года он служил офицером резерва в турецкой армии на острове Галлиполи. В 1969 г. он был рукоположен в сан священника.  

    После того как он окончил военную службу и принял сан священника, он учился в Григорианском Университете в Риме организованном в 1917 г. Папой Бенедиктом XV с целью совместного учения Римокатоликов и православных теологов.  Там он выучил латинский, итальянский и французский языки и познакомился с учениями западноевропейских теологов. В Риме он был во время начала реформ Второго Ватиканского Собора (1962-65).  Его докторская диссертация была о канонах Церкви, и он стал одним из основателей Общества Канонического права Восточной Церкви,  занимая несколько раз положение вице-председателя.

    После получения доктората он был послан Патриархом Афинагором в Боссей в  Швейцарии в Экуменический Институт, который является связующим центром с Мировым Союзом Церквей. Там он познакомился с западными идеями объяснения тайн Святого Духа.  Затем он был направлен в Германию в Мюнхен где, изучив немецкий язык в Университете,    слушал лекции Иосифа Ратцингера ставшего вскоре  папой  Бенедиктом  XVI.

    В своей деятельности  Варфоломей тесно был связан с Патриархом Афинагором, который возвел его в Архимандриты, назначив помощником Теологической школы в Галки. Когда Патриарх Афинагор умер, то Архимандрит Варфоломей стал неотлучным,  личным секретарем Патриарха Деметриоса. В 1973 г. он был избран Митрополитом Филадельфии, занимая одновременно вплоть до 1990 г. должность Директора Администрации Патриархии.  Занимая эти должности,  он был ответственен за все происходившие экуменические встречи, связи и теологические диалоги, с иными религиозными организациями включая с римо-католиками и Православными Автокефальными Церквами.

    Эти диалоги по замыслу должны были быть поставлены на «правде» и «любви», как это было уже ранее задумано Патриархом Афинагором и Папами Иоанном XXIII (1881-1963) и Павлом VI (1897-1978).  Результатом этих встреч были совместные решения о сакраментальном понятии Церкви (1982), Святых Тайнах, Единстве Церкви (1987) и рукоположенном духовенстве (1988). Большим неразрешенным препятствием оставался вопрос Унии.

    Но кроме этого во время патриаршества Деметриоса происходила подготовительная работа для проведения Святого и Великого Собора Церкви. Для  этого проводились конференции и встречи с представителями Церквей в Шамбези (Швейцария). В 1989 г. Вселенский Патриарх принял инициативу о природной экологической защите и направил всем православным Автокефальным Церквам энциклику с объявлением 1 Сентября как дня молитвы Богу за все творение.

    В 1990 г. Митрополит Филадельфии Варфоломей был  избран Митрополитом Халкидонским,  с назначением представлять Патриархию на высшем уровне с другими Православными Церквами и правительствами стран. В это время у него происходили личные встречи с Римским Папой, Архиепископом Кантерберийским,  и встречи с представителями Мирового Совета Церквей,  в котором он занял важные должности.

    Когда в 1991 г. умер Патриарх Деметриос, то Вселенским Патриархом в возрасте 51 года единогласно был избран Варфоломей.


    Когда в 1996 г. Патриарх Варфоломей получил почетный докторат в католическом университете Лоувена (Бельгия), то при этом было отмечено,   что всю жизнь он готовился к тому чтобы «построить мосты между Востоком и Западом».

    Он наладил контакты своей малочисленной епархии, находящейся под угрозой выселения из Турции с другими православными Церквами. Затем он принял участие в распространении Европейского Союза в страны Восточной и Юго-восточной Европы и делал призывы о переговорах между представителями всех христианских вероисповеданий. С этой целью он предпринял путешествия в разные страны мира.

    Он произвел в 1993 г. большое впечатление в Брюсселе при встрече с председателем Европейской Комиссии Д. Долорс и был приглашен выступить на пленарной сессии Европейского Парламента. В 1994 г. он принял участие в организации интернациональной конференции мира и терпимости, которая была проведена в Стамбуле. В конференции участвовали христиане, евреи и мусульмане и обсуждался вопрос, как уменьшить трения между различными вероисповеданиями.

    В 1995 г. он посетил Святую Землю,  встретившись с Иерусалимским Патриархом, Премьер-министром И. Рабином,  и Председателем ПЛО,  Я. Арафатом. В течение года он ездил в Норвегию по случаю празднования 1000-летия христианства в стране, в Париж для встречи с Д. Шираком и выступил в Лувре на конференции Римо-Католических прелатов, в Японию и Англию на экологические конференции.

    В 2003 г. Патриарх продолжил посещение православных епархий во многих странах и провел начатую им несколько лет до этого пятую серию диалога между Православными христианами и Евреями.  Он посетил Кубу, где встретился с Ф. Кастро, который из почтения к патриарху восстановил для маленькой православной общины храм и выразил одобрение за труды по созданию интернационального взаимопонимания и экологической защиты. В 2006 г. Патриарх ездил в Америку, и посетил Нью-Орлинс, где ураган Катрина произвел большие разрушения.

    В своей деятельности как Вселенский  Патриарх  Варфоломей  старался восстановить связь Европы с Турцией, чрез торговлю. Он стремился усилить демократические организации в стране и, посещая страны Европы, добивался принятия Турции в Европейский Союз. Он также стремился создать, как он объяснял для совместного благополучия кооперацию Запада с Исламом, считая, что Православная Церковь знакомая лучше других с Востоком,  несет особую ответственность в этом процессе. Он организовал несколько теологических встреч,  как он их назвал «диалоги любви с правдой». Для этого он посетил Ливию, Египет, Иордан, Казахстан, Сирию, Иран, Азербайджан, Баграин и Катар, встречаясь с религиозными и политическими представителями.

(Продолжение следует: «Новый мир согласно планам Патриарха Варфоломея»)




                                                                                                     Елена Семенова

                                                                    Мы уже - за чертой. Мы - в последнем провале.
                                                                    Мы зажаты в формат ростовщических мер.
                                                                    Закружилась страна в роковом карнавале
                                                                    Пожирателей душ и кровавых химер.

                                                                    Нежить благости быстро напялила маски.
                                                                    Только ими не скрыть ни рогов, ни клыков.
                                                                    Нам твердят, нам гундят вероломные сказки,
                                                                    Обесценив вдармы святость истинных слов.

                                                                    Комара отцедили, а домы пожрали.
                                                                    "Нам не стыдно!" - девиз всех мастей холуёв.
                                                                    И тошнит от речей всех "блаженных" каналий
                                                                    И надменных витийств записных дураков.

                                                                    Хам, Иуда и Каин - "достойная" спевка!
                                                                    Кто не с ними - попробуй-ка голос подать!
                                                                    В них угашен давно страх Господнего гнева,
                                                                    И одно только чувство осталось - урвать!

                                                                    Лже-князья, лже-бояре, "искусств корифеи",
                                                                    Самозваные гении затхлых времён -
                                                                    А на деле лишь тати в вельможных ливреях,
                                                                    Для которых не писан и Божий закон.

                                                                    Нежить вечно Живое должна ненавидеть.
                                                                    Для бездарности Дар - как на оке бельмо.
                                                                    Правит голый король с бесталанною свитой,
                                                                    Заражая окрест всё духовной чумой.

                                                                    Сколько умных молчит. Сколько честных сробели.
                                                                    Помрачается разум трихинами смут.
                                                                    Над Россией пожары смешались с метелью,
                                                                    И куражится зло государственный спрут.

                                                                    Прорвались к алтарю "благомыслы", ждут славы.
                                                                    Только маской и тут не спасутся они.
                                                                    Это те, под нашёпот которых Варавву
                                                                    Тёмный люд предпочёл и горланил "Распни!"

                                                                    И теперь бы распяли, свой бизнес спасая,
                                                                    Ту же лживую благость храня и крестясь.
                                                                    А Россия молчит, по краям полыхая.
                                                                    И царит надо всем вездесущая Мразь.





 Вадим Виноградов

(Продолжение  см. № 146)


    А 1-ого сентября 2010 года «АCАDЕМIA» выпустила ещё одного нового  Губельмана, тоже историка и, естественно тоже академика - Пивоварова Юрия Сергеича, тоже директора и автора множества книг.

    На что же сразу направил своих слушателей Юрий Сергеич? А вот на то, что  Россия - это слабое гражданское общество. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Примером слабости Юрий Сергеич назвал: и не защиту своих бытовых проблем, и не стояние у “Метро” с плакатами, вобщем, как он в конце своей речи признался - слабы профсоюзы, то есть, слабо защищаются людьми свои интересы.

    И тут надо не упустить, что всё это Юрий Сергеич произносил необыкно-венно пафосно! Всей интонацией своей он желал, чтобы и те студенты, которых пригнали в качестве статистов, и смотрящие на него телезрители, поняли бы, что Юрий Сергеич не просто связывает нашу жизнь с историческим фактами, чтобы показать их взаимосвязь. Нет, Юрий Сергеич страстно желает, чтобы смотрящие на него люди поняли, что он, Юрий Сергеич Пивоваров академик не простой, он, изучив историю, сделал великое открытие, (для этого он и произнёс слова, какого то гения, что « настоящее в прошлом»), как дальше правильно жить россиянам. Как использовать уроки истории для защиты своих интересов. Ведь это, какое же благо от открытия Юрия Сергеича!

    Ну, и как же это он вдруг оказался у нас в новых то Губельманах, в разряде православных атеистов, вводящих народ в заблуждение, уносящих у народа Слово Божiе?

    А очень легко. После конца лекции трое, видимо, подготовленных студентов задают лектору три вопроса - так предусмотрено сценарием, да и вопросы, всего вероятнее, составляются самими лекторами. И вот, представим, что вопрос задаёт-ся не по сценарию проекта «АCАDЕМIA», а нормально, по искреннему желанию студента. И тогда, мог бы Юрию Сергеичу, да, и другим новым Губельманам, вполне мог последовать такой вопрос:

    - Кроме вашего открытия о «передельном характере российского общества», в России было исповедание, что не земными расчётами, а десницею Божiей управляется Россiя! При Ваших исторических исследованиях Русской жизни Вы учитывали это непреодолимое знание, которое несла в себе русская душа почти 1000 лет?

    И ответ Новых Губельманов только бы затемнил вопрос, потому что после того, как лектору задан вопрос, микрофон остаётся только у лектора, и потому, что он скажет, то и приговор. И не обладая микрофоном, до сих пор никому не удаётся сказать, что слабое то наше гражданское общество всегда являло собою сильную его духовную сторону, что защищать свои интересы и не стремилось - Богъ не велелъ! Ну, как себе представить Господа Iисуса Христа во время Его земной жизни, например, в протестных колоннах с плакатами? Мое Царство не от мiра сего. То есть, гражданское то  общество Господь Христосъ не только никак не проповедовал, а призывал совсем к противоположному: Научитесь отъ Меня яко кротокъ и смиренъ есть. И что же за видок будет у кроткого и смиренного человека с плакатом, начинающимся словом «Долой!»? Какое  «Долой!», когда: Не Моя, а Твоя воля да будетъ! Профсоюзы - не изобретение Христа. Его изобретение покоя душамъ вашимъ - возьмите иго Мое. Русские люди, может быть, и не читали “Книгу Iова”, но очень хорошо знали: Богъ далъ - Богъ и взялъ! Буди имя Господне благословенно отъ ныне и до века! А вот, православные наши учёные атеисты, конечно же, “Книгу Iова” знают хорошо. Но… пользоваться ею в своих открытиях себе никак не позволяют - дух времени не велит! И Юрий Сергеич вынужден проповедовать совсем противоположное тому, чему учил людей Господь Христосъ. Так и нарождает сам дух времени новых Губельманов ради своего комфорта покорных ему, духу времени, постоянно окучивающему злом весь мiръ.

    Теперь вдумайтесь, дорогие россияне, ведь русскому человеку в удел, и ни в какой - нибудь там, в земельный удел, а в удел жизни определено… спасение. Отсюда и само название сообщества русских людей ни какое не гражданское, ни какое не государственное, его название - Святая Русь. И все без исключения историки, связавшие себя с русской историей, обязаны танцевать от печки - Святой Руси! А это значит, что даже на проекте «АCАDЕМIA» её академики не должны опускать корень по сию пору влияющий на жизнь тех же историков, допущенных к «АCАDЕМIA» (вспомните «настоящее в прошлом», цитируемые Юрием Сергеичем). А корень Святой Руси требует от человека сверх сил, которые ему и подаёт Господь, если человек добровольно встаёт на этот непосильный труд своего спасения. Тяжелейший труд исполнения Христовых заповедей. И главная их них - постоянно молитесь!

    И вот, при таком труде, когда некогда и продохнуть, ибо только аскетическая жизнь способна возгреть в душе постоянную молитву, наши очаровательные академики, которых руководители проекта «АCАDЕМIA» раскопали в завалах РАН, призывают людей вываливать на площади с плакатами, чтобы добиваться себе комфорта, чтобы качать права за свои интересы. Ну, и кто же они, академики «АCАDЕМIA»? Разве это не те, кто вводит наш народ в заблуждение? Разве это не те, кто уносит у народа Слово Божiе?

    Не только вероучение, религиозная составляющая русской истории, которая для русского верующего человека была его корнем, так вот, она напрочь выкинута нашими академиками из их воззрений на русскую историю.

    И в результате, что же новые Губельманчики понимают под гражданским то обществом? А всё тоже: «У нас светское государство, где Христу не место!». Вот, их главное, хотя, может быть, и неосознаваемое, и, тем не менее, тщательно скрываемое. Но учитель то их, диавол, хорошо это осознаёт. А они, как бы не отпирались от таковой принадлежности, но они его ученики, просто потому, что думаютъ не о томъ, что Божiе, а исключительно о томъ, что человеческое.

    Ну, а на другой день Юрий Сергеич в своем ярком слове упор сделал на свободу. Ну, как не погуторить о “свободе” интеллигенту ХХI-ого века? Тем более историку! Да, в назидании “свободы” весь пафос учёной нашей интеллигенции. Вот, и Юрий Сергеич в этот раз потрясал юные умы: и «о первых в России свободных людях», и о «смерти русских свободных людей», и об «отсутствии свободы», как самом страшном явлении жизни, и проч., и проч. Но вот об истинной то свободе, Юрий Сергеич, оказывается сам не имеет даже самого приближенного знания. Воистину, Господь о свободе скрылъ отъ умныхъ и разумныхъ и открылъ то младенцамъ. В результате Юрий Сергеич и иже с ним академики всех мастей всю свою жизнь пишущие о свободе - ровным счётом ничего не понимают в свободе.

    Свободы, как абсолютном доверии Богу, - ныне не желают касаться даже те, кто своими научными диссертациями о свободе дошли до высокооплачиваемых академических званий. Да, читали наши сверх учёные мужи: К свободе призваны вы, братiя, только бы свобода ваша не была поводомъ къ угожденiю плоти (Гал.5,13). эти и многие другие слова апостола Павла. Но как это - апостол Павел и ХХI век? И выбирают своим авторитетом… Данилевского.

    С высоким пафосом преподнёс Юрий Сергеич своим статистам и формулу Уварова «Православие. Самодержавие. Народность.» Раскрыл каждое слово этой антиевропейской концепции. Но… но, как православный атеист, умолчал он откуда взял Уваров эту формулу государственной идеологии. А списаны эти три слова были с истинной русской идеи: «Вера. Царь. Отечество». И уже не в состоянии был православный атеист Пивоваров сообщить, даже хотя бы статистам, что своими новыми словами размыл г-н Уваров русскую то идею - “Вера. Царь. Отечество.” И размыл её, естественно в сторону атеизма. Ясное и чёткое “Вера” - он обозвал “Православием”. А православие, особенно нынче, включает в себя столько разных толкований, что часто от Веры в нем мало чего и остаётся. “Царя” - заменили на “Самодержавие”. Да, русский Царь - Самодержец. А вот, самодержавие? Разве может быть, оно без православного Царя? Опять размытость. По “самодержавию” господина Пивоварова выходит, что и Сталин - самодержавие? “Отечество” - стало “Народностью”. Но Отечество, Родина, Россия для православного сознания всегда была всего лишь футляром, хранящим духъ христианский, а не какой-то там непонятной народностью, которую даже Юрий Сергеич не смог чётко объяснить, отделавшись просто словами, как «отказ европейской концепции».

     Да, это антиевропейская концепция, от которой в восторге г-н Пивоваров, это не “свобода, равенство и братство”. Но это шаг, именно, в сторону “свободы, к равенству и братству» в сторону от “Веры, Царя и Отечества” - вот, что хотелось бы услышать от специалиста по русской истории.

А истинной русской идеей, давайте проникнемся через слово блаженнейшего митрополита Антония:

На Руси искони иерархия духовных ценностей выстраивалась так:

Вера. Царь. Отечество.

Народу нужно было это сочетание трёх дорогих слов.

Более всего ему нужно было первое слово, как руководящее всей его государственной жизнью.

Второе - нужно, как ограждение первого.

Третье слово ему нужно, как носительница первых слов… и только.

Вот, устойчивость русской жизни.

Вот, её, русской жизни, идеал.

    Отсюда видно, как размывает русский идеал невнятные «Православие. Само-державие. Народность», преподносимые Юрием Сергеичем господствующей идео-логией.

    А когда Юрий Сергеич сел на своего любимого конька –  «русскую мысль», то начал сыпать именами гигантов русской мысли. Он раскрывал слышанные нами, выросшими в эпоху войны 1941 - 1945 гг, но малознакомые имена Пестеля,  Муравьёва, Уварова, Чаадаева, Данилевского и др… И, смотревшие вместе со мной на Юрия Сергеич мои ровесники, сказали со вздохом сожаления: - А мы этого ничего не знали! - имея ввиду период советчины, когда не было таких лекций, как нынешние лекции Андрея Николаича и Юрия Сергеича о гражданском обществе, о комфорте, о профсоюзах, о бешеной пропаганде ложно понимаемой свободы.

    А надо было бы сказать: - Какое счастье, что мы этого гражданского трёпа никакого не слыхали и оставили в сердце чистым место, предназначенное для истинной русской мысли. И когда Господь смилостивился над нами, наш, сохранившийся в сердце чистый лист, заполнился истинной русской мыслью, сообщённой нам святителями: Тихоном Задонским, Феофаном Затворником, Иннокентием Херсонским, Игнатием Брянчаниновым, Антонием Храповицким, Иоанном Максимовичем - истинными Просветителями, которые не отпускали русский народ от его конституции, которой всегда было Евангелие.


    Таким образом, специалисты по русской истории, директора академических институтов слона то русской истории - великую Веру русского народа, руководившую некогда всей его государственной жизнью… и не приметили.

    И эта заметка наша, она вовсе не об Андрее Николаиче и не об Юрии Сергеиче - мы нисколько не желаем хоть как то очернить личности этих достойных людей. Они продукт нашего времени - вот, в чём фишка! А святитель Игнатий заповедал нам: Изучи духъ времени! Вот, только, выполняя этот завет святителя, мы и разбираем их неприемлемую для русского человека идеологию, чтобы оградиться от этой скрытой идеологии атеизма, устраниться от слушания таких лекций. А главное понять, что если даже наши академики русской истории находятся в таком плачевном состоянии, что не смеют сообщать народу нашему правду о его же истории, то совершенно необходимо представить какую же ложь вынуждают нас слушать все остальные средства массовой информации?    





                                                                                        Елена Семенова
                                                    Праздник со слезами на глазах…

Страна отмечала День Победы… Отмечала самым дорогим парадом, самым дорогим салютом, самым дорогим блокбастером… Отличились, что и говорить! Показали мировому сообществу, что на показуху нам средств не жалко.
Наши первые лица говорили пафосные слова о памяти. А в это время в Петербурге превращают в развлекательный комплекс колпинское воинское кладбище, и уничтожают памятник погибшим в годы блокады ленинградцам во имя строительства башни «Газпрома». А в это время четвёртое транспортное кольцо, сооружаемое сейчас вокруг Москвы, грозит уничтожить останки защитников столицы. Да сколько ещё примеров подобного вандализма можно привести! Такая память не нужна. Память заменит невообразимо пошлый суррогат в виде современного киноидиотизма на военную тему. Память заменит кривляния похабных «звёзд» и толпы визжащих верных младопутинцев, беснующихся в Лужниках, шабаш в которых транслировался аж двумя главными каналами. Память заменят георгиевские ленточки на ботинках и нижнем белье и синие платочки на головах несостоявшихся защитников отечества. Наконец, память заменит конкурс «Вальс победы», на котором стриптизёрши соревновались в искусстве «вальса» с шестом. Где здесь Победа? Причём здесь ветераны? Кощунственная свистопляска на костях и ничего больше.

С другой стороны, свистопляска иная. Запестрели позиционирующие себя патриотическими порталы портретами Вождя. Закаркали славословия ему, заклеймили противников врагами России… Им и Победа-то важна оказалась в качестве повода для очередного воспевания его. Подвиг народа, трагедия – что там! Закрыл всё плакат с усатым «ликом». И это тоже, само собой – для ветеранов.
Вообще, ветеранами у нас теперь готовы прикрывать любую гнусность. Победа стала ширмой для самых бессовестных политических провокаций и не менее бессовестной наживы.
Практически никто не вспомнил, что День Победы – это не только праздник. Это день Памяти и Скорби. Памяти о великой трагедии. Скорби по миллионам погибших. И что же осталось в итоге? Ни Памяти, ни Скорби. А очередное балаганное представление, на котором всё настоящее заменено фетишами.

                                                        Трагедия в Междуречинске

Пока страна праздновала, на Кузбассе под землёй гибли люди. Телевидение молчало об этом, не желая нарушать веселье. Лишь через день новость о трагедии в Междуречинске стала главной. Число жертв возрастало. Тридцать, шестьдесят… И, вот, уже ясно стало, что не менее девяноста. Уцелевших шахтёров в больнице навестил премьер Путин, накануне замеченный на празднестве на новой вилле Романа Абрамовича, которому, по совпадению, и принадлежит шахта «Распадская». Родственникам погибших государство пообещало компенсации, но вызывает недоумение, почему оные не выплачиваются собственником
? В цивилизованных странах собственник отвечает своим кошельком за то, что происходит на его предприятии. Эта ответственность закрепляется трудовым договором, согласно которому в случае ЧП, собственник обязан выплачивать компенсации, пенсии и т.д. Надо полагать, что при таком положении собственник всё же думает о минимизации рисков, дабы не выплачивать в случае чего изрядные суммы.
В России же сложилась совершенно невероятная ситуация. Предприятие принадлежит частным лицам. Условия, в которых работают люди, чудовищны. Вот, что пишет об этом один из блоггеров: «Промышленные города Кемеровской области похожи на 90–летнего старика за которым присматривают недружелюбные соседи с целью поиметь жил площадь после его смерти (ну собственники/акционеры/приближенные — вы понимаете о чем я, для того, что бы выкачать все ресурсы при жизни).
В предкризисные годы даже оживилось «строительство», такое капитальное, из пластиковых панелей взамен хрущевских радиоактивных.
Зарплаты смешные, позиция собственников — зачем платить больше, рядом же Алтай, дешевле их вахтовым методом… А вам зачем детские площадки, все равно количество угольных разрезов зашкаливает относительно предельно–допустимого, повышенный уровень радиации делает свое дело — величина онкологических больных в Кузбассе одна из самых больших на душу населения, средний возраст больных — 30 лет, в число которых попали мои родственники, а теперь и подруга. В 27 лет..
По–моему, даже колонии в Африке сейчас так не травят».
По статистике за добытую тонну угля в Австралии шахтер получит 16,7 долларов, в России – 18 рублей. Если в Австралии и в России шахтер добудет 3000 тонн, то австралиец заработает за месяц 50 тысяч долларов, а россиянин – 50 тысяч рублей.
Прибыль хозяина шахты в Австралии около 50 процентов, в России более 800 процентов.
Трагедии на шахтах происходят в России регулярно. Если посчитать сколь людей погибло там за последние 10 лет, то может показаться, что мы имеем дело с военной сводкой. Такое положение является, как ни дико это прозвучит, естественным, учитывая нарастающий износ фондов. Вот статистика, которая приводится в официальном издании Росстата «Россия в цифрах 2009 год»:
2001 - 41,2
2002 - 44,0 (+2,8)
2003 - 42,2 (-1,8)
2004 - 42,8 (+0,6)
2005 - 44,3 (+1,5)
2006 - 45,4 (+0,9)
2007 - 45,9 (+0,5)
2008 - 46,3 (+0,4)
В сфере добычи полезных ископаемых процент износа ещё выше.
Собственники нисколько не озабочены подобным положением. Им важно выкачать максимум денег здесь и сейчас, а потом – хоть потоп. Государство смотрит на это с широко закрытыми глазами. А как только происходит трагедия, так это самое государство выплачивает компенсации, покрывая «понёсших убытки» собственников. Вопрос: в чём причины такой «странной» слепоты и благотворительности?..
В субботу на Кузбассе объявили день траура. Только на Кузбассе. Но не в России. В России объявляли траур по полякам. Объявляли, когда прогремели теракты в Москве. Но шахтёры – не поляки. И Кузбасс (как и прочая Россия) – не Москва. Там, надо полагать, люди из другого теста сделаны, чтоб ещё и траур объявлять по ним.
Мало того. В день траура Москва опять праздновала. Центр города был перекрыт в связи с проведением акции «нашистов» «Наша Победа». И уж, конечно, это мероприятие тоже было проведено в память о Победе и во имя ветеранов. После терактов в Москве те же самые «Наши» провели «траурный митинг» с выступлениями рэперов, истеричными воплями-мантрами и веселящейся публикой, вооружённой флажками. Хотелось бы знать, теперь всякий день траура будет отмечаться этой организацией подобной свистопляской?
Об мероприятии прокремлёвской молодёжи рапортовали все каналы. Но ни один, исключая Рен-тв, не дал репортажа о событиях в Междуречинске, где сотни человек вышли на митинг протеста. Власти бросили все силы, чтобы подавить и заглушить это выступление. В регион был стянут ОМОН, немедленно брошенный на разгон демонстрации. Впервые в истории России был введён план «Крепость»: Междуречинск полностью закрыли для въезда и выезда, ограничили телефонную связь. Выехавшая на место событий депутат от компартии была остановлена на полпути. На Кузбассе было прекращено вещание Рен-тв. Губернатор Тулеев, не сморгнув глазом, объявил, что беспорядки организуют приезжие уголовники. Член Совфеда от Кемеровской области Шатиров обнаружил в событиях руку иностранных врагов и «оранжевых».
Тем не менее, замолчать события власти не удалось. Пусть и обрывочно, но информация распространяется в Сети Интернет и неподконтрольных СМИ. Тогда Интернет начали «зачищать». Уже который день после взрывов в Междуреченске власти ищут провокаторов, закрывают блоги и форумы. Пользователь
Alone in Flame из города Себеж пишет, что в «Живом Журнале» был закрыт блог по теме «Междуреченск». Максим Бернекер из Кемерово рассказал, что администратора группы «В память погибшим на Шахте Распадская... Верим в лучшее» вызывали в милицию, где выясняли, с какой целью была организована группа.
«Весь день практически была в милиции, со мной разбирались, кто я, что я, почему я организовала данную группу в интернет-сообществе, какое я отношение имею ко всему происходящему, и обвинили в организации несанкционированного митинга, - пишет администратор группы. - У меня взяли всю информацию о моих контактах на всех сообществах в сети, начиная от «ВКонтакте.ру», и заканчивая моим блогом в ЖЖ. Что сейчас с группой происходит, я не знаю, у меня закрыт к ней доступ почему-то. Я все объяснила в милиции, но сказали, вызовут повторно. Силовики уже наверняка списки составили тех, кто общается в данной тематике».
Замечательным по содержанию и стилистике заявлением отметилась администрация Кемеровской области. «Безмерная подлость организаторов и исполнителей отвратительных провокаций в Междуреченске в том, что они бессовестно спекулируют на святом и неприкосновенном - светлой и скорбной памяти людей, погибших в результате тяжелейшей трагедии на шахте «Распадская». В своих корыстных целях, пиарясь на крови, они используют горе, пришедшее в дома кузбассовцев, пытаясь заработать крохи политического капитала и отработать деньги, полученные от зарубежных «оранжевых» хозяев. Для этого им они хотят разрушить результаты многолетнего труда по возрождению земли Кузнецкой. Хотят похоронить все наши достижения, лишить нас и наших детей будущего. Мы говорим «НЕТ!» грязным провокациям, спекуляциям на шахтерском труде, глумлению над людским горем!». Лидеры общественных организаций Кузбасса обращаются к президенту Д.А.Медведеву с просьбой принять все меры, чтобы не допустить развала России», - говорится в опубликованном ею пресс-релизе.

Хроники борьбы с «экстремистами»

«Уголовники» и «рука Запада» - реакция закономерная. Особенно, если принимать во внимание, что по новой классификации Прокуратуры оппозиционеры приравнены к террористам. «Анализ оперативной обстановки показывает, что террористы пытаются влиять на массовое сознание, – говорится в ответе заместителя генпрокурора Виктора Гриня на запрос депутата Семёна Багдасарова. В информационном письме, которое приводит газета «Ведомости», указывается список сил, которые добиваются дестабилизации государства и приравнены к террористам. Среди них отмечены активисты «Другой России» и русские националисты, опасные «антимигрансткими настроениями», в качестве примера коих приводится ДПНИ. Таким образом, «по воле торжествующего дышла» все противники действующей власти оказались в рядах террористов. Врагов народа. Вот тебе, бабушка, и демократия!
Хроники нашей «демократии», надо сказать впечатляют. На минувшей неделе пополнился список запрещённых материалов: в него попали четыре издания РОНС. А из г. Обнинск, где продолжается давление на семью руководителя калужского отделения РОНС И. Кулебякина пришло сообщение о том, что в декабре прошлого года педколлектив лицея, в лице его директора и классного руководителя второго сына Кулебякина от первого брака и проживающего с отцом, стал травить 12-летнего мальчишку, открыто заставляя его забрать документы из школы, мотивируя это тем, что его отец находится в федеральном розыске, и поэтому он не может проживать в его семье, а тем более на этом основании учиться в обнинской школе. Мол, ему следует возвращаться в Калугу к матери. В конечном итоге, ребёнок не выдержал, психанул и со второй половины января этого года живёт и учится в Калуге. Как выяснилось, директор лицея, где учатся дети Кулебякина, получила строжайшее письменное предписание от обнинских спецслужб довести до всех учителей лицея указание, что все учителя и родители детей, обучающихся в лицее, в случае обнаружения Кулебякина на территории школы или в её окрестностях должны немедленно донести эту информации до местных отделений ФСБ, милиции или иных структур. В противном случае, не донёсшие на «экстремиста» будут подвергнуты уголовному преследованию. Таким образом, спецслужбы рассчитывают всё же выйти на след вынужденного скрываться Кулебякина.
А в Новосибирске суд вынес приговор распространителю листовок, признанных власть предержащими «экстремистскими». 37-летний безработный Борис Жендоренко осужден по части 1 статьи 282 УК РФ – «совершение действий, направленных на возбуждение ненависти и вражды, а также на унижение достоинства группы лиц по признакам национальности, совершенные публично», об этом сообщает «Комсомольская правда».
В своем заключении эксперты пришли к выводу, что текст листовок «имеет публичный характер и содержит высказывания, направленные на возбуждение национальной вражды и утверждения, предписывающие представителям еврейской национальности насильственные и враждебные действия в отношении русских. Листовки содержали призывы, выражающие негативное отношение автора к факту нахождения у власти в России лиц еврейской национальности».
Одновременно в Омске трое молодых людей, проходящих свидетелями по делу об экстремизме, были осуждены за то, что отказались от данных во время следствия показаний, не желая свидетельствовать против своих друзей. Новые показания были сочтены «заведомо ложными», и свидетели оказались обвиняемыми и были приговорены к выплате штрафов.

Протестная волна

Как будут развиваться события в Междуречинске, покажет время. Пока же можно сказать, что это очередной тревожный сигнал для власти. И сигнал этот не единственный.
На Алтае объявили бессрочную голодовку рабочие завода «Алтайский трактор». Протестующие требуют полного погашения долгов по заработной плате и обязательным выплатам. Долг по заработной плате перед работниками «Алттрака» на сегодняшний день составляет порядка 65 млн рублей, по обязательным выплатам – еще более 30 млн рублей.
Это не первая акция протеста рабочих «Алттрака». В конце прошлого года сотрудники завода приезжали из Рубцовска в Новосибирск, где находится головной офис собственника завода, управляющей компании ООО «РАТМ-Холдинг».
Во время визита премьера Владимира Путина в июне 2009 года в Алтайский край рабочие Рубцовского тракторного завода и его дочерних предприятий в течение нескольких дней выходили на протестные митинги, собиравшие по несколько тысяч человек.
В «Алттраке» уже давно идут сокращения штата, при расчете рабочим не выплачивают деньги. Также рабочих завода не предупреждают о сокращении за два месяца, как это предусмотрено Трудовым кодексом РФ.
Забастовка объявлена и на Урале. Как отмечает информационное агентство «Новый регион» эта акция рабочих Лобвинского лесопромышленного комбината по своей форме похожа на бунт – решение о ее начале принималось каждым из 600 рабочих индивидуально. Подтверждают это и в свердловской ФНПР: ни один из действующих профкомов лобвинскую забастовку не возглавлял. Там указывают, что общая сумма долгов по зарплате перед лобвинцами достигла 15-17 млн. рублей. Примечательно, что это старые долги прежних собственников, но которые свердловские власти просят заплатить нового владельца предприятия.
По тому же сценарию в ближайшем времени может развиться ситуация на Парфинском комбинате Новгородской области, где задолженность по заработной плате работникам составляет 37,979 млн руб.
На минувшей неделе акция протеста прошла и в Петербурге. Там на площади имени Сахарова прошел митинг представителей академических институтов Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Как сообщает «Росбалт», на площади собрались около 300 ученых.
Ученые вышли на митинг, чтобы защитить фундаментальную науку от безответственного отношения к ней властных структур, чтобы напомнить правительству о его же обещаниях поддерживать фундаментальную науку и о том, что эти обещания не выполняются. В частности, речь шла о том, что министр образования и науки Андрей Фурсенко не выполняет обещание Дмитрия Медведева создать необходимые условия для работы молодых ученых и аспирантов. Ученые пришли на митинг с лозунгами «Кто не хочет кормить свою науку, будет кормить чужую армию», «Власти наука не нужна, ей нужна ее собственность», «Госдума, верни РАН ее деньги», «Инноваций в России не будет без науки».
Участники митинга обратились к правительству с требованиями: отправить министра Андрея Фурсенко в отставку, обеспечить безусловное выполнение поручений президента по поддержке фундаментальной науки; вернуть РАН средства, изъятые из ее бюджета в результате секвестра 2009–2010 годов; в федеральном бюджете на 2011 год предусмотреть существенное увеличение государственной поддержки научной сферы; прекратить нападки на РАН со стороны высших государственных чиновников и т.д.
Протесты учёных и работников образования проходят теперь по всей стране. На митинге сотрудников РАН, прошедшем 17 мая в Москве была принята резолюция, в которой участники митинга выдвигают следующие требования к Правительству Российской Федерации.
1. Максимально использовать научный потенциал РАН при выработке решений по проблемам научно-технического, государственного и общественного строительства в Российской Федерации.
2. Вернуть Российской академии наук, фондам РФФИ и РГНФ средства, изъятые в результате секвестра 2009 и 2010 годов. Обеспечить безусловное исполнение поручений Президента РФ по поддержке фундаментальной науки.
3. В Бюджете Российской Федерации на 2011г. и последующие годы предусмотреть увеличение государственной поддержки научной сферы с доведением финансирования гражданской науки к 2015 году до 3% ВВП. В два раза по сравнению с 2010 годом увеличить финансирование научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ и технического переоснащения институтов РАН.
4. Безотлагательно внести изменения в нормативно-правовые акты, которые улучшат условия работы ученых и научных коллективов. А именно: зафиксировать незыблемость имущественного комплекса науки, провести корректировку ФЗ-94 РФ о госзакупках в отношении научной сферы, завершить формирование правового статуса РАН и нового порядка финансирования государственных академий наук в форме субсидий. В рамках реформы бюджетной сферы определить гарантированный уровень финансирования государственного заказа на проведение фундаментальных исследований в институтах РАН и других государственных академиях наук.
5. Обеспечить государственную поддержку развитию российской прикладной науки на базе фундаментальных исследований, обеспечить налоговое стимулирование инноваций.
6. Для решения проблемы кадров в российской науке:
- открыть дополнительные бюджетные ставки для приема молодежи в институты РАН (ежегодно в течение 10 лет выделять средства на 1000 ставок);
- увеличить стипендии аспирантов до 8500 рублей;
- обеспечить решение жилищных проблем работников науки;
- организовать дополнительное пенсионное обеспечение ученых.
7. Существенно расширить масштабы деятельности и финансирование научных фондов РФФИ и РГНФ. Снять в безусловном порядке налогообложение с грантов этих фондов.
8. Отправить Министра А.А. Фурсенко в отставку. Пересмотреть задачи и требования к работникам, ответственным за проведение государственной научно-технической политики.
Между тем, Совет Федерации утвердил принятый Думой ещё в апреле закон, называемый в народе «монетизацией школ», плодом которого может стать упразднение бесплатного образования и здравоохранения. В некоторых московских школах, по слухам, уже готовятся вводить плату в размере 5-6 тысяч за обучение каждого школьника. Один из блоггеров пишет: «Сестра жены пришла в гости. Учительница. На педсовете сказали, что со следующего учебного года за учёбу будут платить - 5 тысяч в месяц с каждого ребёнка. Тоись это конкретно сказано людьми внизу, причем если на педсовете, значит говорил как минимум директор школы». Нетрудно подсчитать, во сколько обойдётся обучение семьям, воспитывающим, к примеру, троих детей.

Кому бриллианты мелковаты

На фоне этого нам сообщают, что на модернизацию России будет выделено порядка триллиона рублей. На что, спрашивается? Уж не на нана-ли города системы Чубайса, о проектах которых недавно писали СМИ? К слову на днях были обнародованы данные о нажитом в 2009 году российскими топ-менеджерами. Глава «Роснано» нажил за истекший год 202 680 000 рублей: в среднем 16 890 000 в месяц. Впрочем, по основному месту работы г-ну Чубайсу досталось «всего лишь» 13 200 000 рублей (1 100 000 рублей в месяц), остальные 176 500 000 рублей – это доходы от ценных бумаг и деятельности в коммерческой сфере. Глава «Росатома» Сергей Кириенко получил по итогам 2009 года 16 358 000 рублей дохода. По информации из декларации о доходах и имуществе гендиректора «Росатома», а также его супруги и несовершеннолетних детей, которую раскрыл «Росатом», в основном это зарплата по основному месту работы (1 363 166 рублей в месяц). Доход руководителя «Ростехнологии» Сергея Чемезова составил 34 521 000 рублей, то есть по 2 876 750 рублей в месяц.
В 2009 году финансовый кризис и одни из самых худших операционных результатов в истории «Газпрома» не помешали концерну увеличить выплаты членам правления на традиционные 25%. Согласно отчету концерна, данные которого приводит «Финмаркет», по итогам 2009 года он выплатил членам правления 1044 млн рублей по сравнению с 834 млн рублей за 2008 год. С учетом того, что в правлении «Газпрома» 17 человек, среднемесячный доход каждого из них в прошлом году в среднем превысил 5 млн рублей. Нетрудно догадаться, почему правящая партия категорически отказалась поддержать законопроект о введении налога на роскошь!
Из событий последнего времени невозможно пройти мимо одного, не столь значительного, но весьма символичного. Президент Медведев подписал закон об увековечении памяти Гайдара. Остаётся лишь посочувствовать институту, которому так-таки присвоят имя это «славное» имя. Мало нам было увековечивших себя большевиков, так теперь ещё новые «великие деятели» явились. Восхищает пассаж из закона о вкладе Гайдара «в становление российской государственности и проведение экономических реформ». Большей бессовестности написать было трудно.

На фронте Кавказском

Возвращаясь к теме протестов, хотелось бы отметить ещё и Обращение Союза представителей славянских (казачьих) общественных организаций, населения Ставропольского края к российской власти. В нём казаки, в частности, указывают: «Когда на территории Чечни бандиты грабили поезда, дорога жизни для Дагестана пролегла через Ставрополье. В «первую чеченскую» в крае была организована выплата пенсий для жителей Чеченской Республики. Даже после Буденновского, самого масштабного по количеству захваченных заложников теракта в мире, русское население не опустилось до мести и погромов домов ставропольских чеченцев, понимая, что чеченский народ стал такой же жертвой московских политиканов из «пятой колонны».
Русское Ставрополье мужественно и стойко перенесло все невзгоды лихих девяностых и проявило высочайшую степень толерантности, не допустив на своей территории масштабных межнациональных столкновений.
В этот период краю был нанесён огромный экономический ущерб. Неоднократно размещая войска на своей территории, край не получал соответственного финасирования и одновременно стал резервной зоной для больной экономики соседей, а также средством наживы для полукриминальных этнических кланов. Русские беженцы из Чеченской Республики так и не получили от государства равнозначных с чеченцами компенсаций за утраченное жильё и имущество». Авторы письма требуют создания в СКФО Ставропольской Русской республики. Они предупреждают: «Следствием продолжающегося исхода русских из северокавказских республик является обострение в них и между ними этноконфессиональных отношений. Это приведёт к тому, что освободившуюся нишу займут миротворцы из НАТО, и тогда Россия останется без Кавказа, а Ставрополье окажется её окраиной».
Власть, тем не менее, продолжает занимать традиционным вкачиванием сумасшедших денег в кавказские республики. К 2020 году на Северном Кавказе по поручению президента России Дмитрия Медведева будут построены пять новых горнолыжных курортов общей стоимостью более 450 миллиардов рублей. И уж, конечно, не вспоминает наше руководство о каких-то там компенсациях русским беженцам, беспокоясь о том, как бы покарать собственных военных для удовлетворения аппетита народа Рамзана Кадырова. Так, на днях пришло сообщение, что взят под стражу начальник милиции общественной безопасности ОВД по Арсеньевскому городскому округу Игорь Иванченко.
Для ареста Иванченко в Приморский край прибыл представитель СКП по Чечне, при участии которого и проводилось задержание. Иванченко за время службы в милиции несколько раз находился в служебных антитеррористических командировках в Чечне.
«Полтора года тому назад во время такой командировки в Чечню он, по версии СКП по Чечне, допустил случай избиения задержанных, – сообщил на условиях анонимности информированный источник из УФСБ Приморского края. – Скорее всего, именно с этим эпизодом и связано его нынешнее задержание».

Государство Российское трещит по швам. Происходящее всё более напоминает последние годы СССР. Земля уже горит под ногами российской власти. Но беда в том, что горит она не только под их ногами, но и под нашими. Беда в том, что разгорающийся пожар охватывает всё и вся, и языки его в большей или меньшей степени коснутся всех. И, как символы этого пожара, полыхают по всей России социальные учреждения и ночные клубы, склады и исторические памятники. Только за последний месяц в России горело три Кремля: Казанский, Псковский и Дмитровский. И в этом зареве вспоминается зарево иное. Зарево от горящего Манежа, обагрившего московское небо в ночь Выборов шесть лет тому назад.





                                                                                Игорь Колс                                                                                

                      «Ты еси Бог, творяй чудеса».  

     Из праздничной Литургии

         Летним днём девяносто четвертого Павел с Татьяной познакомились при неожиданных и даже загадочных обстоятельствах. Даже на первый взгляд для них самих их встреча была удивительна. Любовь же с первого взгляда вообще казалась из области фантастики, хотя, надо признаться, Павел знал, что происшедшее с ним не так уж и случайно