ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 156 - 2011

JANUARY / ЯНВАРЬ 6

CONTENTS - ОГЛАВЛЕНИЕ

1.  БУДЬ ВЕРЕН. Епископ Иосиф Вашингтонский

2.  БЕСЕДА НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО. Прот. Карп

3 ЯД МОДЕРНИЗМА. Епископ Иосиф Вашингтонский

4.  НОВОГОДНЯЯ ПЕСНЬС. С. АНИКИН

5.  ON NOT ROCKING THE BOAT. DR. Vladimir Moss

6.  КАК НЕ ПОСАДИТЬ КОРАБЛЬ НА МЕЛЬ ИЛИ  К ВОПРОСУ О НЕРАСКАЧИВАНИИ ЛОДКИ. Др. Владимир Мосс      (Перевод с английского: Валентин Щегловский)

7 ПЛАМЕНЬ  ОГНЕННЫЙ. \ЭНЕРГЕТИКА\  о. Владимир Цуканов    

8.  ВЕРА. ЦАРЬ. ОТЕЧЕСТВО. (О недавно прошедшем). Вадим Виноградов

9.  ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ВЕКОВ ВМЕСТЕ. (К истории отношений православия с исламом) Еп. Новгородский  Дионисий

10.   БИОГРАФИЯ ГЕН. ШТАБА ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА А.П.  БОГАЕВСКОГО

11.  А.П.  БОГАЕВСКИЙ. НА ДОН

12.  А.П.  БОГАЕВСКИЙ. ПЕРЕПРАВА ЧЕРЕЗ РЕКУ КУБАНЬ, БОИ ПОД ЕКАТЕРИНОДАРОМ.

13.   ПЕРВЫЙ КУБАНСКИЙЕлена Семенова ©

14. А.П.  БОГАЕВСКИЙ. ПЕРЕХОД ЧЕРЕЗ ЖЕЛЕЗНУЮ ДОРОГУ У СТАНИЦЫ МЕДВЕДОВСКОЙ. ПОДВИГ ГЕНЕРАЛА МАРКОВА. СТ. ДЯДЬКОВСКАЯ. РАНЕНЫЕ. СНОВА НА ДОН. ОКОНЧАНИЕ 1-ГО КУБАНСКОГО ПОХОДА.

15.  ЛЕДЯНОЙ ПОХОД. Елена Семенова ©

16.  ПОЛКОВНИК  М.О. НЕЖЕНЦЕВ

17.  ГЕНЕРАЛ  А.П. КУТЕПОВ.

18.  ГЕНЕРАЛ Б.И. КАЗАНОВИЧ

19.  ЗА ЗОЛОТОЙ ФОРЕЛЬЮ. Георгий Назимов

20.  ТОТАЛИТАРНОЕ ПОРАБОЩЕНИЕ РОССИИ. Дмитрий Барма

21.  ЧЕХАРДА.  А. Азъ-Азаренков

22.  МЯТЕЖНАЯ МАНЕЖНАЯ. Татьяна Миронова

23.  МАНЕЖНАЯ. СЦЕНАРИЙ ПРОВОКАЦИИ. Елена Семёнова.

24.  СУТЬ АНТИНАЦИОНАЛЬНОГО РЕЖИМА. Дмитрий Барма

25.  БОЛЕЗНЬ.  Странник

26 ЧЕЛОВЕК - МИЛЛИАРД. Игорь Колс

27.  О  СВЯТО  ТРОИЦКОЙ  ДУХОВНОЙ СЕМИНАРИИ  В  ДЖОРДАНВИЛЛЕ.

28. В НОВОМ ГОДУ.  Аникин С.C.

* * *   

Съ Рождествомъ Христовымъ!

ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШИМ  ВЛАДЫКАМ  РУССКОЙ ЦЕРКВИ,  ДУХОВЕНСТВУ,  МИРЯНАМ,  ВСЕМ ЧИТАТЕЛЯМ  И  ЖЕРТОВАТЕЛЯМ НА РОДИНЕ И В ЗАРУБЕЖНОЙ РУСИ, ОСНОВАТЕЛИ И  ПРАВЛЕНИЕ  "Общества Ревнителей Памяти Блаженнейшего Митрополита Антония" И  РЕДАКЦИЯ  “ВЕРНОСТЬ” С ДУХОВНОЙ РАДОСТЬЮ ВОЗВЕЩАЕТ:

«ХРИСТОС РАЖДАЕТСЯ, СЛАВИТЕ!»

 

* * *

To the Son Who was begotten of the Father before the ages without change, and in these last days was without seed made flesh of the Virgin, to Christ our God let us cry aloud. Holy art Thou, O Lord!                          (Katavasia of Christ's Nativity, Ode Thre)

CHRIST IS BORN! LET US GLORIFY HIM!

May God grant you a Blessed and Holy Feast of the Nativity and may our Good and Man Befriending God grant us the Light of true Knowledge and the Mind of Christ so that all who categorically reject unrepented Sergianism, World Ecumenism and Neo-Sergianist Globalism may soon unite in the common cup of Christ.

* * *

БУДЬ ВЕРЕН.

Епископ Иосиф Вашингтонский

                                     «Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни» (Апок. 2, 10)

    В переживаемое нами, исключительно-страшное время, когда открыто провозглашается безбожие в разных формах, пропагандируемое и поддерживаемое власть имущими, и безумные сатанисты уже не скрывают себя, но выступают явно, демонстрируя поклонение сатане и служение темной бесовской силе, при покровительственном отношении со стороны государственных властей – призыв Господа, через св. Апостола Иоанна Богослова (Апокалипсис) – БУДЬ ВЕРЕН, - приобретает особенную остроту, важность и значение.

    Будь верен!

    Верен кому и чему?

    Будь верен, конечно, прежде всего своему Творцу – Богу, а никак не врагу Божию – сатане, который хочет нашей погибели.

    Стоит заметить, что современный человек, в большинстве случаев считает веру в Бога еще кое-как, а вот веру в существование врага Божия – сатаны, как что-то абстрактное или просто не существующим.

    Итак, возвращаясь к теме о верности: будь верен Богу на самом деле, а не только на словах как фарисеи-лицемеры. Многие в наше время открыто служат сатане, даже того не подозревая (например, принимая в свое мировоззрение его идеи, которыми так кишит современный мир), но не мало и таких которые делают вид, будто служат Богу, а в действительности угождают ему, творя дела его.

    Будь верен Христу – Спасителю, Который крестными страданиями Своими искупившего нас от грехов, проклятия и смерти и отверзшему нам врата блаженной вечности.

    Будь верен Церкви – не какой-либо сомнительной «юрисдикции» или «деноминации» и не какому-либо отдельному иерарху или духовному лицу, а Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви основанной не людьми, а Самим Христом-Спасителем на твердом камне исповедания Его Божества. Той Церкви, которая есть «Столп и утверждение Истины» (1 Тим. 3, 15) и одна только непогрешима,  и никогда в целом заблудиться не может.

    Будь верен богомудрому учению Святых Отцов Церкви,  которое общепризнанно и общепринято ВСЕЮ Церковью как истинное, и их церковным постановлениям и законоположениям, утвержденным голосом всей Церкви на Вселенских и Поместных Соборах в так называемых канонических правилах,  и не ставь себя судией над ними.

    Многие, в наши дни, дерзают безумно говорить, что они якобы «веруют в Бога» и даже во Христа, но Церковь не признают и учение Церкви самоуверенно и самонадеянно противоставляют свои собственные, нередко совсем сумбурные и бессмысленные, с церковной точки зрения, измышления.

    Не умничай, полагаясь на свои домыслы.

    Стоит помнить выражение св. Отца Церкви святого Священномученика Киприана Карфагенского (210-300) – «Кому Церковь ни Мать, тому Бог не Отец». Он своею мученической кончиной засвидетельствовал свою верность Христу.

    Будь верен, наконец всем дошедшим до нас из глубины веков благочестивым преданиям, священным традициям и обычаям, укоренившимся в нашем православном церковном быту (обиходе), которые не противны Слову Божию и Учению Святой Церкви.

    Но жаль, бывают случаи, когда «ревность не по разуму» получают те, которые задерживают мелочь и пропускают самое главное в частном обиходе (быту).  Это может иметь самые серьезные и неблагоприятные последствия – если вовремя не обратить на это внимание.

    Вот это, в самых общих чертах, краткое исповедание нашей ВЕРСТИ – той Святой Истине, которую так злобно поносят и настойчиво стараются подорвать и искоренить в нашем христианском сознании враги Божии, явно или тайно служащие сатаны.

    Будь действительно верен, а не кажись только верным по одной внешней видимости.

    «Горе вам книжники и фарисеи, лицемеры» (Мат. 23,13) – так многократно грозил Господь тем, которые считали себя духовными вождями, а в действительности были только «слепые вожди слепых» (Мат. 15,14) и грубыми нарушителями важнейших заповедей Божиих которые «оцеживали комара, а верблюда поглощающие» (Мат. 23, 24-25).

    Не забудем, как говорил Святитель Игнатий (Брянчанинов) что «Величайшее злодеяние на земле – убиение Сына Божия – было совершено фарисеями.

    Будем же верны Богу, но верными по настоящему, а не по фарисейски! Аминь.

 Вашингтон, 12-12-2010

 

БЕСЕДА НА РОЖДЕСТВО ХРИСТОВО.

Прот. Карп

 

     Дева днесь Пресущественнаго

     Рождает, и земля вертеп Неприступному

     Приносит, ангели с пастырими славословят,

     Волхви же со звездою путешествуют:

     Нас бо ради родися Отроча младо,

     Превечный Бог.

Вот одна из церковных песней на праздник Рождества Христова, воспетая свыше просвещенным церковнослужителем цареградского Софийского храма святым Романом. В ней кратко, но ясно излагается история Рождества Христова, - высказывается, Кто ныне рождается и от Кого, где рождается и для чего, как встретили Новорожденного и небо, и земля, и ангелы и человеки.

Кто ныне рождается? Пресущественный, превечный Бог, - Тот, Кто был, прежде всего, сущего в мире, прежде самого мира и времени; Кто рожден от Бога Отца прежде всех веков – собезначален и совечен Ему; днесь рождается Единородный и Единосущный Богу Отцу Сын Божий.

От Кого рождается Он? От Девы. Дева днесь Пресущественнаго рождает. Как Дева рождает? Она рождает вопреки уставам естества. Да, не мы перед недоумеваем, слыша эту тайну. Еще до нас изъявляли подобное недоумение праведный Симеон, один из числа 70-ти толковников. Он, при переложении книги пророка Исаии с еврейского языка на греческий, дойдя до слов: се Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, усумнился было и хотел их изгладить в своей рукописи, но ангел Господень, явившийся ему, удержал его руку и сказал ему: «веруй тому, что написано; ты сам узришь событие величайшего таинства, ибо не увидишь смерти, доколе не узришь имеющего родиться от Пресвятой Девы Христа Господня». Симеон послушался ангела и ждал времени исполнения пророчества. Действительно, через 277 лет Симеон сподобился принять на свои руки рожденного от Пресвятыя Девы Марии Господа, и, возблагодарив Бога, давшего спасение Израилю, мирно испустил дух свой. А и Сама Пресвятая Дева Мария Богородица, как давшая обет Богу навсегда остаться в девстве и обрученная святому старцу Иосифу только для хранения девства, разве не отвечала недоумением на благовестие ангела Гавриила о зачатии и рождении от Нея Сына – не спрашивала его: как будет это, когда Я мужа не знаю – не причастна браку? Но архангел Гавриил сказал Ей в ответ: Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя, посему и рождаемое, как Сын Божий будет свято – без греха прародительского. Значит, при зачатии и рождении Пресущественнаго от Девы, действовать будут не слабыя силы сотворенной природы – не уставы естества, а всемогущая сила Божия. Дева рождает Пресущественнаго безболезненно, нетленно, оставшись по прежнему Девою, подобно, как древо износит из себя плод без вреда и болезни для себя и как купина, по словам Иоанна Дамаскина, горела и не сгорала. О глубина богатства и премудрости и разума Божия! Яко не испытати судов Его, и не исследовати путие Его (Рим 11.33).  Бог идеже хощет, побеждается естества чин.

Где рождает Дева Богомладенца? В вертепе. Земля вертеп неприступному приносит. Что это за вертеп? Пещера горы, на которой стоял Вифлеем, куда загоняли пастыри домашний скот в ненастную погоду. В Вифлееме, городе Давидовом, куда пришли из Назарета Пресвятая Дева Мария и праведный Иосиф, как потомки Давида, по случаю народной переписи, назначенной тогда римским кесарем Августом, было такое огромное стечен7ие народа, что для бедной родительницы не нашлось удобного помещения ни в одном доме.

Богородица с обручником вынуждены были искать себе места вне города. Вблизи города был скотский вертеп, и – они в нем приютились. Здесь Дева родила Младенца, Сама спеленала и положила Его в яслях. О крайнего Божия к нам снисхождения и безмерного человеколюбия! Тот, Кого не вмещает небо и небо небес (3 Цар. 8, 27), Кто живет во свете неприступном, Который есть сияние славы Отчей, Который покрывает небо облаками, - является на землю в виде слабого Младенца, укрывается в вертепе, возлегает в скотских яслях, повивается убогими пеленами…

Для чего Господь Славы, Царь неба и земли, образ Отчей ипостаси, Сын Божий подъемлет такое уничижение? – Ради нас человеков – для того, чтобы – с одной стороны – восстановить в нас падший Образ Божий, расторгнуть плепици наших прегрешений, возвести нас из глубины скотоподобия на высоту богоподобия, вознести из земной юдоли плача в горния и светлыя обители Отца Небесного, а с другой стороны, - чтобы научить нас бить подражателями детского незлобия, младенческой простоты и доверчивости, не гнушаться бедности, избегать роскоши, чтобы внушить нам поставлять величие в смирении высоту в уничижении.

Как встретили новорожденного Младенца небо и земля, ангелы и человеки? Ангелы с пастырями славословят, волхвы же со звездою путешествуют. В чем рождения Христа Спасителя ангел небесный в божественном свете предстает вифлиемским пастырям, которые стерегли стада ночью в поле, и говорит им: не бойтесь, Я возвещаю вам великую всемирную радость: теперь родился вам в городе Давидове Спаситель, именно Христос Господь. И вот как узнать Его: вы найдете спеленнаго Младенца, лежащего в яслях. С ангелом вдруг явилось многочисленное воинство небесное, хвалящее Бога и взывающее: слава в вышних Богу и на земле мир; в человеках благоволение. Пастыри по слову ангела, спешат в Вифлеем, и пришеде туда, находят Марию, и Иосифа, и Младенца, лежащего в яслях, рассказывают о том, что возвещено было им от ангела,  и все слышавшие дивятся речам их. После сего пастыри возвращаются к своим стадам,  славя и хваля Бога за все то, что слышали и видели.
А что это за волхвы и звезда, с которою они путешествуют? Волхвы были главные начальники отдельных областей, обыкновенно в священном писании именующиеся царями, знакомыми с астрономией, - наукою звездочетства. Однажды они, занимаясь рассматриванием светил небесных, увидели на востоке новую необычайную звезду; остановившись на ней всем своим вниманием, начали сравнивать ее с прочими звездами и сличать с кометами и, по долгом исследовании, нашли, что она на них не похожа.

Пораженные новостью и необычайностью звезды, волхвы заключили, что она знаменует что-нибудь необыкновенное. В то время по свету ходила молва, что из Иудеи выйдет некогда Властитель вселенныя. В сообразности этой молвы, особенно по внушению Божию, как учит Святый Лев, папа римский, волхвы положительно решили, что явившаяся звезда есть звезда норожденного Царя иудейского. Запасшись на дорогу всем нужным, они пошли, каждый из своей страны, Мелхиор из Персии, Гаспар из Аравии, Валтассар из Эфиопии, по направлению и указанию звезды и через девять месяцев от времени появления ея достигли Иерусалима. В Иерусалиме, узнав от царя Ирода Идумеанина, где Христос рождается, отправились в Вифлием. Звезда, скрывшаяся было при входе волхвов в Иерусалим, опять показалась, как только они вышли из Иерусалима и, доведши их до Вифлеема, ниспустилась с высоты книзу – к земле над тем самым местом, где находился новорожденный царь. Волхвы входят в дом, видят Младенца с Материю Его Мариею, падают и поклоняются Ему. Потом, открывши сокровища свои, подносят Ему дары: злато, ливан и смирну – золото как царю, ладан как Богу, смирну, как человеку умеющему умереть за грехи мира (ибо смирною на востоке намащали тела умерших). После поклонения Богомладенцу, волхвы возвратились в свои страны, и там были начатком христианства среди язычества.

Вот, братие христиане сущность и объяснение церковной песни: Дева днесь Пресущественнаго рождает и проч... От Девы ныне рождается не простой человек, а вместе и Бог; в лице Рожденного соединяется два естества,  Божеское и человеческое и соединяются нераздельно, непреложно, неизменно и неразлучно; по Божеству Он рождается прежде всех веков от Бога Отца по человечеству рождается во времена от Пресвятые Девы Марии творческим действием Духа Святого. Хотя тайна вочеловечения Сына Божия непостижима для ума земнородных: однако избранные Божии от недоумения восходят к благоговению пред Богом и преданности воле Божией. Хотя обстановка плотского рождения Богочеловека не завидна: Он является на землю в крайней бедности и уничижении; не смотря на то, с рождением Его, вся тварь проходит в движение, спешит на поклонение Ему, как Творцу своему, и несет от себя дары: Ангелы – пение, небеса – звезду, пастыри – чудо, волхвы – сокровища, земля – вертеп, пустыня – ясли, люди – Матерь Деву.

Миннеаполис, 1975

 

 

ЯД МОДЕРНИЗМА

Епископ Иосиф Вашингтонский

                                                    «… Я знаю, что по отшествии моем войдут к вам лютые волки, не щадящие

                                                 стада; и из вас самих восстанут люди, которые будут говорить превратно,

                                                дабы увлечь учеников за собою. Посему бодрствуйте…» (Деян. 20, 29-31)

    Эти предупреждения св. Апостола Павла не перестают исполняться до настоящего времени. Сколько появилось всевозможных учений за последние две тысячи лет и сколько внутри самой Церкви Христовой восставало таких, которые «буду говорить превратно» (Деян. 20, 30), искажая Христово учение «дабы увлечь учеников за собою» (Деян. 20, 30), - нет им числа!

    Но на одну вещь стоит обратить внимание, как указывают наши Святители, это то, что ереси повторяются, только во внешне другой форме.

    В первые века христианства особенно ознаменовались появлением целого ряда зловредных ересей, пытавшихся в корне изменить Христово Учение, но они были изобличены и решительно осуждены в апостольских посланиях и Вселенскими соборами, установившими на вечные времена, в полном согласии со Словом Божиим и Священным Преданием Церкви.

    Правым исповеданием этих истин признавалось то, «ВО ЧТО ВЕРОВАЛИ ВСЕ, ВО ЧТО ВЕРОВАЛИ ПОВСЮДУ, ВО ЧТО ВЕРОВАЛИ ВСЕГДА» (Архиеп. Аверкий). Это правое или Православное учение христианской веры установлено вполне и окончательно и не подлежит с тех пор никаким переменам или видоизменениям до скончания века, что и было на Соборах торжественно провозглашено и закреплено апостольской АНАФЕМОЙ, выраженной св. Апостолом Павлом так: «Если даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема… кто будет благовествовать вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал. 1, 8-9).

    И как часто в наше злокозненное (зло-коварное) и шаткое время можно встретить людей из русской интеллигенции, которые называют себя «христианами» – позволяют себе возмущаться этой апостольской анафемой, или же кощунственно насмехаться над ней, не зная,  о чем они говорят.

    Но жаль в наше время,  усилилось внутри самой Церкви т.н. «веяние» или «движение»,  которые внешне не всегда напоминают ереси или догматические отклонения, но внутренне, под предлогом якобы необходимых «реформ» – подрывают самые основы христианского учения о вере и благочестии, стремясь сделать его «солью обуявшей» (Мат. 5, 13) т.е. соль потерявшей силу.

    Это так называемый «модернизм» или своевольное вольнодумство, проявляющееся в тех или иных вопросах христианской веры и христианского благочестия. Сюда так же можно отнести и т.н. "сергианизм" или "сергианство",  который, особенно в последнее время начинает приобретать формы ереси или служения врагу рода человеческого.

    Модернизм, на который многие смотрят легко, так же как и на «сергианство», не видя в них той губительной духовной опасности, которую они собою представляют, они распространяются благодаря «теплохладности» большинства современных христиан. Между тем это настоящий духовный яд, отравляющий и убивающий подлинную духовную жизнь и постепенно умерщвляющий христианские души.

    В чем же сущность этого столь модного теперь модернизма и «сергианства»?

    В том, что они потакают (потворствуют) всем человеческим страстям, отводя людей от сознания безусловной необходимости для спасения решительной и непрерывной борьбы со всеми страстями и похотями (Мк. 8, 34-37; Гал. 5, 24). Общий фундамент для модернизма и сергианства это – лукавство. Они вроде и не отвергают прямо ясных и категорических положений христианского учения и православия, но они и не видят в Христовом Учении и Предании Церкви, основанном на этом Учении, ничего прочного и непоколебимого: по их мнению, все можно как-то «смягчить», видоизменить, приспособить к страстям человека, примерить с миром сим во зле лежащем. Иными словами: - модернизм и сергианство – это религия неограниченного компромисса, для которой все возможно, все позволено. Это не чистое вино Христовой Истины, а вино разбавлено водой, в котором от вина остался только цвет вина.

    Этим жутким, по существу, путем пошла часть духовенства в предреволюционной России, и,  жаль, в последние годы тоже. Они хотят строить Церковь и Царство Божие на земле.

    Для тех, кто желает идти верным и незаблудным (т.е. не сбившимся) путем для вечности, необходимо совершенно отринуть всякую тень модернизма и иже с ними, и решительно отвернуться от всех современных самозванных лжеучителей и лжебогословов проповедующих какое-то «нео-христианство» или «нео-православие» и стать верными и послушными духовными сынами и дочерьми подлинных столпов нашей православно-христианской веры: Оптинских Старцев, Святителей Феофана Затворника, Игнатия Брянчанинова, Святителей Зарубежной Церкви: Филарета, Антония, Анастасия, Виталия, Аверкия, Св. Праведного Иоанна Кронштадского и иже с ними, в чем да поможет нам Господь. Аминь.

             Вашингтон, 2010

 

 

 

НОВОГОДНЯЯ ПЕСНЬ

                        Сергей Сергеевич АНИКИН

 

Новый год не за горами.

Целый год он будет с нами.

Пусть от наших дел, друзья,

Крепнет нации семья,

Пусть грядущий новый год

Нам Победу принесёт!

Чтобы мы могли сказать:

«Русь нам стоило спасать!».

Русским Духом пахнет здесь,

От земли и до Небес,

От окраин до окраин,

От морей и до морей,

Русский Дух во всём хозяин:

Открывайте шире дверь!

Пусть он выметет углы

От тюрьмы и от сумы,

Пусть он станет в помощь Нам –

Нас узнают по делам.

Эй, родня, природа, род –

Родина к себе зовёт!

В сердце дышит Божий Глас:

«Это ты от смерти спас

Русь Святую, этнос, род?

Ты питал простой народ,

Словом Правды ложь разя?

Говорил: так жить нельзя?

А показывал ли путь,

Храбро подставляя грудь?

Ты о Трезвости мечтал,

Закаляя дух, как сталь?»

Славься! Славься, Русский род

Прибавлением забот

И детей рождением –

В этом суть спасения!

Укрепляйте сердце, братья,

Русским Духом, и челны.

Русь держите дружной ратью,

Потому что Русь есть МЫ!

Мы с тобою, наш Народ,

Входим вместе в новый год.

Каждый день для нас есть нива –

Поле наших славных дел,

Русь моя роднёю жива,

С ней живи, коль сердцем смел!

Трезвый – значит оптимальный,

Лучший, верный человек.

Род любить – это нормально:

Сохранишься сотни лет.

Каждый миг разись с врагом,

Побеждать стремись!

Смысл нашей жизни в том,

Чтоб улучшить жизнь.

С Новым годом!!!

Он к себе

Манит нас Победой!

Будь с Народом заодно,

Вкус побед отведай.

С Новым годом!!!

Пусть мороз

Крепит стужей мысль.

И ещё: не вешать нос!

За руки возьмитесь:

«Хоровод, хоровод,

Здравствуй, здравствуй,

                              Русский год!»

                                                                            2011

 

 

ON NOT ROCKING THE BOAT

DR. Vladimir Moss

     “Hide the truth,” goes the popular Greek saying, “and you hide Christ.” “Publish – and be damned!” might be the nearest modern equivalent, in which “damnation” comes from the court of public opinion, not God. The difference is important. Publishing the truth often comes at a price. We have to choose the price: damnation by men - or by God…

     But is it always necessary to publish the truth? True: the Apostle Paul says: “Have no fellowship with the unfruitful works of darkness, but rather reprove them” (Ephesians 5.11). But are we not also supposed to hide our neighbour’s sins, leaving the judgement to God? After all, the Lord Himself says: “Judge not, that ye be not judged” (Matthew 7.1). Not so, says St. John Chrysostom, commenting on the Apostle’s words. “Paul did not say ‘judge’, he said ‘reprove’, that is, correct. And the words, ‘Judge not that ye be not judged’ He spoke with reference to very small errors…”[1]

     So we should hide our neighbour’s sins when they are small, but reprove and expose when they are large and provide a bad example to others – “a little leaven leavens the whole lump”. Indeed, to hide them, and not to reprove them, is a serious sin, according to the same Apostle. “It is reported continuously that there is fornication among you, and such fornication as is not so much as named among the Gentiles, that one should have his father’s wife. And ye are puffed up, and have not rather mourned, that he that hath done this deed might be taken away from you. For I verily, as absent in body, but present in spirit, have judged already, as though I were present, concerning him that hath so done this deed, in the name of our Lord Jesus Christ, when ye are gathered together, and my spirit, with the power of our Lord Jesus Christ, to deliver such an one unto Satan for the destruction of the flesh, that the spirit may be saved in the day of the Lord Jesus… For… do not ye judge them that are within [the Church]?... Therefore put away from among yourselves that wicked person” (I Corinthians 5.1-5, 12-13).

     If even the major sins of laypeople should be judged in public by the Church, what about the canonical sins of hierarchs? It seems obvious that they, too, should be judged – and in public. After all, that is what the canon law of the Holy Church prescribes. And if the major sins of laypeople, which are usually done in private and affect only a small group of people, should be judged in public, then a fortiori the canonical sins of hierarchs, which are usually done in public and affect many more people, directly and indirectly, should be judged in public. It follows, of course, that public protests against public canonical transgressions - we are assuming that, as is usually the case nowadays, private exhortations achieve nothing and the hierarchs themselves do not correct themselves - are not only permissible but obligatory.

     However, this conclusion is disputed by many – especially among the clergy. The practice among clergy of almost all Orthodox jurisdictions today is to cover up each other’s sins, as if the clergy were (as in medieval Catholicism) a kind of closed corporation that exists only to serve the interests of its members, and not the salvation of all the rational sheep of Christ. When protests against the sins of the clergy arise from the lower ranks of the Church, these are usually sternly rejected as being “ill-conceived” (even when their truth is not disputed), “ill-timed” (there never seems to be a right time to protest), or “not the business of laypeople”. If the protests gather pace, and the transgression can no longer be hidden from public view, then the protesters are accused of “rocking the boat”, of shaming the Church before the world outside, even of preventing other people from joining the Church…

     Let us look at these arguments a little more closely. 

*

     But let us first concede this to those who wish to suppress the whistle-blowers: it would be better for all if the scandals of the Church could be healed by the bishops without the intervention or protests of the laity. That is, after all, the function, or one of the functions, of the hierarchy; we elect a man to the hierarchy precisely because we believe him to have the knowledge and the courage to heal the wounds of the Church through the grace that is given him in the sacrament of ordination. The problem is: by the Providence of God there has not been a time since the Apostolic age when the hierarchy has been able to rule the Church in accordance with the holy dogmas and canons without the help of the lower clergy and the laity…

     If we look at the history of the Orthodox Church, we are struck by the constant struggle for the faith and canonical order – and the involvement of all ranks of the Church in that struggle. “Peace on earth”, in the sense of freedom from internal dissension and quarrels, was never the destiny of the Church on earth. In the period of the Ecumenical Councils, not only were bishops and patriarchates constantly warring against each other: the laity, too, often rose up publicly against their hierarchs when they betrayed the faith.

     Sometimes order was restored only through the intervention of the kings – as the holy Emperors Marcian and Pulcheria intervened at the Fourth Ecumenical Council. St. Isidore of Pelusium approved of this intervention, writing: “Formerly, when those who had lived an evangelical and apostolic life were crowned with the priesthood, the priesthood was fearful by right for the royal power; but now the royal power is fearful to the priesthood. However, it is better to say, not ‘priesthood’, but those who have the appearance of doing the priestly work, while by their actions they insult the priesthood. That is why it seems to me that the royal power is acting justly.”

     It was acting justly, in Isidore’s view, because “although there is a very great difference between the priesthood and the kingdom (the former is the soul, the latter – the body), nevertheless they strive for one and the same goal, that is, the salvation of citizens”. [2]

     Nor were these struggles only against manifest heretics, such as Arius or Nestorius. St. Theodore the Studite is noted as much for his struggles against the holy Patriarchs Tarasius and Nicephorus as against the iconoclast heretics. And the major struggles of the mid-ninth century were as much between Patriarchs Photius and Ignatius, both holy men, as between them and the heretical Pope Nicholas…

     In this period, Christians of all ranks appear to have been much less inhibited about criticizing their hierarchs than they are today. The argument so often employed today to suppress dissent – “This is the hierarchs’ business, not yours” – was rejected by in the Early Church. Thus we read in The Institutions of the Apostles, “these sheep are not irrational but rational creatures – and we say this lest at any time a lay person should say, ‘I am a sheep and not a shepherd, and I have no concern for myself: let the shepherd look to that, for he alone will be required to give account for me.’ For even as the sheep that will not follow its good shepherd is exposed to the wolves, that is, to its destruction, to also the sheep that follows a bad shepherd is likewise exposed to unavoidable death, since the shepherd will devour him. Therefore, take care to flee from the ravening shepherd.”

     The best hierarchs of the time bemoaned the anarchy of conflicting opinions in which the most vainglorious and ill-informed were often the most eagerly heard. But they did not take this as an excuse to suppress dissent, but rather bewailed a general lack of zeal for curing the ills of the Church in a thorough-going manner. Thus St. Basil the Great wrote: “[In the Church] one must get to the bottom of the problems, so as to eradicate the sickness from its very root.”[3] And St. John Chrysostom said: “A want of zeal in small matters is the cause of all our calamities; and because slight errors escape fitting correction, greater ones creep in.”[4]

     These holy hierarchs also bewailed the bad impression that the internal quarrels of the Church made on those outside. However, this did not inhibit them from convening synods to depose heretics and evil-doers in the full glare of public scrutiny. Evidently they believed that glasnost’ was the price that had to be paid for true perestroika

     From about the tenth century, the internal quarrels of the Churches appear to have died down, at any rate in the East. But this is a deceptive impression: in these periods of comparative peace, leading Christians took it upon themselves to sound the alarm still more urgently, as if this peace was the peace of impending spiritual death. Consider, for example, the Letter on Confession by St. Simeon the New Theologian (+1022):

     “It is permissible for an unordained monk to confess us. You will find this to be the case everywhere. This is because of the vesture and likeness [proschema] given by God as the monk’s inheritance and by which monks are named. So is it written in the God-inspired writings of the Fathers, and you will find this to be the case should you chance to examine them. To be sure, prior to the monks only the bishops had that authority to bind and loose which they received in succession to the Apostles. But, when time had passed and the bishops had become useless, this dread authority passed on to priests of blameless life and worthy of divine grace. Then also, when the latter had become polluted, both priests and bishops becoming like the rest of the people with many – just as today – tripped up by spirits of deceit and by vain and empty titles and all perishing together, it was transferred, as we said above, to God’s elect people. I mean to the monks. It was not that it had been taken away from the priests and bishops, but rather that they had made themselves strangers to it…

     “… The Lord’s disciples preserved with all exactitude the rightness of this authority. But, as we said, when time had gone by, the worthy grew mixed and mingled with the unworthy, with one contending in order to have precedence over another and feigning virtue for the sake of preferment. Thus, because those who were holding the Apostles’ thrones were shown up as fleshly minded, as lovers of pleasure and seekers of glory, and as inclining towards heresies, the divine grace abandoned them and this authority was taken away from them. Therefore, having abandoned as well everything else which is required of those who celebrate the sacraments, this alone is demanded of them: that they be Orthodox. But I do not myself think that they are even this. Someone is not Orthodox just because he does not slip some new dogma into the Church of God, but because he possesses a life which keeps harmony with true teaching. Such a life and such a man contemporary patriarchs and metropolitans have at different times either looked for and not found, or, if they find him, they prefer [to ordain] the unworthy candidate instead. They ask only this of him, that he put the Symbol of the faith down in writing. They find this alone acceptable, that the man be neither a zealot for the sake of what is good, nor that he do battle with anyone because of evil. In this way they pretend that they keep peace here in the Church. This is worse than active hostility, and it is a cause of great concern…”[5]

     St. Symeon’s chastisement of the Byzantine Church at the apparent height of its glory is astonishingly harsh. The Orthodoxy of the hierarchs of his time, he says, is purely formal: they are neither “zealots for the sake of what is good” nor do they “do battle with anyone because of evil”. While pretending to “keep peace here in Church”, they are in fact waging war against God.

     The hierarchs he is describing are what the Lord calls “hirelings” in the Gospel. The hireling is not a wolf in sheep’s clothing, that is, a heretic, but neither is he a true shepherd, for he “is a hireling, and not the shepherd, whose own the sheep are not” (John 10.12). Nevertheless, he may well belong to the external organization of the True Church and receive the honour of a true shepherd. But he flees when the wolf comes and allows the sheep to be scattered, because he “careth not for the sheep” (John 10.13).

     Commenting on this passage, St. Gregory the Great writes in his Homilies on the Gospel: “He flees, not by giving ground, but by withholding his help. He flees, because he sees injustice and says nothing. He flees, because he takes refuge in silence…”

     And “by silence,” as another great Gregory, the Theologian, says, “God is betrayed…”

 

*

 

     Turning now to the present day, it would be a very bold (and foolish) man who would claim that the True Orthodox Church today is not in an even worse condition than the Church in tenth-century Byzantium. Formally speaking, our bishops are Orthodox: none of them confesses the heresies of ecumenism or newcalendarism or sergianism. They condemn (although sometimes not very loudly) the obviously heretical and apostate patriarchs of “World Orthodoxy”. But “someone is not Orthodox just because he does not slip some new dogma into the Church of God”, as St. Symeon says. If he does not confess a certain heresy, but allows it to infect the flock, then he is a hireling, and not a true shepherd. And this is happening in our Church – notably with regard to the soteriological and other heresies of Fr. John Romanides and his many followers and admirers in World Orthodoxy. Moreover, many other injustices and scandals are not being corrected, and the absolutely necessary sacramental unity that should exist between the True Orthodox Churches of different nationalities is being sabotaged…

     The result is that many laypeople, especially (but not only) in the diasporas, are receiving tragically little pastoral care and instruction. Meanwhile, other people from other jurisdictions who are seeking the truth are being repelled by the uncorrected scandals they see in the Church. They look for the good works that will prove our faith – and do not see them.

    The Apostle Paul calls on Timothy to “reprove, admonish and exhort” “in season and out of season” (II Timothy 4.2). But for today’s hierarchs every season seems to be out of season when it comes to rebuking and disciplining those who are destroying the Church. In such a situation, one would expect a multitude of whistle-blowers to come forward from the lower ranks in order to call the hierarchs to carry out their duty. But the strange and alarming thing is that as the Church becomes weaker and weaker, so the protests become fewer and fewer and fainter and fainter. Nor - except in a very few cases - does the recent and terrifying example of the fall of the Russian Church Abroad appear to have inspired our leaders with a godly fear that the same could happen to them.

     Let us linger a little longer on the example of the Russian Church Abroad. The present writer remembers how, as early as the mid-1970s, hierarchs such as Archbishops Averky and Nikodim and laymen such as Professor Ivan Andreyevsky were deeply worried by the lack of a truly confessing stand in the Church against the heretics of World Orthodoxy. But all three men died in 1976, and the torch of protest was handed on to lesser men who commanded less respect – and were in any case told to shut up. Only the holy Metropolitan Philaret paid heed to their protests and sympathized with them – and to some extent succeeded in stopping the rot through the anathema against ecumenism in 1983. But when he died in 1985, and then Bishops Gregory Grabbe and Anthony of Los Angeles died in the mid-1990s, the way was open for the remaining hierarchs to “reinterpret” the 1983 anathema, join the Cyprianite schismatics, and then, in 2000, to vote for joining World Orthodoxy. From 2001 protests were punished by excommunications. And so it was a “purified” Church that finally joined the apostates in 2007…

     In the True Orthodox Church of Greece today, the disease is different, but the situation is no less serious. Only very few seem to recognize that fact. Everything is covered by an eerie silence, as under snow in winter…

     But this is not the silence of the prudent man who realizes that there is a time to speak and a time to keep silence. This is the silence of the hireling who is fleeing from the calls of his conscience and his pastoral duty… And the exhaustion of laypeople who have come to believe that nothing can be changed in the Church, that it is not their business, and that they must simply accept the status quo without protest, say “axios!” (worthy) to him who is “anaxios” (unworthy), hibernate, and quietly lose all hope…

     But there is always hope, because, as St. Ambrose of Optina once said when he was in conflict with the Russian Holy Synod, “there is a Vladyko above all Vladykos”, the Lord Jesus Christ. He is “the Shepherd and Bishop of our souls” (I Peter 2.25). And He is the Helmsman who will always guide the ship of the Church to the safe harbour of the Kingdom of heaven. 

*

     Finally, let us look more closely at the metaphor of “not rocking the boat” and develop it a little.

     The Church, as we know, is compared to a boat whose Captain is Christ and whose chief rowers are the hierarchs. When a storm arises from outside the boat, the hierarchs wake up the supposedly sleeping Christ (He gives the impression of sleeping only in order to give them the opportunity to act), and He calms the winds and the waves. That is the right order, the canonical order.

     But what if the rowers themselves are asleep? Then the passengers have to act in order to wake up the rowers. And how can they do this without rocking the boat?

     “But rocking the boat will let in water from outside,” goes the objection. Hardly. After all, the boat is already in a storm, and is already letting in water from all sides. A little rocking from within will hardly make the situation significantly worse. In any case, if the rowers are not woken, the whole boat will inevitably capsize sooner or later.

     “But how can that be, when the boat is unsinkable?” continues the objection. However, no boat, in the sense of a Local Church, is unsinkable. In 1905 St. John of Kronstadt gave the Russians a list of distinguished Local Churches, such as the Carthaginian, which had been wiped off the face of the earth, and warned them that the same could happen to the Russian Church. If St. John could say this of a Church that was the largest in history, and was even at that time nourishing hundreds of thousands of future new martyrs in her bosom, then no Local Church, however ancient and venerable, is unsinkable.

     It is only the rightly confessing Church that is unsinkable; while the Church cannot be destroyed everywhere, she can be destroyed anywhere – that is, there is no Local Church in any part of the world which can be sure that she will not fall away from the truth. The Lord promised that the Church built on the Rock of the true faith would prevail over the gates of hell, and we must always preserve a lively faith in this truth. Holding it, we know that even if our Local Church falls, there will be another somewhere else that remains in the truth, and that “help and deliverance will come from another quarter”, as Mordecai said to Esther (Esther 4.14).

     It is an attribute of fallen human nature to seek the illusion of security, infallibility or indestructibility, in something concrete, material and locatable. Thus the Jews sought to anchor their feeling of eternal superiority in the fact that they were “the sons of Abraham” – in a genetic, not a spiritual sense. And the Roman Catholics sought a guarantee of their Church’s infallibility in its location – Roma eterna et invicta. But the Church, as St. Maximus the Confessor taught, does not consist in genes or spatial location or anything material, but in the right confession of the faith. And that faith can disappear like the wind if God withdraws it from a soul – “the Spirit blows where It wishes” (John 3.8)…

     But there is an important corollary to this truth: since the faith can be lost by any Church in any place, whatever its nationality or reputation, it has to be fought for with every ounce of reason, strength and passion. Our respect for the clergy and the grace of the priesthood should allow them time to correct their mistakes themselves. But when we see that the clergy do not deserve respect, and that the grace they have received is being trampled on to the potential damnation of the whole Local Church, it is time for the lower ranks to act. For there is no salvation in following a “canonical” hierarch when he is not following the canons. Such “canonicity” is a lie and hypocrisy…

     Let us conclude with some quotations from the Holy Fathers:

     “Anarchy is altogether an evil, the occasion of many calamities, and the source of disorder and confusion… However, the disobedience of those who are ruled is no less an evil… But perhaps someone will say, there is also a third evil, when the ruler is bad. I myself, too, know it, and it is no small evil, but a far worse evil even than anarchy. For it is better to be led by no one that to be led by one who is evil. For the former indeed are often saved, and often in peril, but the latter will be altogether in peril, being led into the pit of perdition.

     “How, then, does Paul say, ‘Obey them that have the rule over you, and submit yourselves’? Having said above, ‘whose faith follow, considering the end of their conversation,’ he then said, ‘Obey them that have the rule over you and submit yourselves.’ ‘What then,’ you say, ‘when he is wicked, should we not obey?’ Wicked? In what sense? If in regard to faith, flee and avoid him, not only if he is a man, but even if he is an angel come down from heaven; but if in regard to life, do not be over-curious…”[6]

     “’But so-and-so,’ you say, ‘is a decent man, is a Priest, lives in great self-control, and does this and that.’ Do not talk to me about this decent person, this self-controlled, pious man who is a Priest; but if you like, suppose that this man is Peter, or Paul, or even an Angel come down from heaven. For not even in such a case do I regard the dignity of their persons… For our reckoning is not with our fellow-servants, but with our Master, and to Him we shall give an account for all that we have done in our life.”[7]

     “When there is no one to support the cause of true religion, we ought alone and all unaided to do our duty…”[8] 

                                December 6/19, 2010.

                                St. Nicholas the Wonderworker.


          [1] St. John Chrysostom, Homily 18 on Ephesians.

          

            [2] St. Isidore, Tvorenia (Works), Moscow, 1860, vol. 3, pp. 400, 410 (in Russian).

           

            [3] St. Basil the Great, Letter 156.

           

            [4] St. John Chrysostom, Homily 1 on Galatians.

 

        [5] St. Symeon the New Theologian, Letter on Confession, 11, 13; translated in Alexander Golitzin (ed.), St. Symeon the New

       Theologian. On the Mystical Life. The Ethical Discourses, Crestwood, N.Y.: St. Vladimir’s Seminary Press, 1997, pp. 196, 198-199.       

         [6] St. John Chrysostom, Homily 34 on Hebrews, 1.

        [7] St. John Chrysostom, First Baptismal Catechesis, 5.

            [8] St. Basil the Great, On the Holy Spirit, 30.

 

***********************************************************************

        КНИГИ Д-ра Владимира Мосса:

        BOOKS  by Dr. Vladimir Moss:         www.orthodoxchristianbooks.com

 

***********************************************************************

 

КАК НЕ ПОСАДИТЬ КОРАБЛЬ НА МЕЛЬ

ИЛИ

К ВОПРОСУ О НЕРАСКАЧИВАНИИ ЛОДКИ.

Др. Владимир Мосс

 (Перевод с английского: Валентин Щегловский)

    "Скройте правду, -- гласит популярная греческая поговорка, -- и вы скроете Христа". "Опубликуйте -- и вас проклянут!" -- таков возможно наиболее точный современный ее эквивалент, в котором "проклятие" приходит от суда общественного мнения, а не от Божьего. Разница важна. За публикацию правды надо платить. И мы должны выбирать цену: кем быть проклятыми -- людьми или Богом.

     Но всегда ли необходимо публиковать правду? Да. Это правда, что Апостол Павел говорит: "И не участвуйте в безплодных делах тьмы, но и обличайте их"(Еф. 5, 11). Но не следует ли нам также закрывать глаза на грехи нашего ближнего и оставлять их на суд Божий? В конце концов и сам Бог говорит: "Не судите,  да не судимы будете"(Мф 7, 1). С такой интрепретацией слов Апостола Павла не согласен Святой Иоанн Златоуст."Павел не сказал -«судите», но сказал -«обличайте». И это правильно. И слова «Не судите, да не судимы будете» он говорил, имея ввиду очень незначительные грехи..."(1).
 

    Итак, нам следует не обращать внимание на грехи ближнего, если они незначительные, но осуждать и выявлять их, если они значительны и подают плохой пример другим - "для теста надо совсем немного закваски". Действительно, сокрытие значительных грехов и не изобличение их -- есть серьезный грех согласно тому же Апостолу. "Есть верный слух, что у вас появилось блудодеяние, и притом такое блудодеяние, какого не слышно даже у язычников, что некто вместо жены  имеет жену отца своего. И вы возгордились, вместо того, чтобы лучше плакать, дабы изъят был из среды вас сделавший такое дело? А я, отсутствуя телом, но присутствуя у вас духом, уже решил, как бы находясь у вас: сделавшего такое дело, в собрании вашем во имя Господа нашего Иисуса Христа, обще с моим духом, силою Господа нашего Иисуса Христа, предать сатане во измождение плоти, чтобы дух был спасен в день Господа нашего Иисуса Христа... Ибо, что мне судить и внешних?... Внешних же судит Бог. Итак, извергните развращенного из среды вас." (1-е Кор. 5:1 - 5,12-13).


       Если тяжкие грехи  даже мирян должны быть осуждены публично в Церкви, то как быть с каноническими грехами иерархов? Кажется очевидным, что они также должны быть осуждены публично в Церкви. В конце концов, это то, чего требует каноническое право Святой Церкви. И если тяжкие грехи мирян, которые, как правило, касаются небольшой группы людей, должны быть осуждены публично, то и канонические грехи иерархов, которые обычно совершаются принародно и влияют, прямо или косвенно, на много большее количество людей, тем более должны быть осуждены публично. Из этого, конечно, следует то, что публичные протесты против явно совершаемых канонических нарушений не только допустимы, но даже обязательны, тем более, как мы видим, в настоящее время частные увещевания цели не достигают, а иерархи сами себя не исправляют.


      Однако, это заключение оспаривается многими, особенно среди духовенства. Сегодня почти во всех православных юрисдикциях среди духовенства существует практика сокрытия грехов друг друга, как если бы духовенство было (как во времена средневекового католицизма) чем-то вроде закрытой корпорации, которая существует только для того, чтобы защищать интересы собственных членов, а не для спасения всех разумных овец Христовых. Когда протесты против грехов духовенства исходят от рядовых членов Церкви, то они обычно безоговорочно отклоняются с такими формулировками, как "надуманные"(даже когда правду о грехе невозможно оспорить),"несвоевременные"(кажется, никогда не наступит правильное время для протеста) или вообще"не дело мирян". Если протесты раздаются все громче, и нарушение не может быть  более сокрыто от общественности, то тут же протестующих начинают обвинять в "раскачивании лодки", в посрамлении Церкви перед всем миром, даже в отпугивании людей от присоединения к Церкви.


    Давайте рассмотрим эти аргументы более тщательно.

***

    Позвольте нам предоставить первое слово тем, кто желает заглушить голоса протестующих. С их точки зрения было бы лучше для всех, если бы скандалы Церкви могли разрешаться епископами без вмешательства или протестов мирян. В конце концов, это функция, вернее, одна из функций иерархии. Ведь мы выбираем в иерархи именно такого человека, который, как мы полагаем, обладает и достаточными знаниями и мужеством, чтобы лечить раны Церкви посредством благодати, обретенной при таинстве рукоположения. Проблема состоит в том, что по Божьему Провидению, после Апостольских времен не было такого периода, когда иерархии удавалось бы руководить Церковью в соответствии со святыми догматами и канонами без помощи низшего духовенства и мирян....

    Если мы посмотрим на историю Православной Церкви, мы будем поражены постоянной борьбой за веру и канонический порядок и вовлечением всех слоев Церкви в эту борьбу. Слова "Мир на земли", подразумевающие свободу от внутренних раздоров и ссор, никогда не были характеристикой судьбы Церкви на Земле. Во времена Вселенских соборов не только епископство и патриархаты постоянно враждовали друг с другом, но и миряне также часто выступали публично против своих иерархов, когда те предавали веру.

    Иногда порядок восстанавливался только благодаря вмешательству монархов, тому пример вмешательство священной императорской четы Маркиана и Пульхерии во время Четвертого Вселенского Собора. Святой Исидор Пелусинский одобрил это вмешательство, написав следующее:"Прежде те, кто жил евангельской и апостольской жизнью, и удостаивался чести духовного сана, являли угрозу власти монархов, но теперь монаршья власть является угрозой священству. Вернее здесь говорится не о «священстве», а о тех, кто делает вид, что выполняют работу священства, а на самом деле их действия оскорбляют истинное священство. Вот почему мне кажется,что монаршья власть действует справедливо".

     То было справедливо по мнению Исидора, так как "хотя существует огромная разница между священством и монархией (первое руководит душой, второе -- телом), тем не менее, они стремятся к одной и той же цели  -- спасению граждан".(2)

    Там была борьба не только против выступлений отъявленных еретиков, таких как Арий и Несторий. Так Святой Феодор Студит известен не только своей непримиримой борьбой со святыми патриархами Тарасием и Никифором, но также и против иконоборческой ереси. А главная борьба в середине 9 века происходила как между двумя святыми патриархами Фотием и Игнатием, так и между ними и еретиком папой Николаем...

    Видимо в тот период христиане всех уровней намного меньше воздерживались от критики своих иерархов, чем сейчас. Аргумент, наиболее часто используемый для подавления инакомыслия -- "это дело иерархов, а не ваше" -- был отклонен еще в  Древней Церкви. Так, в Апостольских постановлениях мы читаем: "эти овцы не неразумные, то есть разумные существа, и мы говорим это, чтобы в любое время мирянин мог бы сказать:«Я овца, не пастух, я не забочусь о себе, а позволю пастуху отвечать за меня, он один будет отчитываться за меня». Ибо как овца, которая не следует за своим хорошим пастухом, будет растерзана волками, так и овца, которая следует за плохим пастухом, подвергнется неминуемой смерти, так как такой пастух уничтожит ее. Итак, береги себя от хищного пастуха".

     Лучшие иерархи того времени жаловались на анархию с противоречивыми мнениями, среди которых наиболее тщестлавные и не основанные на правдивой информации мнения были часто наиболее слышимыми. Но иерархи не использовали это как предлог для подавления инакомыслия, а просто скорбели об общем недостатке рвения для излечения болезни Церкви безкомпромиссным путем. На то Св.Василий Великий писал: "(В Церкви) надо добраться до сути проблем, чтобы с корнем вырвать ее болезнь."(3) А Св.Иоанн Златоуст говорил: "Недостаток рвения в малых делах является причиной всех наших бедствий, ибо раз малые ошибки не исправляются, то появляются большие."(4)

     Эти святые иерархи также скорбели и о том, что внутренние распри в Церкви производят плохое впечатление на окружающих. Однако это не препятствовало тому, что они созывали Соборы для свержения еретиков и злоумышленников под пристальным надзором общественности. Очевидно, они полагали, что гласность является необходимой ценой, которая должна быть заплачена для осуществления настоящей перестройки...   

     Начиная примерно с десятого века внутренние распри Церквей как будто затихли, во всяком случае на Востоке. Но это обманчивое впечатление: в эти периоды сравнительной умиротворенности ведущие христиане принялись еще настойчивее бить в набат, как если бы этот мир был миром надвигающейся духовной смерти. Почитайте, например, "Письмо об исповеди" святого Симеона Нового Богослова (+1022):

    "Что позволено нам исповедоваться монаху, не имеющему священства, найдешь это происходящим со всеми с тех пор, как одежда и обличье [монашеские] были дарованы от Бога наследию Его и монахи получили свое имя, как это написано в боговдохновенных писаниях отцов, вникнув в которые ты найдешь, что сказанное — правда. Прежде же [монахов] одни лишь архиереи по преемству от божественных апостолов получали власть вязать и решить, но по прошествии времени и когда архиереи стали негодными, это страшное поручение перешло к священникам, имеющим непорочную жизнь и удостоенным божественной благодати. Когда же и они, священники вместе с архиереями, смешались с прочим народом и уподобились ему, и когда многие, как и ныне, подпали [под действие] духов заблуждения и суетного пустословия и погибли, оно было передано, как сказано, избранному народу Божию — я говорю о монахах; оно не было отнято от священников и архиереев, но они сами сделали себя чуждыми ему..."

     "Таким образом ученики Господа строго сохраняли [за собой] право этой власти. Но, как мы сказали, по прошествии времени достойные растворились среди недостойных, смешались с ними- и скрылись под большинством, один у другого оспаривая первенство и притворяясь добродетельными ради председательского [места]. Ибо с тех пор, как воспринявшие престолы апостолов оказались плотскими,  сластолюбивыми, славолюбивыми и склонными к ересям, оставила их божественная благодать, и власть эта отнята от таковых. Поэтому так как они оставили все другое, что должны иметь священнодействующие, одно только требуется от них — хранить православие. Но думаю, что и это они не [соблюдают]; ибо не тот православный, кто не вносит новый догмат в Церковь Божию, но тот, кто имеет жизнь, согласную с правым учением. Но такого и такового современные патриархи и митрополиты или, поискав, не находят, или, найдя, предпочитают ему недостойного, требуя с него только одного — письменно изложить Символ веры, и тем одним довольствуются, что он — ни добра не ревнитель, ни со злом не борец. Тем самым они будто бы сохраняют мир Церкви, но этот [мир] хуже всякой вражды и является причиной великого беспорядка..."(5)

     Осуждение Св.Симеоном византийской Церкви во время высшей ее славы было на удивление суровым. Православие иерархов его времени, по его словам, чисто формальное: они не являются "зелотами того, что правильно, ни ведут борьбу с кем-либо из-за зла." Делая вид, что "хранят мир здесь в Церкви", они в действительности ведут войну против Бога.

     Иерархи, о которых пишет Св. Симеон, Господь в Евангелии называет "наемниками". Наемник -- это не волк в овечьей шкуре, каким является еретик, но он и  не истинный пастырь, а "наемник, не  пастырь, которому овцы не свои" (Иоан. 10, 12). Тем не менее, он может принадлежать ко внешней организации Истинной  Церкви и пользоваться почестями истинного пастыря. Однако наемник бежит при появлении волка и позволяет овцам рассеяться, потому что он "нерадит об овцах"(Иоан. 10, 13).

    Комментируя этот отрывок, Св.Григорий Великий пишет в своих Проповедях на Евангелие: "Он «бежит», не потому, что не обьясняет причин, а потому, что не дает никому свою помощь. Он «бежит», потому что видя несправедливость, он ничего не говорит. Он «бежит», ибо ищет убежище в молчании ..."

   А "молчанием", по словам другого великого Григория – Богослова, "предается Бог..."

***

    Переходя к сегоднешнему дню, было бы весьма самоуверенно (и глупо) утверждать, что Истинно-Православная Церковь сегодня не находится в еще более тяжелом состоянии, чем была Византийская Церковь в десятом веке. Если подойти формально, епископы наши – православные: никто из них не исповедует ни ереси экуменизма , ни новостильного календаря, ни сергианства. Они осуждают (хотя иногда не достаточно громко)  очевидных еретиков и патриархов - отступников "Мирового православия". Но, как говорит Св. Симеон, "некто не является уже православным, только потому что он не вводит какие-то новые догмы в Церковь Божию." Даже если он и не исповедует какую-либо ересь, но позволяет заражать ею стадо, то он уже наемник, а не верный пастырь. И это ныне совершается в нашей церкви  -- особенно в связи с сотериологической и другими ересями о. Джона Романидеса (Fr. John Romanides) и его многочисленных последователей и почитателей среди Мирового Православия. Более того, многие другие несправедливости и скандалы не исправляются, а то абсолютно необходимое духовное единство, которое должно существовать между Истинно-Православными церквами различных национальностей, - саботируется...

     В результате этого многие миряне, особенно (но не только) в диаспорах, получают трагически мало пастырского попечения и обучения. Между тем, неисправленные скандальные нарушения в Церкви отталкивают ищущих истину людей из других юрисдикций. Они ищут добрые дела, которые бы подтвердили нашу веру и не находят их.

     Апостол Павел призывает Тимофея "обличать, запрещать [и] увещевать ", как "во время [так] и не во время" 2 Тим. 4, 2.

    Но для сегодняшних иерархов любое время - не вовремя, когда возникает необходимость обличать и дисциплинировать тех, кто разрушает Церковь. В такой ситуации, потребывались бы многочисленные протесты со стороны низших слоев для того, чтобы призвать иерархов выполнять свои обязанности. Но странно и тревожно то, что по мере того, как Церковь становится слабее и слабее, то и протестов становится все меньше и меньше, и они все слабее и слабее. И -- за исключением очень редких случаев -- недавний ужасный пример падения Русской Зарубежной Церкви не вселил в наше церковное руководство чувство страха, что тоже самое может произойти и с ними.

      Давайте остановимся несколько подробнее на примере Русской Зарубежной Церкви. Пишущий эти строки помнит, как еще в середине 1970-х годов иерархи, такие, как архиепископы Аверкий и Никодим, и миряне, такие, как профессор Иван Андреевский, были глубоко обеспокоены отсутствием по истине исповеднического выступления в Церкви против еретиков Мирового Православия. Но все трое умерли в 1976, и факел протеста был передан менее известным и менее уважаемым людям, которым, так или иначе, было сказано умолкнуть. Только святой митрополит Филарет прислушивался к их протестам и разделял их опасения, и в некоторой степени приостановил разложение провозглашением анафемы экуменизму в 1983 году. Но после его кончины в 1985, а затем кончины епископов Григория Граббе и Антония Лос-Анжелоского  в середине 1990-х годов, открылся путь для оставшихся иерархов "перетолковать" анафему 1983 года, присоединиться к киприанитским раскольникам, и затем в 2000 году проголосовать за присоединение к Мировому Православию. Начиная с 2001 года, протесты наказывались отлучением. И таким образом, "очищенная" Церковь в конце концов присоединилась в 2007 году к апостатам...

    В Истинно-Православной Церкви Греции сегодня -- болезнь иная, но ситуация не менее серьезная. Лишь совсем немногие признают этот факт. Все покрыто некой жуткой тишиной, как под снегом зимой...

     Но это не тишина благоразумного человека, который понимает, что есть время говорить, и есть время хранить молчание. Это тишина наемника, который бежит от зова своей совести и своего пастырского долга... И измученные миряне, полагающие, что ничего не может быть изменено в Церкви, что это не их дело, и что они должны просто принять статус -кво без протеста, говоря"аксиос!" (достоин) тому, кто на самом деле есть "анаксиос!" (недостоин), как в зимней спячке, тихо теряют всякую надежду...

     Но надежда есть всегда, потому что, как Святой Амвросий Оптинский как-то сказал во время своего конфликта с Русским Священным Синодом: "Есть Владыко выше всех владык", и это Господь Иисус Христос. Он является "Пастырем и Блюстителем душ ваших" (1 Петр 2, 25). И Он -- наш Рулевой, Который будет всегда направлять корабль Церкви в безопасную гавань Царства Небесного.

***

    Наконец,  давайте посмотрим более внимательно на метафору "не раскачивать лодку" и разберем ее немного.

      Церковь, как мы знаем, сравнивается с кораблем (лодкой), чей Рулевой -- Христос, а командующие гребцы -- иерархи. Когда начинается буря в море, иерархи будят якобы спящего Христа, (Он производит впечатление спящего только для того, чтобы дать им возможность действовать), и Он успокаивает ветер и волны. Такова правильная последовательность, это --канонический порядок.

     А что, если сами гребцы спят? Тогда пассажиры должны действовать для того, чтобы разбудить гребцов. А как могут они делать это без раскачивания лодки?

    "Но раскачивание лодки запустит воду вовнутрь", -- слышится возражение. Так ли уж? Ведь, в конце концов, лодка уже находится посреди бури, и вода хлещет в нее со всех сторон. И небольшое раскачивание изнутри вряд ли сделает ситуацию значительно хуже. В любом случае, если гребцов не разбудить, лодка рано или поздно неизбежно перевернется.

    "Но как может такое быть, ведь лодка не потопляема?"— следует возражение. Однако никакая лодка , в смысле - Поместная Церковь, не является непотопляемой. В 1905 году Святой Иоанн Кронштадский дал русским список выдающихся Поместных Церквей, (среди них и Карфагенская), которые исчезли с лица Земли, и предупредил их, что тоже самое может случиться и с Русской Церковью. Если Святой Иоанн мог сказать такое о Церкви, которая была самой большой в истории, и даже в то время окормлявшей в своем лоне сотни тысяч будущих новомучеников, то уж никакая Поместная Церковь, какой бы она ни была древней и почитаемой, не является непотопляемой.

    Только истинно исповедующая Церковь не потопляема. В то время, когда Церковь не может быть разрушена повсеместно, она может быть разрушена где-нибудь --  то есть не существует Поместной Церкви в любой части мира, которая может быть уверена, что она не отойдет от истины. Господь обещал, что Церковь, основанную на Камне истинной веры, врата ада не одолеют, и мы должны всегда хранить живую веру в эту Истину. Веря в это, мы знаем, что даже если наша Поместная Церковь погибнет, то найдется где-то еще другая, которая остается в Истине, и по словам Марходея Эсфири "свобода и избавление придут из другого места" (Есфирь 4, 14).

     Это признак падшей человеческой природы искать иллюзию безопасности, непогрешимости или несокрушимости в чем-то конкретном, материальном и передвижном. Таким образом, Иудеи искали пристанище их чувства вечного превосходства в том, что они были "сынами Авраама", то есть в генетическом , а не в духовном смысле. И Римо-Католики искали гарантию непогрешимости их Церкви в ее географическом местоположении -- Roma Eterna et Invicta. Но как учил Св. Максим Исповедник, Церковь не основывается на генетике, на  пространственном местоположении или на чем-то еще материальном, но только на истинном исповедании веры. И эта вера может исчезнуть подобно ветру, если Бог заберет ее из души -- "Дух дышит, где хочет"(Иоан 3, 8)...

     Из вышесказанного можно сделать важный вывод: поскольку вера может быть потеряна любой Церковью в любом месте, независемо от ее национальной принадлежности и репутации, то за Веру необходимо бороться до последней крохи нашего разума, силы и страсти. Наше уважение к духовенству и благодати священства должно давать им время самим исправлять свои ошибки. Но когда мы видим, что духовенство не заслуживает уважения, и что благодать, которую они получили, попирается, и все идет к потенциальному проклятию всей Поместной Церкви, то наступает время действовать для низших слоев. Ибо нет спасения в следовании за таким "каноническим" иерархом, который не следует канонам. Такая «каноничность» является ложью и лицемерием....

    Ну и давайте закончим некоторыми цитатами из Святых отцов:

     "Безначалие - всеобщее зло, причина многих бедствий, начало беспорядка и смешения... но не меньшее зло - и неповиновение подчиненных... Но, скажет кто-нибудь, есть ещё третье зло, - когда начальник нехорош. Знаю; это немалое зло, и даже гораздо большее, нежели безначалие, - потому что лучше не управляться никем, нежели быть под управлением зла дурного начальника. В первом случае народ иногда подвергается опасности, а иногда и спасается; в последнем же всегда находится в опасности и увлекается в про­пасть.

   "Почему же Павел говорит: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны…»? Он выше сказал: «…и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их» (Евр. 13:7); а потом и говорит: «Повинуйтесь наставникам вашим и будьте покорны…». А что, скажешь, когда (начальник) нехорош, - тогда ненужно по­виноваться ему? Нехорош, - в каком смысле говоришь ты? Если по отношению к вере, то беги от  него и не сообщайся с ним, хотя бы он был не только человек, но даже ангел, сшедший с неба; если же по отношению к жизни, то не безпокойся об этом... " (6)

    «Но такой-то, скажешь, человек хороший, имеющий сан священства, живет весьма целомудренно и благочестиво, однако клянется? Не говори мне об этом хорошем, воздержном, благочестивом и имеющем сан священства; но, если хочешь, пусть это будет Петр, или Павел, или ангел, нисшедший с неба, я и тогда не посмотрю на достоинство лица, потому что я читаю закон о клятве не рабский, но царский; а когда читается царский указ, тогда должно умолкнуть всякое достоинство рабов…  а где нерадение и преступление закона, оттуда нужно убегать с великим тщанием». (7)

    "Но когда нет никого чтоб поддержать дело истинной религии, мы должны в одиночку, лишенные любой помощи, исполнять свой долг..."(8)

            6/19 декабря 2010
            Св. Николая Чудотворца.

________________________________________
   [1] Св. Иоанн Златоуст, Беседа 18 на Послание к Ефесянам.
   [2] Св. Исидора, Творения (трудов), Москва, 1860, том. 3, стр. 400, 410 (на русском языке).
   [3] Св. Василий Великий, письмо 156.
   [4] Св. Иоанн Златоуст, Беседа 1 к Галатам.
  [5] Св. Симеон Новый Богослов, Письмо об исповеди, 11, 13; переведены  Александром Голицыным (ed.), Св. Симеон Новый   Богослов. О мистической жизни. Этические беседы, Крествуд, Нью-Йорк: Пресс семинарии Св. Владимира, 1997, стр. 196, 198-199.
   [6] Св. Иоанн Златоуст, Беседа 34 к евреям, 1.
   [7]
Творения Св. Иоанна Златоуста, Слова огласительные, Слово первое. том 2, кн. 1, СП 1896, стр. 257,  № 5.
   [8] Св. Василий Великий, О Святом Духе, 30.




 

 

ПЛАМЕНЬ ОГНЕННЫЙ 

(ЭНЕРГЕТИКА)

   о. Владимир Цуканов

                                                                                                                            «Творяй ангелы своя духи и

                                                                                                                             слуги своя пламень огненный»

                                                                                                                             (Прокимен службы святых небесных

                                                                                                                              сил бесплотных.)

    Оружающий  нас  мир  полон  различных  видов  энергий. Знаем  ли  мы  о  них  и  какое  имеем  о  них  представление ?  Тот  же  вопрос  можно  задть  и  о  мире  невидимом,  недоступном  для нас  на  момент  нашей  земной  жизни,  но  тем  не  менее,  вполне  познаваемом  и  по  особому  промыслительному  действию  Божию раскрывающим  перед  нами  свои  тайны.

    Итак,  какие  же  виды  энергий  нам  известны?  Это очень  немаловажный  вопрос,  способный  повлиять  на мировоззрение  человека. Ведь  все  прямо  зависит  от  этих самых  энергий.  Все  от  них  рождается,  ими  движется  и  ими  же  разрушается.  Само  слово  энергия  переводится как  сила.  Причем  ясно, что  энергии  эти  существуют  не сами  по  себе,  но  находятся  в  зависимости  от  разумных  существ,  управляющих   ими.

    Перечислим  их :

                         1. Божии  энергии

                         2. Энергии  Божьих  ангелов

                         3. Энергии  падших  ангелов (бесов)

                         4. Энергии  материального  (земного)  мира

                         5. Энергии  человека

 

             

    Рассмотрим  их  в  обратном порядке.  Начнем  с энергий  человека  –  существа  довольно  необычного,  т.к.  он  имеет  отношение  к  двум  мирам  сразу.  Телесно человек  конечно  принадлежит  к  земному  миру.  Душа,  в силу  присутствия  в  ней  духовных   Божественных  энергий,  относится  более  к  горнему (небесному)  миру  и является  скорее  как  бы  областью  пересечения  (встречи) этих  миров.

     Совершенно  логично  предположить,  что человеческое  существо  зависит  от  влияния  небесного  и земного,  хотя  конечно  имеет  свою  автономную энергетическую  систему. Вся  наша  жизнь  от  самого рождения  до  последнего  сердцебиения – это  есть  проявление  энергии  (или  силы)  живого  существа.  А  живое существо  отличает  то, что  оно  создано  Самим   Творцом  и  является   Его  произведением. Значит  наша  с вами  жизнь   –   есть  проявление  силы,  вложенной  в  нас  Богом  и  зависит  более  всего  от  Него.

       «Непослушная  и  не  повинующаяся  разуму часть (души, авт.)  есть,  конечно,  жизненная  сила...»

                                                                                        (Иоанн  Дамаскин,  «Точное изложение  Православной веры»).

 

    Каждое  наше  телесное  или  мыслительное  движение – есть  проявление  энергии.  Потенциально  (для  жизни будущего  века)  мы  представляем  из  себя  сильные существа, т.е.  способные  вместить  и  распространить  энергии  нашего  Создателя.  Но  на  данный  момент  энергетика  человека  совсем  невелика  по  сравнению  с любыми  другими  видами  энергий.  Ее  даже невозможно  сравнить  с  энергиями  нашего  земного мира.  Они  кажутся  колоссальными  по  сравнению  с человеком. Что  может,  например,  противопоставить даже  вся  человеческая  цивилизация  катастрофическим  явлениям  (бурям, ураганам, засухам  и  т.д.)  на  земном  шаре?   Почти  ничего!  А ведь  это  всего  лишь  незначительные  события, происходящие  на  поверхности  маленькой  планеты совсем  небольшой  звездной  системы  на  окраине  одной  из  галактик  вселенной.  Любое  космическое явление  по  своим  масштабам  неизмеримо  больше происходящего  на  Земле.

     Совсем  все  не так  все обстоит с человеком в духовной  жизни  и  жизни  его  бессмертной  души. Божий  свет  озаряет  мир  человеческих  существ, абсолютно  меняя  картину  мироздания.

    То,  что  казалось  огромным  и  масштабным,  вдруг приобретает  совсем  незначительные  черты.  Весь земной  мир  оказыается  в  деснице  Божьей  и  ничего  не  может  произойти  без  Его  повеления. В  одно мгновение  Господь  «развернул  свиток  небес»  и  возникла  материя  из  ничего  по  нашим  земным понятиям.  Также,  в  одно  мгновение  Господь  может  и  «свернуть»  этот  свиток.  В  соответствии  с законами  термоядерной  физики  материальный  мир  «развернулся»  ( возник )  из  одной  точки  пространства,  благодаря  двойной  природе  света – энергетической  (нематериальой)  и  курпускулярной (материальной).  Созданная  энергия  перешла  в структуру  вещества, т.е.  в  то,  что  мы  сейчас называем  материей.  Так  возник  материальный  мир.  А  что  же  человек,  какое  место  он  занял в  процессе  творения  этого  мира?  Он явился  апогеем творения,  его  венцом.  Священное  писание  дает  полное  представление  о  человеке:  о  его  происхождении  и  духовной  природе,  о  его  совершенном  теле  (до  грехопадения),  о  его  душе  и     ее  совершенстве,  составляющей  невидимую,  духовную  сторону  существования  людей.  Именно  она  делает человека  малым  миром  в  великом  мире  Божьем, существом  совершенно  отличным  от  тела, возвышающимся  над  ним  и  над  всею  видимою природою.

     «И  сказал  Бог:  сотворим  человека  по  образу  Нашему,  (и)  по  подобию  Нашему...»                                                                                                                                                          (Книга  Бытия,  гл.1, ст.26).

     Образ  Божий  в  человеке  отображается  во многоразличных  силах  и  свойствах  сложной  человеческой  природы:  в  бессмертии  человеческого духа,  в  первозданной  невинности,  в  способности познавать  своего  собственного  Творца  и властвовать над  тварным  миром,  в троичности  человеческой  души  и  в  обладании  своей  собственной  свободной  волей.  Через  грехопадение  произошло  искажение образа  Божьего  в  человеке  и  он  стал  всего  лишь слабой  копией  Творца,  но  тем  не  менее  через  Сына Божьего  и  родство  с  ним  по  крови  (через Причастие)  снова  род  человеческий  получил  право  называться чадами  Божьими (Лк.III,38).

    Сила  творческая,  действовавшая  в  момент созидания  мира  передалась  конечно  же  и  человеку. Человек  воистину  обладает  огромной  силой,  когда действует  по  воле  Отца  Небесного.  Об  этом возвышенном  состоянии  вдохновенно  написао  Иоанн Златоуст:

    «Как  велико  достоинство  души!  Через  ея   силы  строятся  города,  переплываются  моря, обрабатываются  поля,  открываются  бесчисленныя искусства,  укрощаются  дикие  звери!  Но  что  важнее Всего  –  душа  знает  Бога,  Который  сотворил  ее  и различает  добро  от  зла.  Один  только  человек  из всего  видимого  мира  возсылает  молитвы  к   Богу, получает  откровения,  изучает  природу  небесных  вещей  и  проникает  даже  в  божественныя  тайны! Для  него  существует  вся  земля , солнце  и  звезды,  для  него  сотворены  небеса:  для  него  посылались апостолы  и  пророки,  и  даже  сами  ангелы;  для его  спасения,  наконец,  Отец  ниспослал  и  своего Единороднаго  Сына!»

     Значит, исходя  из  святоотеческого  учения  и священного  писания  человек  находится  в  центре событий  нашего  материального  мира  и  энергии небесные  направлены  на  поддержание  жизни  самого человека.  Это  называется  геоцентрическая  модель мира. Гео - значит  Земля,  земной.  Другими  словами, благодаря  возникновению  разумной  жизни  на  Земле, наша  планета  в  материальном  мире  занимает центральное  положение  и  вся  вселенная  существует для  поддержания  этой  жизни.  Но  возникает  вопрос -  как  может  столь  слабое  существо  как  человек «удерживать»  такое  положение  в  мире, столь наполненном  довольно  могущественными  живыми существами  и  огромными  энергиями?

   Человек  не  может  непосредственно использоать  для  этого  энергии  материального  мира. После  грехопадения  они  противодействуют  ему. Несмотря  на  многочисленные  и  упорные  попытки подчинить  себе  эти  энергии,  процесс  этот  приобретает  все  более  разрушительный  и агрессивный  характер.  Значит,  -  это  невозможно  для  человека  в  падшем  состоянии.  Тогда  вполне закономерно  и  логично  было  бы  для  человека обратиться  к  источнику  всего  созданного, примирить  себя  с  Богом  и  питать  жизнь  этого века  неизреченными  энергиями  Божьей  благодати. Только  так  можно  вернуть  человечеству  власть  над этим  миром.  Разделяет  ли  оно  это  убеждение  или же  стремится  каким - либо  иным  путем  достигнуть этой  власти?  Данный  вопрос  мы  сейчас  и  рассмотрим!

    Для  этого  сначала  необходимо  исследовать  энергетику  материального  мира, особенно  с  точки зрения  жизни  современной  цивилизации. Какими видами  энергий  наша  цивилизация  пользуется, для  какой  цели  используются  самые  могучие  виды энергий  и  где  их  источник ?

                                                «В начале  сотворил  Бог  небо  и  землю.

                                                Земля  же  была  безвидна  и  пуста  и   тьма  над  бездною,  

                                                Дух  Божий  носился  над  водою.»

                                                                                                    (Кн. Бытия, гл.1,ст.1-2).

   Под  «землею»  подразумевается  весь материальный  мир,  т.к.  в  дальнейшем  эта  земля (материя)  по  словам  писания  произвела  твердь  и воду.

                                            «И  сказал  Бог:  да  будет  свет.

                                            И  увидел  Бог  свет,  что  он  хорош, и  отделил  Бог  свет  от  тьмы.

                                            И  назвал  Бог  свет  днем,  а  тьму   ночью.  И  был  вечер  и  было

                                                                 утро:  день  один.»    

                                                                                                                          (Кн. Бытия, гл.1,ст.3-5). 

 

     Итак,  творение  света  стало  первым творчески – образовательным  актом  мироздания, через  который  Бог  сообщил  самой  материи образовательную  силу.  Тварные  божественные  Энергии  сделали  материю  не  безразличной  по отношению  к  акту  творения, но  вполне  активной. Этот  первозданный  свет  не  был  обычным  светом  в  абсолютном  значении  этого  слова,  т.к.  до четвертого  дня  твоерния,  в  который  появились  нам известные  небесные  светила, еще  не  существовало источников  для  нас  привычного  света. Это  была светоносная  субстанция, способная  разделить первобытную  тьму  и  уничтожить  хаос, тем  самым  создавая  необходимые  условия  для  появления органической  жизни  на  земле.

      У  Блаженного  Августина  есть  понятие «мировой  материи», из  которой  изначально  создано все. Именно  в  таком  смысле  и  толкуют  текст  книги  Бытия  святые  отцы  Церкви. Напротив, - современное  «научное»  мировоззрение  рассматривает материю  как  «неживую  природу», не  учитывая мощного  энергетического  процесса,  заложенного  в начале  существования  материи,  продолжаюшегося поныне.

    До  грехопадения  стихии  мира  сего  были действительно  подвластны  человеку  и  способствовали поддержанию  жизни  первых  людей.  После грехопадения  в  результате  нарушения  мировой гармонии  человек  сам  подпал  под  воздействие  стихий  и  сил  земли.  Человеку  пришлось противодействовать  энергиям в  них  заложенным. Более  того,  его  положение  усугубилось  тем, что в определенной степени временную власть над землей получили  падшие ангелы после низпадения и в область  материального мира.Они были низвержены  в недра этого  мира, в «преисподние земли». Это означает пребывание в такой  области, где заключена первооснова материи  и  таятся  огромные  разрушительные  энергии. Именно поэтому, когда люди стали весьма активно проникать в недра самой Земли, или углубляться в мир атома, или прорываться в космическое  пространство,  пытаясь  получить  те или иные виды энергий, то они приблизились к тем самым «преисподним  земли», к  запретному царству, где  властвуют  самые  враждебные  для  нас  силы.

     Об излишнем уповании на науку  и неразумную  веру  в неё когда-то сказал  Максимилиан Волошин: «Путь человечества только через науку  и  прогресс – это  творчество  навыворот,  когда все самое лучшее в человеке принесено в  жертву  формуле и химере... Трагедия  материальной  культуры – это выбор Каина,  убившего  в  себе  дух  -  брата  Авеля».

      Современной цивилизации хорошо известно слово энергетика.

    Энергетика призвана обеспечить деятельность промышленности, чтобы та в свою очередь предоставила людям самое необходимое. Это сейчас общепринятое  мнение.  Так  ли  это ?

    Для современного человека это утверждение привычно. Но всего лишь  200-300 лет назад человечество  обходилось  без подобного типа  промышленности  и так  продолжалось тысяче- летиями. Причем, конечно же на протяжениисей своей истории люди могли обеспечить себя самым необходимым.  При  этом никакой потребности в развитии промышленно-технической цивилизации не возникало.

  Дело здесь совсем не в отсутствии необходимых  знаний. Совершенно ясно, что древние обладали весьма совершенными познаниями в математике, астрономии, архитектуре  и  т.д. Разгадка построения иного типа цивилизаций заключается в отношении к  труду, его продукту и энергиям, используемым  для  существования  людей.

   Отношение к  труду и технологиям производства на протяжении всей истории  человечества было сакральным (т.е. священным). Технологии  менялись  только  по  принципу  разумной достаточности для человека. Работал принцип самоограничения и вся деятельность человека была связана с общим религиозным восприятием мира. Поэтому технологии являлись священными и изменение их  ради  прибыли  считалось  за  грех.  Любая трудовая деятельность рассматривалась как  служение высшим духовным силам. Иными словами,- это можно назвать богоделанием или  теургией. Вся жизнь человека в древности протекала в неразрывной связи с Богом.

    Конечно  же  и  к  видам  используемых  энергий люди относились с большой  осторожностью, в особенности к  силам бездны ( так  называемого  «подземного мира»).  Люди  помнили ,что это и есть запретное знание, печать с которого снимать не  нужно.

    Но печать эта была снята новым мировозрением, разделившим религиозное и научное знания искусственно. Такой способ мышления называется рационализмом. Под этим понимается тип деятельности человека, когда жизнь его направляется  на достижение материального успеха прежде всего. Главной целью хозяйственной деятельности в такой ситуации стало  получение максимальной материальной выгоды при  минимальных  материальных  затратах. Это довольно скоро привело к  тому, что религиозное восприятие мира было  отодвинуто на второй план. В Европе в XVII вв. начало развиваться промышленное цеховое производство. Прибыль стала «богом», а банковский ростовщический процент – законом жизни. А ведь до этого ростовщичество  осуждалось  религиозно (т.н. лихва).

    Для построения подобного типа  цивилизации необходима была  мощная  энергетика.Все  религиозные запреты должны были быть сняты. Понадобились технологии  для  проникновения сначала  в  «подземный мир»,  затем в микромир и ,наконец, в космическое пространство. Появился новый термин – технический прогресс. Это был новый рычаг для созидания задуманного общества, которое довольно точно назвали потом обществом потребления.  «Прогресс» стал непререкаемым правилом жизни. Миллионы  людей стали зависеть от энергетических возможностей цивилизации.Теперь они уже не смогут  прожить  без электричества, без различных  видов топлива и современных  видов транспорта, даже  без элементарных видов удобств теперь человеку трудно прожить. В буквальном смысле жизнь многих  и  многих  людей зависит от состояния так  называемой  «техносферы».

     Если хотя бы на несколько часов приостановить энергетическое питание в цивилизованных городах, то это будет катастрофа. Зависимость людей от технического уровня современ-ной цивилизации превратилась даже в психическую.  Это можно видеть из следующего  примера. Однажды один священник  путешествовал в поезде и к нему обратился незнакомый человек с целью выяснить отношение этого священника к  достижениям современного мира. Для него эти достижения составляли непререкаемый авторитет. Возражения священника не принимались во внимание. Ведь  даже поезд в котором ехали собеседники, тоже был плодом достижений технической цивилизации. Что же  получил  в  ответ  вопрошающий?...  Что  все  эти достижения конечно имеют определенное положительное значение для людей, но для души человека – совсем небольшое, а иногда весьма отрицательное.

    Чтобы прибыть  куда-либо  священник  избрал более  медленный  вид транспорта.Он предпочел бы добраться туда на ослике. В результате, - возмущению собеседника не было предела!

    Но что произошло? Как  оказалось, священник  затронул основы  веры  этого  человека – веры  в  научно - технический  прогресс. Это разновидность веры в самого человека, т.е. гуманизм. Так  обнаружилось явное  противоречие  между  древним  Святоотеческим и  современным  гуманистическим  мировозрениями.

      Попытка  современной  цивилизации  удержать  власть  над  людьми  неразрывно  связана  с необходимостью  уметь  управлять  энергиями, причем  не  только  энергиями  земли  (материи).  Если  перевести последнее выражение («энергии земли») на духовный язык, то получим известный термин – магия.  Попытка  привлечь  к  овладению энергиями земли более мощные силовые начала  и  получить  власть над духами и есть  магия.  Мысль  эта  не  новая.  Практически  все  погибшие  цивилизации (Древнего  Египта  и  Древнего  Вавилона, цивилизации Юго - Восточной  Азиии,  Америки, древние  цивилизации  Индии  и  т.д.), положили  в  основу  своего  существования  магическую  культуру.  Например, знаменитая Вавилонская  башня и  некоторые из египетских  пирамид являются ни чем иным как  астрологическими обсерваториями. Астрологические и другие «тайные знания» по мнению «устроителей мирового порядка» необходимы для  получения  знаний  о будущем, изучения  влияний  небесных  светил на процессы жизнедеятельности на Земле и  использования энергетики  «духов», так  необходимой  цивилизации «замных богов»  и « сил  воздушных». Этот вольный союз  с нечистыми духами может дать только временный, внешний успех  в  жизни временного мира, но лишает  целые  народы  помощи  и  заступления Божьего. Без этого заступничества люди лишаются всякой перспективы  для  будущей жизни, а в земной  жизни  сами  оказываются  под  властью «духов злобы», которые не преминут погубить тех,  над кем властвуют.

   Знание, не защищенное Премудростью  Божьей, оборачивается против самого  обладателя  этих знаний. Поскольку недра материального мира контролируются падшими духами и они ревностно оберегают  свое  «последнее  пристанище»,  то  могут ли быть  уверены  ученые - эксперементаторы, что  они ставят  какой-либо опыт в области запретного  знания, а  не  над ними  ставят  эксперимент?  

    Преподобный Григорий Синаит в своих наставлениях говорит:

    «Хочу,  чтобы  ты  имел  точное  понятие  о прелести,  чтобы  тебе  охраниться  от  нея,  чтобы  ты  в  неведении,  устремившись  ( ко лжи, прикрытой  личиною  добра), не  получил  величайшего  вреда,  и  не погубил  души  своей.  Самовластие  человека  (свободная воля) удобно преклоняется к  общению с  сопротивными (с падшими духами), особливо самовластие не имеющих  духовного знания (разума), как  находящихся под постоянным влиянием их (духов)».

     На протяжении всей истории человечества осторожность и самоограничение  всегда являлись добродетелями  и  условиями  стабильности. Многое  в жизни  «можно»,  но – «не нужно». Это замечание одного известного богослова действительно является руководящим в жизни православного христианина. Можно обманывать и лицемерить с целью получения каких-либо выгод в жизни, но не нужно. Можно дать деньги взаймы, а потом требовать вернуть больше (иногда даже не исключая своих родных), но не нужно. Можно торговать оружием и наркотиками  и  получать с этого большие деньги, но не нужно. Не нужно, т.к. плата  за такое занятие – душа . Кровь и страдание  себе  подобных  не  могут  пройти  бесследно для  человека.

    Подобные  ограничения  всегда  приводили  еще  к одному  существенному  результату  –  к  сбережению ресурсов  и  сил  как  отдельных  людей, так  и  всего человечества  вцелом. Даже  если  взять  чисто материальный  смысл  такого  поведения,  то становится  ясно  –  таким  образом  всегда образовывалось  наследство  для  последующих  поколений. Психологии  общества  потребления  в  такой ситуации места нет. Не остаетсяи главного механизма  власти  падших  духов  над  людьми.  Где немного  превозношения  и  зависти – там  мало  власти  для  них.  Ибо  как  же  они  могут  влиять  на род  человеческий, как  только  не  через приверженность  самих  людей  к  их  злобной  гордыне  и  ненависти?

     Православная вера настаивает на внимательном и духовно - трезвенном отношении к  современному миру . Конечно приходится считаться с волей  многих  людей, отошедших  от  веры  в Истинного Бога. Другие устремления и внешняя благоустроенная жизнь  заместили живую связь с Богом, а религиозные потребности «удовлетворяются» различными красочными верованиями, часто опровергающими друг друга. Но  прислушаемся  к  голосу Св.Отцов Церкви. В свое время  Василий  Великий в своей беседе  об  эллинской  философии  сказал:

   «Еллинские мудрецы много рассуждали о природе, - и  ни  одно  их  учение  не  осталось  твердым  и непоколебимым потому, что последующим учением всегда ниспровергалось предшествовавшее. Посему нам нет и нужды обличать их  учения , их самих достаточно друг для друга к собственному низложению».

     Можно поставить очень важный вопрос: «В чем  польза  для  человеческой  души  от  всех  этих  дорогостоящих  построений современности?» Ответ напрашивается  сам  собой: « Конечно  же  пользы  для души  в  условиях  техногенной  цивилизации  мало.»

    Между  тем  опыт  православной государственности  показывает, что  человеческое сообщество  может  обходиться  гораздо  меньшим обёмом  промышленности  и  земной  энергии.  Важно ведь  какие  потребности  заложены  в  жизни  каждого  человека.  Является  ли  действительно  необходимым все  то  ненасытное  потребление, которое  характерно для  современной  цивилизации?  Идеология материализма  господствующая  ныне, только развивает  психологию  потребления.  Остановить  этот  патологический  процесс  можно  только религиозно, возродив  прежнее  сакральное  (священное) отношение  к  окружающему  миру  и  к  своей собственной  деятельности  на  Земле.  Иначе человечеству  грозит  катастрофа  и  для  этого совсем  не  обязательно  разворачивать  кому-либо мировую  войну. Но  если  так  ,то  необходимо возвратиться  к  прежнему  сакральному  отношению  в  нашей  деятельности  на  Земле. Тогда  особое  значение  приобретают «аккумуляторы»  совершенно другой  энергии -  энергии, дающей  жизнь  этому  миру.

      Кто  однажды  слышал  голос  большого  колокола - тот  знает, что  даже  один этот оклик  небесный может перевернуть душу  человека и разсеять  шум земного  мятущегося мира. Храмы и моностыри, источники и святые места, мощи святых  и иконы преизобильно  излучают  благодать  на  окружающий  мир. Речь  идет  не  только  о  нравственном  воздействии, но  и  об  излиянии  жизненно - важных энергий  на  людей  и  окружающую  природу. Бесчисленное  воинство  Премирных  Умов священнодействуют  там,  низводя  Божественный  огнь  на  землю.

      Еще  в  Ветхозаветной  Церкви  была  устроена скиния (походный  храм, палатка),  а  затем  Соломон устроил  великолепный  Иерусалимский  храм; великое множество  христианских  храмов – все  это  места особого  присутствия  Божьего  на  Земле. Их  можно сравнить  с  Ноевым  ковчегом, созданным  по промыслительному  действию  Божию  для  нашего спасения, только  теперь  безбрежными  водами  для  нас  является  океан  бурного  земного  бытия.

     Вся  наша  жизнь – есть  путешествие  в  этом мире. И  это  странствование  нам  надлежит превратить  прежде  всего  в  служение  Богу. Жертвоприношение – вот  главное  содержание  нашей жизни. Она  все  равно  будет  принесена  в  жертву  –  кому - либо  или  чему-либо. Понимая  это,  не  лучше  ли  вспомнить  о  своем  Отце  Небесном? Не  лучше  ли Ему  посвятить  лучшие  порывы  своей  души?  В Ветхозаветной  Церкви  существовал  особый  род жертвоприношений – всесожжение. От  других  жертв сожигалась лишь одна  часть,  а  остальное  поступало  в  пользу  священнослужителей  или  самих  жертвователей. Но  жертва, приносимая  на всесожжение, сжигалась  вся.  Значение  этой  высшей  жертвы заключается в том, что человек ее приносящий, всего  себя,  и  душу  и  тело  свое,  приносит в жертву Богу. Это был прообраз жертвы Христовой и теперь есть образ нашей  земной христианской  жизни.

    Дионисий  Ареопагит  указывает,  что  символ  огня  раскрывает  перед  нами  подобие  свойств  Божьих: «... престолы  огненны,  и  самим  именем  Серафимов  показывает,  что  сии  высшие  существа  огненные,  и припысывает  им  свойства  и  действие  огня,  и  вообще, как  на  небе, так  и на земле, особенно любит  употреблять  огненные  изображения.  По  моему  мнению,  вид  огня  указывает  на  Богоподобное  свойство  Небесных  Умов.» 

    Их  Богоподобие  и  образ  служения  близки образу  человеческой  души.  После  смерти  телесной  душа  освобождается  от  оков  грубого  и  потерявшего совершенство  тела  и  приближается  к  Небесному  Миру.  По  всей  видимости,  в  этом  сближении представителей  двух  разных  миров  заложен определенный  духовный  процесс. Господь  может  тысячу  лет  «ждать», чтобы  хоть  один  человек  спасся  и  восполнил  число  падших  ангелов.  Т.о.  человек  очень  близок  ангельскому  миру, прежде  всего благодаря   Богоподобию  человеческой  души.

    Все  вышесказанное  относится  к  действию тварных  энергий.  Только  Божьи  энергии  имеют нетварное  происхождение.  Существует  в  Священном Писании  несколько  определений  этих  энергий: Свет Божий,  Благодать  Божья,  Божественное  блистание...

    То  что  мы  привычно  называем  в  Церкви  Благодатью, -  и  есть  проявление  нетварных  Божественных  энергий. Например, Евангелие  от  Иоанна  начинается величественным  вступлением,  в  котором  говорится  о  Божественном  Слове  (Логосе)  как  причине происхождения  всего  тварного  и  о  причине  жизни  для  всех  людей:

                                            «В  начале  было  Слово,  и  Слово было  у  Бога,  и  Слово  было  Бог...

                                            В Нем была жизнь, и жизнь была свет  человеков.    

                                            И  свет  во  тьме  светит,  и  тьма  не объяла  его.»   

                                                                                                                    ( Ев. от Иоанна, гл.1, ст.1-6 )

 

    Господь  благоволил  приблизить  к  нам источник  Своего  Света  и  поместить   Благодать среди  творения,  чтобы  через  свидетельство Истины  всякий  человек  мог  спастись. 

                                             «И  Слово  стало  плотию,  и обитало  с  нами,  полное  благодати  и  истины ; и  мы

                                                   видели славу  Его,  славу,  как  Единородного от  Отца.»                                                                                                                                                                                 ( Ев. от Иоанна, гл.1, ст.14)   

       Могли  ли  люди  созерцать  этот  Свет  до  явления  Спасителя?  Да могли.  Люди  первых  поколений  имели  непосредственное  общение  с  Богом, созерцая  Его  лицом  к  лицу;  огненный  столп  необычного Света  вывел  народ Израильский  из  Египта; с Моисеем  Господь  говорил  в  присутствии  Купины  Неопалимой  (горящего  необычным  пламенем  и  несгорающего  тернового  куста)  -  это  только  самые  явные  признаки  присутствия  Божьего  Света. Обильно  же  излил  Свет  Своей  Благодати  Господь  после  неизреченных  глаголов  евангельской  проповеди. Наиболее  наглядно  это  можно  видеть  в  Преображении Господнем.  Фаворский  Свет,  исходивший  от  лица  и  одеяний  Спасителя  есть  ничто  иное  как  Неизреченный  Свет  Божий,  Его  Божественные Нетварные  Энергии.  Именно  этот  самый  Свет  возсиял  из  Гроба  Господня,  этим  Светом  Он  воскресил  Себя;  этот  Свет почил  над  апостолами  в  момент сошествия  Святаго  Духа  на  них ; этот  Свет  мы видим на  иконографических  изображениях  святых  в виде нимба (Света вокруг главы); этот Божественный огнь сходит  каждый  год  на  Пасху  Господню  в  Храме Воскресения  в  Иерусалиме; этим  Божественным Светом  Господь  воскресит  весь  человеческий  род  в  день Славного  Второго  Пришествия  Своего;  этим Фаворским  Светом  просвящается  любой  человек, грядущий  в  мир. Господь  ожидает  от  каждого  проявления  собственной  воли  в  его  возвращении к  своему  Отцу  Небесному, промыслительно  подавая возможность  коснуться  Своей   Благодати.  Познать «философию  жизни»  (по  Достоевскому) ,- значит обрести  истинное  знание.  В  письме  к  своему  брату  в  октябре  1838  года  он  пишет: «Что  ты  хочешь сказать словом  знать? Познать  природу,  душу,  Бога,  любовь <...>. Философию  не  надо  полагать  простой математической  задачей,  где  неизвестное – природа... Заметь, что поэт  в  порыве  вдохновенья  разгадывает Бога, следовательно, исполняет  назначение  философии <...> Следовательно, философия  есть  та  же  поэзия, только  высший  градус  ее!» (28,I;54).

      Познание  Божественных  Откровений  всем существом  человека  возможно  только  обоженным умом , слившимся  воедино  с  сердцем  и  чувствами, направленными  в  едином  порыве  ответной  любви  к  Отцу  Небесному. Это  стало  возможно  только  после воплощения  Христа . Достоевский  говорит: «... пусть «горсткой праха» - но  я  хочу  оставаться  со  Христом. Даже  если  истина  за  «законами  природы», обращающими  в  прах  все, «даже  величайшее  чудо  свое»,  я  хочу  оставаться  с  Ним».

     Откликнется  ли  человеческое  сердце  на  этот  призыв,  почувствует  ли  оно  Бога?  Воспоет  ли ум  Силу  Благодати  Божьего  мира?  Ответ  надлежит дать  всею  своею  жизнью.  Будущий  Век  принадлежит только  верующему  сердцу!   

ХРИСТЕ  СВЕТЕ   ИСТИННЫЙ,  ПРОСВЕЩАЙ   И  ОСВЯЩАЙ  ВСЯКОГО  ЧЕЛОВЕКА,  ГРЯДУЩАГО  В 

 МИР, ДА  ЗНАМЕНАЕТСЯ  НА  НАС  СВЕТ  ЛИЦА  ТВОЕГО, ДА  В  НЕМ  УЗРИМ  СВЕТ   НЕПРИСТУПНЫЙ,

И  ИСПРАВИ  СТОПЫ  НАША  К  ДЕЛАНИЮ ЗАПОВЕДЕЙ   ТВОИХ,    

МОЛИТВАМИ  ПРЕЧИСТЫЯ  ТВОЕЯ  МАТЕРЕ,  И  ВСЕХ  ТВОИХ  СВЯТЫХ,      АМИНЬ.                                                

                                 \ из цикла «Симфония двух миров»\

 

                Используемая   литература:  

1)                                                             А.П.Лопухин, « Толковая  библия», Петербург, 1904-13гг.

2)                                                            Архим.Никифор, «Библейская энциклопедия»,М., 1891г.

3)                                                           Свят.Дмитрий Ростовский, «Жития святых» ,М.,1902г.

4)                                                           Дионисий Ареопагит, «О небесной иерархии»,С.-П.,1996г.

5)Иоанн           Дамаскин, «Точное изложение Православной веры»,М.,1992г.

6)Свят.            Иоанн Златоуст, «Избранные беседы о повседневных  вопросах христианской жизни»,М.,1999г.

7)Свящ.            Тимофей Алфёров, «Две космогонии», М.,1999г.

8)Свят.            Игнатий Брянчанинов, «О духовном и чувственном видении духов»,С.-П.,1886г.

9)Карен           Степанян, «Человек  в свете «реализма в высшем свысле...», Сборник, М.,2003г.

                          Татьяна Касаткина, «Главный вопрос, которым я мучился...», Сборник, М.,2003г.

 

 

 

РУССКИЙ НАРОД,

ТЫ ЗАБЫЛ,

ЧТО ТЫ РУССКИЙ?!

 ВЕРА. ЦАРЬ. ОТЕЧЕСТВО

(О недавно прошедшем)

Вадим Виноградов

                    Что для вас главное в жизни?

Такой вопрос с последующим разъяснением красовался на одной из страниц глянцевого журнала, сопровождаемый фотографией “счастья”, подкреплён-ной ещё одной надписью: «Взлёты без падений». Разъяснения же к вопросу: Что для вас главное в жизни? были таковы:

“У каждого ответ будет свой. Но одно мы знаем точно. То, что является для нас главным, всегда должно быть надежно защищено. Наши близкие, наши достижения, наши успехи. А вы защитили главное?”

 

Не согласиться с глянцем в том, что действительно они точно угадали, что: “То, что является для нас главным, всегда должно быть надежно защище-но”, нельзя. Другое дело, что глянец начинает подсказывать нам, что должно быть для нас главным, а значит и что нам надо защищать. Но мы то хорошо помним, что надобно беречься, чтобы глянцы не прельстили нас. А если мы это помним, то ни глянцу, ни кому другому не удастся разубедить нас, что главное в жизни человека: Возлюби Господа Бога твоего всемъ сердцемъ твоимъ, всемъ помышленiемъ твоимъ, всей крепостью твоей. Вот это то и было главным для каждого русского сердца, когда он был народом -церковью и назывался Святой Русью, и надежно защищал свое главное, постоянно повторяя: “Русь Святая, храни веру Православную, в ней же тебе утверждение”. Именно, постоянно помышляя о надежной защите своего главного, и сформулировал он свое русское кредо: Вера. Царь. Отечество, в которой и была зафиксирована необходимость надежной защиты Веры Царёмъ и всем Отечествомъ. Таким образом, в русской идеи эти три дорогие слова - это не три ипостаси, как у безбожников: свобода, равенство, братство. Русская идея имеет только одну ипостась - Веру. Царь же и Отечество - это слуги Веры, её защитники и хранители. 

 

Вера, Царь, Отечество - наиболее комфортные условия для спасения души. Где Отечество - это государство всем своим бытом воспитывающее христи-анина, воспитывающее человека спасающегося. Но, когда сегодня «патри-оты» всё время повторяют безсмысленную для нынешней России фразу: «Мы другие, чем Запад!» или «Мы не лучше, но мы другие!». Каждый раз хочется спросить: - В чём же сегодня  мы другие то?

 

Но в последние времена, жителями которых мы являемся, когда предска-заны глады, трусы, войны, ясно, что желанного патриотами комфорта для спасения ждать не приходится. Святая Русь никогда к комфортному спа-сению и не стремилась. Все испытания Веры были явлены мiру на Самом Господе Христе. И самым страшным была оставленность Его Отцомъ: Боже, Боже вскую Меня оставил? Ясно, что испытанием верности Христу для Малого Его стада тоже должна быть оставленность. Но не такая же страшная, какую мог выдержать Сынъ Божий.

И вот у избранных на терпение скорбей отнимаются удобства для спасения: сначала Царь, а потом и Отечеств. Остаётся у них только Вера, которую предстоит хранить и преумножать теперь только в клети своего сердца без поддержки огня веры Отечеством и Царём.

 

                    Вера. Царь. Отечество и наше время

В марте 2005 года в Храме Христа Спасителя созвали Русский нацио-нальный собор, посвящённый борьбе с терроризмом. (Уже смешно от неле-пости повестки дня. Ибо, если собор объявляется русским и национальным, то он, с точки зрения Православия, которое предполагает спасение, может иметь сегодня только одну единственную повестка дня: «Как исцелить русское сердце, которое сегодня дряблое и опустошенное?») Но ещё более надорвал наши животики сей «русский собор», когда по ТВ продемон-стрировали его состав: в зале церковных соборов восседали сплошь либе-ралы по убеждениям, включая либеральное духовенство, а также предста-вители всех направлений антирусской идеи от Зюганова до раввинов в ермолках. И вот эти «русские», прослушав доклады, списанные под копирку с советских матриц успешности, состоящих из общих фраз, желая показать свою учёность, уклонились от повестки дня, и наперебой заговорили о необходимости сформулировать русскую идею. И вот тут-то и началась настоящая потеха, продемонстрировавшая, что это вовсе никакой не только не русский собор, а, просто, не собор (ибо собор - это собрание единомышленников), а вавилонская сходка самозванцев, наименовавших себя русскими. Картавя, как и те, которые в ермолках, Виталий Третьяков, например, предложил сделать русской идеей увеличение численности населения РФ. Было полное ощущение того, что сей оратор говорит не свое, а только повторяет слова, суфлирующего ему беса, стоящего за его спиной. Бесу же, приставленному к Третьякову, нужно было увеличение численного состава РФ для того, чтобы тем самым увеличить план поставки в ад человеческих душ. И, похоже, что каждый, кто заявлял свою “русскую” идею, просто слушал своего беса, и повторял за ним слово в слово.

 

А русская идея в то время, как её искали делегаты самозваного «собора», всеми забытая, безмятежно почивала в ларце Святой Руси, ключ от которого висит у всех на виду, но его никто не видит, потому что этот ключ можно увидеть только духовным взором. Лежала же русская идея безмятежно потому, что любой эрзац её, названый её именем, не будет утверждён Господом. Ибо Пресвятым Духом была дана русскому верующему народу русская идея: «Вера. Царь. Отечество», включающую в себя идею Святой Троицы, и иной идеи не знаем.

         И вот, где проявилось единодушие делегатов антирусской сходки:

- Какая же это идея? Царя ведь давно нет! Нам нужна идея для нашего времени!  - закричали вдруг все, почему-то картавя. Да, сегодня ваше время и власть тьмы, которая и собралась в зале церковных соборов в декорации храма Христа Спасителя.

 

 

 

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ ВЕКОВ ВМЕСТЕ.

(к истории отношений православия с исламом)

Еп. Новгородский  Дионисий

      Вопрос о взаимоотношении христианского мира с исламским приобрел в последние десятилетия особенную актуальность. Общеизвестно широкое распространение ислама в последнее время во всем мире, в том числе в бывших христианских странах. Это связано в первую очередь с их собственной дехристианизацией, с отказом от христианской религии, с забвением своих христианских корней и традиций. Постхристианская эпоха современной Европы создала духовный вакуум, который заполняется различными нехристианскими религиями, в том числе исламом. С религиозным наступлением ислама тесно связаны движения мигрантов из стран Азии и Африки, создавшие серьезные межнациональные проблемы в Европе и у нас в России. Всех пугает обилие криминального элемента среди азиатских и особенно кавказских мигрантов. Весьма угрожающе выглядит радикальный исламизм – агрессивное течение, проповедующее "священную" войну (джихад) против всех не мусульман и активно использующее методы террора. Чисто религиозный вопрос – взаимоотношение религий в реальной жизни заслоняется национальными, социальными и политическими проблемами. Исламской темой в своих разговорах пользуются и прикрываются и современные политики, и общественные деятели, и спецслужбы разных государств и мафиозные структуры. В результате такого смешения явлений, имеющих разную природу, многие наши патриоты путают ислам, как мировую религию, например с чеченским сепаратизмом или кавказским криминалом, а пророка Мухаммеда плохо отличают от Бен-Ладена или Басаева. Между тем различать эти явления необходимо, ибо слепота в таких вопросах может обойтись России очень дорого. Есть стороны, которые весьма заинтересованы в конфронтации и даже в войне на уничтожение России с исламским миром, такой войне, которая истощила бы последние силы нашего народа.

            Американские политики в последние десятилетия настойчиво домогаются от РФ более активной борьбы с исламским терроризмом в частности в Афганистане. Власти Израиля настойчиво предлагают услуги своих экспертов по борьбе с исламским терроризмом на основе своего богатого опыта в этой области. Думается, любой нормальный русский человек понимает, что воспроизведение у нас в России арабо-израильского конфликта, как образца отношений православных и мусульман, смертельно опасно. Равно как и втягивание нашей страны в геополитический конфликт с исламским миром в качестве щита, прикрывающего Западную цивилизацию – совершенно неприемлемо. С исламским миром нам все равно придется жить и жить дружно, - если только мы стремимся к продолжению нашего национального бытия, нашей православной цивилизации. А для этого нам нужно отложить в сторону рекомендации израильских и американских экспертов, равно как и безрелигиозных европейских националистов, и взглянуть на вопрос с точки зрения многовековой традиции православно-исламских отношений. Восточная Церковь прожила с исламом бок о бок почти четырнадцать веков. В это время было много войн, но мира было гораздо больше. При этом войны между христианскими государствами и усобицы внутри самих христианских государств требовали жертв, гораздо больших, нежели христианско-исламские конфликты. Самое главное, Восточная Церковь, в отличие от Западной, никогда не вела с исламом священной религиозной войны, не объявляла против него крестовых походов. Были войны христианских государств и народов с мусульманскими (так же, как и между собою), но не было войн религиозных. А наша русская история дает примеры четырехвекового служения мусульман русскому царю, совместной борьбы православных и мусульман против врагов Российской империи и довольно дружной совместной жизни. Попытаемся из всего обширного исторического наследия выделить основные вехи, характерные для отношений православия и ислама.

            1. Феномен быстрого распространения ислама

            Несмотря на длительное и подробное изучение этого вопроса в мировой и в частности в русской литературе, далеко не все здесь понятно. Потомки Измаила – арабы живут племенным строем, преимущественно кочевым образом жизни более двух тысячелетий (от Авраама до Мухаммеда) не проявляя никаких особых признаков прогресса цивилизации и культуры. И вдруг новая религия ислама собирает их в один народ и дает им такую энергию, что они в течение нескольких десятилетий покоряют огромную территорию от Западной Индии до Испании, подчиняя при этом своей вере множество чужих народов, как языческих, так и бывших христианских. Притом совершает эти завоевания не многотысячная орда, вроде гуннской или монгольской, а сравнительно небольшое войско. Например, всего 15 тысяч арабов в 640-41 гг завоевывают четырехмиллионный Египет и берут город Александрию с полумиллионным населением. Огромные империи Византии и Персии, истощенные войной друг с другом, сокрушаются, яко сосуды скудельничи; их профессиональные армии разбиваются плохо вооруженными, но фанатично настроенными кочевниками. Хотя это не есть победа ислама над христианством, а именно победа арабов над Византией, но и она с трудом находит себе разумные объяснения.

            Историки выделяют следующие основные причины краха Византии перед лицом арабского завоевания. Во-первых, тотальная коррумпированность государственного аппарата Византийской империи сверху донизу, торговля должностями, взяточничество, крайне несправедливое, продажное судопроизводство, удушающая налоговая политика, разоряющая население. Во-вторых, тяжелые притеснения религиозных диссидентов (обложение двойными налогами, лишение прав, аресты и изгнание из пределов империи). Политика первых исламских халифов являла с этим резкий контраст: умеренное налогообложение, справедливый суд и относительно терпимая религиозная политика. Вот "три кита" нормального государственного устроения в любом государстве, независимо от религии и идеологии. Почувствовав такую разницу, монофизитское население, составлявшее абсолютное большинство Египта, Сирии, Месопотамии и Армении, встретило арабов, как освободителей. Но и прочие подданные Константинополя, разоренные и угнетенные, не особенно хотели сражаться за империю, а продажная администрация не способна была организовать отпор завоевателям. Поэтому исламское завоевание VII века скорее походило на триумфальное шествие, нежели на серьезную военную кампанию. Оно выявило полную политическую и военную несостоятельность Византийской империи.

            Кроме того, нашествие ислама показало духовное оскудение Византийской Церкви. Два столетия (V и VI в), прошедшие в ожесточенных христологических спорах, окончательно разделили прежде единую Восточную Церковь, посеяли ненависть между православными, монофизитами и несторианами. Борьба за православные догматы постепенно перешла в борьбу за тонкость догматических формулировок, недоступных для понимания широких народных масс. Монофизитские толпы, возбужденные фанатизмом и национализмом (коптов и сирийцев против греков), творили многочисленные акты насилия. Государственная власть, покровительствовавшая в основном православию, отвечала мерами государственного насилия.

            Насилие и принуждение в делах веры, темный фанатизм в невежественном народе, формальные догматические формулировки, едва различимые у разных враждующих богословских партий, бунт против государственной церкви или формальная лояльность к ней – в такой атмосфере религия и должна была ниспасть на уровень государственной общеобязательной идеологии (принимаемой или отвергаемой). Такая обстановка погасила во многих сердцах живую личную веру во Христа, как Искупителя и Господа. Формальная ортодоксия, тесно связанная с коррумпированной империей, поддерживаемая административными и экономическими мерами, оказалось мало жизнеспособной, не имеющей опоры в самих людях, - и рухнула вместе с падением власти империи в восточных провинциях. Из огромных восточных патриархатов, насчитывающих сотни епископий, уже через несколько десятилетий остались лишь небольшие епрхии.

            Ожесточенные христологические споры того времени похоронили и миссионерскую деятельность Византии. Если в IV – начале V века шла активная проповедь христианства за пределами империи среди народов Азии и Африки, приобретавшая новых чад Церкви и новых союзников империи, то с середины V века пошли одни потери. Изгнанные из империи за ересь несториане и монофизиты пополнили число врагов Византии.

            Такой ослабленный, разделенный и непривлекательный христианский мир застал и сам Мухаммед. В Аравии под именем христиан были известны и разные толки древних еретиков – гностиков, и разные партии монофизитов. Эти люди, разделенные между собою такими богословскими позициями, которых они сами зачастую просто не понимают, но при этом ненавидящие друг друга, могут только оттолкнуть человека, ищущего истины, - что и произошло в данном случае. Лицемерные, фанатичные или невежественные христиане, их взгляды и их нравы вызывают достаточно обоснованные обвинения в Коране. Но при этом пророк ислама не перенес своей неприязни к современным ему христианам на Божественного Основателя христианской религии, на Его апостолов, а также на само христианство вообще. Коран не только критикует христиан, в нем есть слова и высокого одобрения достойным христианам. Несмотря на смутные и путанные (с точки зрения догматики) представления Мухаммеда об Иисусе Христе, в его Коране присутствует главное – признание Иисуса особым, высшим Посланником Бога, Мессией, и глубокое почитание Его, хотя и только в числе других пророков. Хотя, повторим, это и не соответствует православному исповеданию о лице Иисуса Христа, но это очень много для человека, никогда не читавшего ни Ветхого, ни Нового Завета. Это почитание Иисуса в Коране составляет разительный контраст, как со злобным и клеветническим взглядом Талмуда на Иисуса, так и с презрительными воззрениями на Него языческих авторов II-IV века (Лукиан, Цельс, Порфирий, Юлиан-Отступник). Мухаммед признавал рождение Иисуса от Девы Марии и глубоко чтил Матерь Иисуса, как великую Праведницу (какового почитания Она не удостоилась, например, со стороны протестантов). Хула на Иисуса, на Марию, как и на других пророков, предполагала, согласно шариату, даже серьезное телесное наказание. Важнейшей основой Корана является исповедание Единого Бога библейского Откровения, Бога Авраама, Исаака и Иакова, а не Ормузда и Аримана персидской религии, не Кришны и Вишну индийского пантеона, не каких-либо гностических или каббалистических эманаций. Само слово Аллах – это лишь арабское произношение древнесемитского Элоах, или Элогим, - имени, обозначающего Бога Библии. В Коране так же похваляются Тора и Евангелие, как Писания, "прежде данные от Аллаха" и содержащие "руководство и свет". Коран многократно пересказывает различные истории Ветхого Завета, а также некоторые моменты из Евангелия, нигде не отрицая библейских заповедей.

            Учение Корана возникло вне христианской Церкви, и изначально направлялось не против нее, а против многобожия и идолопоклонства. Мухаммед проводил разницу между "людьми Писания" (христианами и иудеями) с одной стороны, и многобожниками – с другой. К первым проповедовалась терпимость и даже уважение, а джихад применялся первоначально только ко вторым (да и то, во времена Мухаммеда он был лишь ответной и вынужденной мерой, применявшейся против его аравийских соплеменников).  Лишь позже фанатики ислама стали смешивать эти понятия. Поход ближайших преемников (и родственников) Мухаммеда – халифов Абу-Бакра, Омара, Османа и Али был направлен, прежде всего, против соседних государств – Византии и Персии, а не против Христа и Его Церкви.

            Исходя из этого, Православная Церковь строила свои отношения с исламскими властями. Например, Иерусалимский патриарх Софроний, исполнявший обязанности и местного губернатора, сдал в 638 г осажденный арабами Иерусалим. Он заключил с халифом Омаром соглашение, согласно которому признавал власть халифа, обещал ему полную гражданскую лояльность и уплату податей христианским населением. Христиане сохраняли свободу совести и свое богослужение, а сама церковь в лице Иерусалимской патриархии получала права юридического лица. Святые места и половина храмов оставались у патриархии, остальные обращались в мечети. Патриарх оставлял за собою управление церковью и получал от халифа права этнарха – религиозного и политического главы христианского народа с правом судить по гражданским делам и собирать десятину в пользу церкви. Патриарх Софроний предвидел, что Византия утратила Палестину окончательно, и этим договором закладывал отношения с исламской властью для всех последующих поколений восточных христиан. В силу авторитета халифа Омара в исламе, а св. Софрония – в Православной Церкви, этот договор послужил образцом для последующих отношений покоренных христиан с исламскими правителями.

            2. Отношения Византии с исламским миром в VII-XIV веках

            В 717 г под Константинополем погибла стотысячная арабская армия. Это было первое крупное поражение, остановившее продвижение арабов. Победителем был основатель новой Византийской династии Лев III Исаврянин. Усилиями Льва и его сына Константина Копронима арабы были отброшены из Малой Азии и перешли к обороне. Но победители мусульман, императоры-исаврийцы своей внутренней иконоборческой политикой – гонением на иконопочитателей, разорением монастырей, закрытием школ и др. – причинили Церкви страданий, пожалуй, больше, чем исламские халифы. Показательна история преп. Иоанна Дамаскина, который, будучи христианином, занимал пост важного чиновника при дворе Дамасского халифа (как и его отец Сергий), писал там трактаты в защиту икон, а пострадал от изощренной интриги именно византийского императора Льва III.

            С VIII века Византия и исламский мир то воюют, то живут мирно. Исламская умма потеряла свое первоначальное единство, образовались соперничающие халифаты: Багдадский, Египетский, не считая самостоятельных эмиратов. Но эти войны и мир относятся, скорее, к области политики, чем религии. К этому времени совершился переход большей части арабов к оседлому образу жизни и усвоение ими античной культуры. Усвоив наследие древних греческих математиков, астрономов, медиков и философов, арабы уже в IX-X веках показали высокие достижения в этих областях, выдвинув плеяду блестящих ученых, которые одновременно были и верующими мусульманами, и выдающимися мыслителями, и при этом нравственно привлекательными личностями. Синтез с античной культурой сделал ислам одной из мировых религий, которая не является примитивной верой дикарей-кочевников или террористов.

            Новый культурный уровень ислама определил и новые его отношения с Византией: умственное сотрудничество и соперничество. Например, при императоре Феофиле в 830-х годах багдадский халиф приглашал к своему двору митрополита Льва Халкидонского, известного математика и астронома, для преподавательской деятельности. Будущий равноапостольный Константин (Кирилл) несколько позже ездил в Дамаск и вел там с мусульманами философские диспуты.

            В конце IX-X веке при Македонской династии Византия, укрепив центральную власть и государственное управление, переходит в контрнаступление, возвращает под свой контроль часть Сирии, Месопотамии и Армении. При этом ряд исламских эмиров становятся вассалами императора, сохраняя вместе со своими подданными и мусульманскую веру. В то же время христианское население освобожденных территорий, монофизитское и несторианское, отнюдь не приветствует византийскую власть, как освободительницу. Оно привыкло уже за три столетия к исламскому господству, к отношениям с ним, и не желает изменений.

            С середины XI века Византия опять вступает в полосу упадка. Деградировавший правящий слой истощает финансы и ресурсы страны, разлагается в роскоши, изощряется в интригах, подрывает престиж империи в кровавых междоусобиях. Немногие лучшие люди Византии, пытающиеся спасти империю, становятся жертвами заговоров. Показательна судьба императора Романа Диогена, честного императора-воина. Из-за измены своих вельмож, он был разбит в бою с турками-сельджуками у озера Ван в 1071 г и попал в плен. На вопрос султана Альп-Арслана, что император сделал бы с ним, если бы в плен к нему попал султан, Роман прямо ответил: "казнил бы". Султан-мусульманин через несколько дней отпустил императора Романа из плена с честью и обещанием, что тот позднее заплатит выкуп. А когда этот император вернулся в Константинополь, свои вельможи-предатели во главе с женой-императрицей схватили его и варварски ослепили, так, что он вскоре умер.

            Вступившая на престол в конце XI века новая династия Комнинов застала страну на грани гибели. От империи остались лишь остатки. Турки-сельджуки овладели почти всей Малой Азией, печенеги – Балканами. В крайнем отчаянии император Алексей Комнин обратился в 1091 г с посланием к римскому папе и монархам Запада, прося помощи. Это послание обсуждалось на большом соборе в Клермоне (1094 г), созванном папой Урбаном III, и послужило поводом для первого крестового похода.

            Тема крестовых походов слишком обширна, и мы отметим лишь главное различие между Западной и Восточной церковью по этому вопросу. Для Запада война с исламом, даже независимо от результата – освобождения Гроба Господня, была объявлена священной войной, богоугодным делом, дарующим отпущение всех грехов. Ислам был приравнен к язычеству, а мусульмане – к идолослужителям. Поэтому в зачет богоугодных дел "доброго католика" теперь пошли убитые им мусульмане. Для Востока война с мусульманами всегда оставалась на уровне войны государств (империи с халифатом) или наций (греков с арабами или турками), но не войны религий. Священной, религиозной войны с исламом, крестовых походов, ни Православная Церковь, ни византийские императоры никогда не объявляли. Являлось ли это однозначным достоинством Восточной Церкви – другой вопрос. Но традиция Восточной Церкви, сформировавшаяся с VII по XV век, то есть с возникновения ислама до падения Константинополя, такова: священной религиозной войны против ислама она не знала.

            Эта разница между Востоком и Западом обнаружилась уже в первом крестовом походе. Византийцы хотели лишь использовать военные силы Запада для возвращения утраченных ими территорий в Малой Азии. Но они вовсе не хотели полного уничтожения исламских государств и основания на их месте новых государств крестоносцев в Сирии и в Палестине. Византия при Комнинах балансировала между западным и исламским миром, желая выиграть от их взаимного ослабления. При этом связи с мусульманами, в том числе и союзные, никогда не прерывались. Например, император Мануил Комнин в 1145 г предупредил Иконийского султана о втором походе крестоносцев, в результате чего те попали в засаду и понесли тяжелое поражение. Тот же император еще в 1150-х годах (за триста лет до падения Константинополя!) построил в столице первую мечеть для мусульманской колонии и принимал как гостя Иконийского султана. В 1170-х годах по настоянию императора Мануила из чина присоединения мусульман к православию была изъята анафема на "бога Магометова-олосфироса". Непонятное слово из Корана, переведенное на греческий, как "олосфирос" (массивный) дало повод думать, будто Магомет проповедует какого-то идола, а не Бога библейского откровения. Поскольку это было недоразумение, оно было устранено.

            Для характеристики взаимных отношений мусульман и христиан, оказавшихся под их властью, стоит упомянуть случай, разбиравшийся на Константинопольском соборе 1164 г при патриархе Луке Хрисоверге, - о крещеных мусульманских детях. Оказалось, что многие родители-мусульмане из суеверных соображений (чтобы их дети не болели, не погибли) крестили своих детей в православных церквах, - и таких оказалось несколько тысяч. Здесь показательно, что отношение рядовых мусульман к православным христианам, их церквам и таинствам, было не враждебным, а уважительным, хотя и несознательным. И это потому, что поведение православных по отношению к мусульманам резко отличалось от агрессивного поведения пришельцев с Запада.

            Справедливости ради следует отметить, что и византийское христианское население в эпоху крестовых походов много пострадало от грабежей и насилий со стороны крестоносцев. Тому есть множество свидетельств в исторических хрониках. Эта эпоха вырыла глубокую пропасть между восточным и западным христианством. Начиная с нее, взаимная неприязнь между греками и латинянами утвердилась впредь на долгие века.

            Впрочем, крестовые походы кое-чему научили и многих западных христиан, по крайней мере, лучших из них. Знаменитый вождь мусульман Салах-ад-Дин (Саладин) сумел показать примеры благородства и великодушия по отношению к врагам-крестоносцам, в том числе и к побежденным. В 1184 году он выпустил из осажденного им Иерусалима латинский гарнизон и жителей-христиан, не отомстив им за массовую резню, которую учинили крестоносцы в 1099 г. Затем он не стал мстить и за резню в Акре, которую устроил в 1199 г король Ричард Львиное Сердце, перебивший около двух тысяч мирного мусульманского населения. Именно своим благородством Саладин победил этого короля Англии, который понял, что с честным мусульманским правителем лучше жить в мире, - особенно по контрасту со своими вероломными христианскими союзниками.

            Прекрасный пример мирных отношений христиан и мусульман показал и германский император Фридрих IV Гогенштауфен, который вместо 5-го крестового похода заключил соглашение с египетским халифом о передаче Иерусалима в его руки с равным доступом к святыням для христианских и мусульманских паломников. Властолюбивый папа Иннокентий IV, жаждавший войны, не признал этого соглашения с мусульманами и отлучил императора от церкви. Позднее император Фридрих был отравлен по приказу папы. Таким образом, и в западном мире к концу эпохи крестовых походов в отношении ислама обозначились две линии: миролюбивая и воинственная.

            Аналогичным образом, и в исламском мире по отношению к христианам всегда существовали две линии поведения: умеренная и фанатичная. Современниками того же Саладина были фанатики из ордена ассасинов (измаилитов) – прототип нынешних исламских террористов. Ассасины специализировались на терроре, особенно на убийствах лидеров, как христиан, так и мусульман, в том числе не раз покушаясь убить и самого Саладина. Их орден имел жестко централизованную, строго законспирированную организацию с несколькими уровнями посвящения. Очень скоро орден превратился в откровенно сатанинскую организацию, лишь внешне прикрытую радикальным исламом. Некоторые исследователи (например, Л. Тихомиров) считали, что и военный орден тамплиеров тесно общавшийся с ассасинами, выродился под их влиянием в тайную сатанинскую секту. Во всяком случае, урок истории таков: радикальная демагогия часто используется для прикрытия совсем иных целей, чем те, которые декларируются, а проповедники джихада или крестового похода нередко оказываются служителями человекоубийцы искони, дьявола. Но как султан Саладин отличал короля Ричарда от тамплиеров, а король Ричард не путал Саладина с ассасинами, так и ныне разумные верующие христиане и мусульмане должны отличать экстремизм от религии, фанатизм и демагогию от живой веры в Бога.

            3. Турки-османы и падение Византии

            В XIII веке исламский мир был потрясен нашествием монголов. Каган Чингиз-хан  уничтожил сильнейшее исламское государство Хорезм, занимавшее всю Среднюю Азию, Иран и Афганистан. Его внук, хан Хулагу, христианин-несторианин, со своим войском, в котором было немало несториан ("желтые христиане" Чингиз-хана) разгрпомил багдадский халифат, занял Багдад, Месопотамию, Сирию, Закавказье. Исламский мир был на краю гибели. Совместные усилия христиан Востока и Запада могли бы его тогда полностью уничтожить. Но разделение христиан не дало им возможности объединить усилия. Решающим оказалось не поле брани, а сердца людей. Христианские миссионеры, разделенные на враждебные конфессии, не смогли обратить большинства монголов в свою веру. А вот ислам сумел во второй половине XIII века обратить большинство монгольских завоевателей в своих прозелитов и усилить ими свои ряды.

            С конца XIII века начался новый натиск исламского мира. Пали последние владения крестоносцев в Сирии, Ливане и Палестине. Усилился нажим и на Византию. Среди мусульманских княжеств Малой Азии выдвинулось сначала небольшое племя турок-османов, занявшее провинцию Вифиния с ее столицей Бруссой. Османы не были огромной кочевой ордой вроде монголов, они давно уж перешли к оседлому образу жизни. Разумной внутренней политикой, основанной на правосудии, умеренном налогообложении, поощрении сельского хозяйства, ремесел и торговли, султаны из рода Османов привели в свое подданство множество людей и капиталов. Город Брусса, развалившийся при византийских чиновниках-казнокрадах, стал при них видным промышленным и культурным центром. Вифиния, разоренная византийскими взяточниками, стала базой Османского государства. При османской политике христианское сельское население переходило в ислам во втором-третьем поколении после принятия османского подданства. Дольше держалось христианство в городах, но и там оно умалилось до предела. От нескольких десятков митрополий и двух с половиной сотен епископий, бывших в Азиатской части Византии еще в середине XI века, к началу XIV века остались одни названия. Тесное сращивание во единый организм византийской церкви с разлагающимся византийским государством послужило главной причиной отпадения многих христиан в ислам. Аморальная и коррумпированная византийская олигархия, внешне прикрывавшаяся православием, погубила и христианское государство и христианскую цивилизацию в Азии.

            Отпор туркам-османам мог бы дать союз православных государств Византии, Сербии и Болгарии, но их правители истощили свои силы во взаимной борьбе. Тем самым они показали, что не считают православие своей главной жизненной ценностью, ради которой должно пойти на взаимные уступки. В 40-х годах XIV века в Византии вспыхнула последняя гражданская война между сторонниками малолетнего императора Иоанна  V Палеолога и претендентом на трон Иоанном Кантакузином. В борьбе со своими личными соперниками Кантакузин сделал роковой шаг: призвал на помощь турок-османов во главе с их султаном Орханом. Платой за военную помощь стали земли вокруг города Адрианополя, предоставленные турками, и дочь Кантакузина Елена, отданная в султанский гарем. Турки разгромили врагов Кантакузина, разгромили заодно и соседних сербов и болгар и больше не вернулись в Азию. Они остались в Европе, превратив Адрианополь в свою новую столицу. Судьба христианских государств на Балканах была предрешена.

            Противник Кантакузина император Иоанн Палеолог искал спасения на Западе, вел переговоры об унии с папой и даже сам лично перешел в католичество, не принуждая, правда, к тому же своих подданных. Патриарх Филофей делал вид, что ничего не произошло, и по-прежнему поминал императора, как "благочестивого". Но во всеуслышание патриарх заявил, что "предпочитает видеть в Константинополе турецкую чалму, чем папскую тиару". Патриарх Филофей был учеником св. Григория Паламы, который в 1350-х годах был захвачен турецкими пиратами и около года провел в плену у того самого султана Орхана. Здесь он имел с турками многочисленные и в целом доброжелательные беседы о вере. Мусульман созерцательного (суфийского) направления особенно интересовал опыт афонских исихастов, созерцавших Божественный свет. Св. Григорий был с честью отпущен султаном и в целом вынес благоприятное впечатление о мусульманах. Он ясно видел неизбежность падения Византии и отдавал предпочтение "чалме" перед "тиарой".

            Во всяком случае, вопрос о выборе "головного убора" был поставлен ребром и разделил византийское общество на две партии. Обе партии соглашались, что этот выбор вынужденный между большим или меньшим злом. Партия паламитская, монашеская и народно-церковная, делала свой выбор в пользу "чалмы", под властью которой уже шесть веков жили восточные патриархаты, сохранившие свое православие, а также многочисленные общины монофизитов, несториан и других нехалкидонских христиан. Партия гуманистов, ученых и придворных, делала выбор в пользу "тиары", желая с ее помощью сохранить остатки византийского государства и культуры. Усилия этой партии завершились подписанием унии с Римом на Ферраро-Флорентийском соборе (1439 г), но эта уния была отвергнута большинством византийского народа, духовенства и монашества.

            К этому времени балканские славяне уже давно находились под властью "чалмы" и служили ей не за страх, а за совесть. В знаменитой битве на Косовом поле (1389 г) турецкие войска султана Баязета нанесли окончательное поражение сербам, а их предводитель, князь Лазарь, погиб. А уже через десять лет, в 1399 г в не менее знаменитой битве под Никополем между объединенным войском западных крестоносцев и тем же султаном Баязетом решающую роль сыграл сербское войско сына погибшего князя Лазаря – Стефана, нанесшего удар крестоносцам во фланг и принесшего победу виновнику гибели своего отца. Еще через два года в битве под Анкарой (1401 г) между войсками Тамерлана и Баязета, когда разбитые турки уже бежали, дольше всех защищал султана опять же сербский корпус князя Стефана Лазаревича, причисленного впоследствии Сербской Церковью к лику святых.

            Римский папа Евгений IV, добившийся от императора Иоанна VI Палеолога подписания Флорентийской унии, истощил все свои средства для организации нового крестового похода по спасению Византии. В 1444 г крестоносное войско под предводительством папского племянника-кардинала двинулось на выручку к Константинополю и было наголову разбито турками под Варной, причем папский племянник погиб. В рядах султанского войска опять отличились сербы. Через четыре года новое папское войско под командованием венгерского полководца Яноша Гумиади вновь двинулось на турок и вновь было разбито во второй Косовской битве 1448 г. Эти победы султанского оружия были бы невозможны без активной поддержки балканских народов, прежде всего славян и албанцев, выбравших подчинение турецкой "чалме". К тому времени большинство славян еще оставалось православными христианами, а не потурченцами. Стали бы они сражаться за турецкую власть в стольких битвах, если бы она их серьезно угнетала?!

            Не возьмемся судить, правильный ли исторический выбор сделали балканские славяне, албанцы, а за ними греки, валахи и молдаване, подчинившиеся "чалме", а не "тиаре". Многое в поведении балканских и византийских правителей коробит русского человека и не вызывает сочувствия. Честное и доблестное рыцарское поведение больше импонирует нравственному чувству. Но в целом генеральная линия восточной церкви и православных балканских народов за полтора столетия (XIV-XV века) вырисовывается ясно: подчинение исламскому государству и даже служение в его армии против западного христианского мира. Кстати, похожий выбор за несколько веков до этого сделали византийские диссиденты, несториане и монофизиты, предпочетшие служить халифам, а не василевсам.

            Падение Константинополя в 1453 г тоже является наглядным примером на эту тему. Против стотысячного войска султана Магомета II, в котором было много православных сербов, болгар и албанцев, столицу Византии защищали две тысячи итальянских и испанских добровольцев, венецианца Джустиниани и дона Педро Толедского при минимальной поддержке четырехтысячного ополчения греков-униатов. Основная масса православного населения Константинополя отказалась защищать его вместе с латинянами. В храме Святой Софии служил папский легат кардинал Исидор, бывший Московский митрополит и униатское духовенство. Православные на эти службы не ходили. Когда турки ворвались в город, в ряде мест православное духовенство встретило их крестными ходами, объяснив, что сражались против них не православные, а латиняне. Согласно изначальной традиции, если город сопротивлялся мусульманам, то все его церкви обращались в мечети; если сдался добровольно, половина его церквей оставалась христианам. В Константинополе под мечети первоначально была отобрана лишь половина храмов, именно потому что православные жители считались сдавшимися добровольно. Через сорок лет после взятия города у патриархии была одна тяжба с турецкими властями по поводу недвижимости, и греки нашли двух свидетелей в свою пользу – янычар, участников штурма 1453 г, подтвердивших, что православное духовенство встретило их с миром.

            4. Восточная Церковь в составе Османской империи

            Въехав в город, султан Магомет II строго приказал прекратить разрушение христианских храмов. Он даже собственноручно зарубил турка, разбивавшего барельефы с изображением креста на стене храма Св. Софии. Через месяц после штурма султан назначил патриархом Константинополя Геннадия Схолария – ученика св. Марка Эфесского, лидера анти-латинской партии. Патриарх Геннадий представил султану свое исповедание веры, где об исламе говорилось вполне корректно. Он принес султану присягу верноподданного и принял из его рук посох, крест и панагию. Тем самым султан был признан преемником и наследником византийских василевсов, имевших право избирать патриархов и вручавших им атрибуты их духовной власти. Султан выдал патриарху Геннадию фирман – указ, подтверждающий права Константинопольского патриарха на управление церковью, владение определенным недвижимым имуществом, сбор десятины и других податей в свою пользу с христианского населения и право суда по гражданским делам. В основе этого фирмана лежали принципы договора халифа Омара с патриархом Софронием и восьмивековая практика деятельности восточных патриархов под исламской властью. Началась новая эпоха бытия главного восточного патриарха – Константинопольского, под властью турецких султанов.

            Один и русских церковных историков так характеризовал положение Константинопольского патриарха: "лишенный свободы, но не власти, раб султана, но при этом полный господин над христианами". Права патриарха при султане даже расширились. Своим судом он мог осудить любого православного христианина на тюремное заключение или каторжные работы на галерах, от которых осужденный мог избавиться, только перейдя в ислам. Кроме десятины он мог взимать с христиан любые дополнительные налоги, мог единолично смещать митрополитов и епископов и безнаказанно продавать эти должности, чем злоупотребляли многие патриархи. Ему были вновь подчинены церкви Болгарии, Сербии и Македонии, ранее добившиеся автокефалии. Но при этом сам патриарх зависел от произвола султана, мог быть смещен в любой момент и даже лишен жизни, - как и любой высший сановник Османской империи. Такова была природа восточной деспотии, не являвшейся правовым государством, опирающейся на произвол, признающей только господство и рабство.

            Византийская церковь не просто признала власть турецкого султана, гарантировав ему гражданскую лояльность, но и признала его преемником власти василевсов, главой империи, возникшей на месте прежней Византии – с тою же столицей, на той же территории, практически с тем же этническим населением, - но уже с господствующей религией ислама. В этом особый парадокс Османской империи, ее неоднозначность, сложность, что она не была просто "турецким игом" для византийских христиан, но была симбиозом с ними, тесным и многоплановым сотрудничеством. При ближайшем рассмотрении отношений султанской власти с Константинопольской патриархией за четыре с половиной столетия становится видно, что в них сотрудничество преобладает над притеснением. Более того, Константинопольская патриархия стала неотъемлемой частью государственного аппарата Османской империи, необходимой для подчинения многонационального христианского населения власти султана. Имеется множество фактов, что до конца XVIII века (т.е. до ослабления Османской империи) турецкие власти и в центре, и на местах всегда поддерживали в спорах с католиками "свою" православную церковь, глава которой жил в их пределах, а не за рубежом. Если бы Османская империя ставила себе задачу искоренить православное христианство, как большевики, эта империя не простояла бы столько веков.

            Константин Леонтьев, несколько лет прослуживший русским консулом на Балканах, свидетельствовал из опыта, что во многом благодаря покровительству турецкой власти, только и сохранилось там православие. Епископ Порфирий (Успенский), прослуживший в русских миссиях в Турции около тридцати лет, слышал откровенное признание чиновников Константинопольской патриархии: "вы, русские, наши главные враги, потому что хотите разрушить Османскую империю, в которой мы имеем столько прав и возможностей". Во время всех русско-турецких войн XVIII-XIX веков, вплоть до 1877 г, Константинопольская патриархия рассылала по церквам специальные молитвы о даровании армии султана победы над "северными варварами".

            Для русского человека больно сознавать, что реальная история сильно отличается от детской сказки и лубочной картинки, на которой воспитано большинство русских людей. Но чтобы определиться, где враг и где друг, необходимо знать именно реальную историю.

            Иерархи Константинопольской патриархии многократно исповедовали, что власть султана является богоустановленной, что именно под этой властью смогла уцелеть Православная Церковь, и поэтому бунт против этой власти для христиан является грехом. Ярким свидетельством такой позиции является, например, "Братское увещание", составленное патриархом Григорием V в 1817 г и обращенное к греческим патриотам. готовившим национальное восстание. Известно, что после начала этого восстания в 1821 г патриарх Григорий анафематствовал восставших и лишил сана тех епископов, которые поддержали их. Когда же султанский чиновник потребовал от него перейти в ислам, он твердо отказался и принял мученическую кончину.

            Мы не беремся оправдывать такую политику Константинопольской патриархии, которая далеко не во всем нам импонирует. Но сложившаяся за четыре с половиной столетия традиция отношений восточной церкви с исламом не такая вещь, от которой можно легко отмахнуться. Султан по исламской традиции был возглавителем мусульманского народа в своей стране. Реально турецкий султан был тогда и лидером всего исламского мира, объединенного в XVIXIX веках большей частью в его империи. Если он возглавлял сатанинскую религию, и власть его происходила от сатаны, тогда получается, что Восточная Церковь несколько веков служила сатанинской власти и никакой носительницей или хранительницей истины являться не может. Подобное обвинение выставлялось в свое время латинской пропагандой. Принадлежа Восточной Церкви, мы не можем признать такое обвинение справедливым. Сатанинская власть для христианина та, которая хулит Иисуса Христа и требует отречения от Него. Власть султана таковой не являлась, хотя неоднократно притесняла Церковь и христиан. Та религия, которую представлял султан, не была сатанинской религией, "Бог Магометов" не был дьяволом, а сам Мухаммед не был пророком сатаны. Этот вывод однозначно вытекает из самого факта сотрудничества Восточной Церкви с исламской властью в течение нескольких веков.

            5. Гонения на христиан в Османской империи

            Как объяснить тогда периодически возникавшие в Османской империи гонения на христиан, сопровождавшиеся убийствами, грабежами и разрушениями? Внимательное рассмотрение этих явлений позволит выделить причины политические, национальные, социальные и религиозные. В реальной истории ни одно религиозное движение не проявляется в чистом виде, но всегда в конкретной политической обстановке, национальной и социальной среде, взаимодействуя с разными общественными силами. Ислам изначально пытался рассматривать себя, как единый народ (умма или милет) мусульман, игнорируя или превосходя национальные и государственные различия. Другие религиозные общины он рассматривал так же, смешивая национальную и религиозную принадлежность. Поэтому, например, патриарх Константинопольский считался в Османской империи мелет-башой (главой милета) христиан, а в подчиненный ему народ включались не только греки, но и находившиеся с ними в конфронтации славяне, арабы и др. Соответственно, и конфликты на национальной или социальной почве переводились на уровень конфликта милетов, то есть на религиозную ступень.

            Сама система восточной деспотии, абсолютной власти монарха, сложилась на Востоке задолго до возникновения ислама, но сумела приспособиться к нему. Ислам возник, как движение харизматическое, а не монархическое. В нем всегда претендовали на авторитет харизматики, которые нередко вступали в конфликт с монархами. Произвол монарха мог обрушиться на любого из его подданных, не исключая самых высоких сановников, и, конечно, на "неверных". Султан был источником, как всех милостей, так и всех немилостей в своем государстве, которое не являлось правовым. Как и во всех неправовых государствах, султанская администрация была в огромных размерах поражена коррупцией. Поэтому притеснение христианской церкви с ее стороны выражалось в основном, как вымогательство разных поборов, но не носило характер целенаправленного религиозного гонения. Константинопольская патриархия еще с византийских времен усвоила этот стиль управления и с помощью различных "бакшишей" решала все свои проблемы с чиновниками империи.

            С другой стороны, фанатическая проповедь харизматических (сектантских) лидеров ислама могла возбудить, как народные погромы неверных, так и анти-монархические революции. Итак, мы видим два основных источника притеснения христиан в Османской империи: произвол султанской администрации (чаще местных пашей, реже – самих султанов) и погрому по подстрекательству народных вождей-фанатиков при попустительстве местной власти.

            Народные турецкие погромы греков и армян очень часто имели не религиозные, а национальные и социальные причины. Получив еще от первых султанов монополию на многие виды торговли, греки и армяне быстро разбогатели и возбуждали своим богатством зависть у своих турецких соседей. Тем более что греки и армяне своим коварством, вероломством и презрением к другим народам возбуждали к себе вражду не только со стороны мусульман, но и со стороны своих христианских едноверцев. Поэтому погромы греков и армян, случавшиеся в империи в XVI-XIX веках, с большим основанием можно считать выступлением турецкого пролетариата против греческой и армянской буржуазии, лишь подкрашенным в религиозные тона, но не реальным столкновением мусульман и христиан на религиозной почве.

            Терпимость к иноверцам в значительной степени зависела от культурного уровня исламского общества на данном этапе и в данной стране. Очевидно, что ислам выдающихся арабских ученых IX-XII веков, просвещенных изучением античного наследия, это не тот же ислам, что у кочевников-дикарей. Ислам культурной среды был всегда более терпим, чем ислам, воспринятый варварской средой. Кроме того, существует разница между религиозностью оседлых мусульман-земледельцев и кочевников-бедуинов. Кочевники всех времен (и религий) всегда в большей или меньшей степени жили разбоем, грабежом, угоном скота, похищением людей ради выкупа, работорговлей. Эти занятия доставляли им и благосостояние, и уважение среди соплеменников ("настоящий мужчина"). Из этой среды первоначально и вышел ислам. Дикие кочевые племена были самыми воинственными и нетерпимыми к иноверцам (и это не значит, что они были образцовыми верующими мусульманами). Напротив, оседлое, земледельческое население обнаруживало большую терпимость к иноверцам и умение с ними уживаться. Религиозный фактор зависел от социальной среды.

            Нечто подобное наблюдается и в христианстве. Историки отмечают, что, например, средневековое христианство в большой степени несет на себе отпечаток языческого варварства тех народов, которые приняли Евангелие поспешно и поверхностно. Варварское полуязыческое христианство народных масс и кафолическое просвещенное христианство святых Отцов – это достаточно разные вещи. Так и внутри ислама самими культурными мусульманами различаются "ислам с человеческим лицом", который проповедовала Беназир Бхутто, и религия с нечеловеческим лицом, которой придерживались ее убийцы. Это различие оформилось достаточно давно, и представители культурного ислама страдали и страдают до сих пор от рук своих формальных единоверцев ничуть не меньше, чем христиане.

            За период Османской империи сохранилось множество свидетельств от иностранцев о терпимых и просто дружеских отношениях между мусульманами и христианами на бытовом уровне. Например, Стефан Герлах, капеллан Германского посольства, проживший в XVI веке в Константинополе около пятнадцати лет, приводит такие отзывы греков про турок: "нет человека, лучше турка: добродушный, флегматичный, если не задевать его религиозные чувства, всегда можно рассчитывать на его добрососедство". И он, и другие свидетели подтверждают, что в городах Османской империи христиане и мусульмане часто жили на одной улице, помогали друг другу по-соседски, ходили в гости, поздравляли друг друга с праздниками, их дети дружили и играли вместе. Иначе как объяснить, что в полумиллионном Стамбуле к началу ХХ века почти половину населения, причем наиболее состоятельного, составляли греки, не испытывавшие особых притеснений?

            Автору пришлось общаться с потомками старообрядцев-некрасовцев, около двухсот лет проживших в Турции. Часть их потомков в 1980-е годы переехала в США и присоединилась к Русской Зарубежной Церкви. Эти люди свидетельствовали, что и они сами, и их предки, живя среди мусульман, не только не испытывали никаких притеснений, но и встречали вполне уважительное, доброжелательное отношение. Турки даже считали их честнее и простодушнее греков и армян.

            Под властью ислама в Османской империи православие сохранилось в течение пяти веков, а на Ближнем Востоке – более тысячи лет. Под папской же властью в Польше, после Брестской унии, оно угасло в течение столетия. Все познается в сравнении, в том числе и "диалектика тиары и чалмы", и исторический выбор византийских народов накануне утраты ими собственной государственности.

            Но спросят: кто же устроил геноцид армян в 1915 году, кто изгнал из Малой Азии тысячи греков в 1920-х годах и другие преступления, разве не турки? – Да, турки, из партии "младо-турок" под руководством видного масона Кемаля Ататюрка, друга Ленина и большевиков. Именно эта партия устроила в 1911 году антимонархический переворот и превратила Османскую империю в Турецкую республику – светское, безрелигиозное государство. Турецкие националисты прежде всего и ответственны за преступления ХХ века. Турецкий национализм был скопирован с европейского безрелигиозного образца. Политическая борьба националистов с мусульманами продолжается в Турции до сих пор.

            6. Русский опыт общения с исламом

            Русский опыт общения с исламом выгодно отличается от византийского рядом существенных черт. Византия в течение почти восьми веков воевала с главными государствами исламского мира, халифатами, султанатами. Русское государство с Х по XIII века воевало не с исламом, а с "Великой степью", как удачно обозначил эту силу историк Л. Гумилев ("Древняя Русь и Великая степь"), то есть с языческими кочевыми, разбойничьими племенами. В XIII веке Русь попала под власть монгольской Орды, языческой, но относительно веротерпимой. В начале XIV века ханы этой Орды приняли ислам, но сохранили веротерпимую политику. В XV веке Золотая Орда распалась, и Московское государство объединили вокруг себя не только половину земель древней Киевской Руси, но и присоединило к себе большую часть ордынских владений с татарским населением. Это стало возможным потому, что татарское население восприняло московского великого князя, как правопреемника и наследника власти золотоордынских ханов. Многие татарские ханы и мурзы пришли на службу московскому государю и служили ему усердно и верно, паче русских князей и бояр. Православные Византии признали своим господином турецкого султана и служили ему; мусульмане-татары признали своим государем московского царя и служили ему. В этом главное отличие русского опыта от византийского.

            Наглядный пример таких отношений показал хан Касим, пришедший со своей ордой еще в 1440-х годах на службу великому князю Василию Темному. Касиму выделили для жительства пустой городок на Оке – Городец Мещерский, который стал называться Касимов. В течение четырех с половиной веков касимовские татары жили отдельной группой, сохраняя свою веру. При этом они верно служили московским царям и довольно мирно уживались с русским населением.

            Сложные отношения складывались у Москвы с Казанским ханством, самым северным оплотом ислама. Московские великие князья, начиная с Ивана III, добивались вассальной зависимости от ханов, не пытаясь искоренить ислам или поработить татар. Татарские набеги, угон людей в рабство были главными причинами русско-татарских войн. В самой Казани боролись две партии: промосковская, согласная на вассальную зависимость от Москвы, и протурецкая, желавшая быть вассальной от турецкого султана. Последний поход на Казань (1552 г) царя Ивана Грозного был вызван приходом к власти протурецкой партии и ее враждебными действиями. Примечательно, что глава этой партии хан Едигер был принят на московскую службу и служил верно. Причиной была веротерпимость русских царей к новым подданным мусульманам. Один за другим на московскую службу приходили ханы и мурзы: казанские, астраханские, сибирские и ногайские. Желающие крестились и принимали православие, нежелающие оставались в исламе без всякой дискриминации. Примечательно, что уже через полвека после присоединения Казани татары-мусульмане участвовали в Земском ополчении князя Пожарского. В XVII-XIX веках мусульманские части участвовали почти во всех войнах русского царства и российской империи, в том числе в войне 1812 года. Во всяком случае, мусульмане служили Белому царю не хуже, чем православные, а если и бунтовали, то не чаще, чем русские подданные. Случалось, их вовлекали в свои авантюры русские самозванцы, как, например, Пугачев, увлекший часть татар и башкир. Но и в этом случае, такие движения были социальными и политическими, а не религиозными. Религиозных войн христиан с мусульманами наша русская история не знает, так же, как и византийская.

            Даже знаменитая борьба кавказских имамов Гази-Магомеда и Шамиля (1830-1850-е годы) против русской власти была скорее национальной, чем религиозной войной, несмотря на попытку этих имамов придать ей характер священной войны с неверными (джихад). Большинство мусульман Кавказа и Закавказья, подданных русского царя, не поддержало этой борьбы, что обусловило ее поражение. Сам имам Шамиль наконец осознал, что его используют в своих интересах власти Османской и Британской империй, что национальные интересы горцев и тем более свободу вероисповедания можно лучше сохранить под властью Белого царя. Великодушное обращение с пленным имамом Шамилем императора Александра II подтвердило это. Что касается Туркестана, присоединенного к Российской империи в 1860-1870-х годах, то там движений, подобных движению Шамиля, не возникло. Сопротивление оказали только местные ханы, поощрявшие ранее в своих владениях набеги на России и работорговлю. Но даже они вскоре признали себя вассалами Белого царя (хан Хивинский и эмир Бухарский). Политика веротерпимости и мирного сосуществования православия и ислама подтвердила еще раз свою правоту.

            Лорд Керзон, будущий министр иностранных дел Британской империи, в 1880-х годах молодой чиновник, был свидетелем, как император Александр III приезжал в Баку для встречи со своими мусульманскими подданными. В одном строю перед ними стояли одетые в русские мундиры князья кавказские, закавказские, ханы туркестанские и прочие. Керзон с завистью отмечал, что у них в британской Индии инородцы не служат с подобным усердием Британской короне, как российские мусульмане Белому Царю.

            В истории русской армии есть множество примеров доблестного служения мусульманских частей. Уже через тридцать лет после присоединения Крыма Перекопский уланский полк из Крымских татар участвовал в войне против Наполеона, так же, как и полки казанских татар и башкир. А еще через двадцать лет, в 1830-х годах, император Николай Павлович включил эскадрон крымских татар в состав своего конвоя. Уже в походе русских войск на Хиву 1717 г участвовало полторы тысячи казанских татар. В японскую войну 1904 г отличилась Дагестанская бригада. В первую мировую (Великую) войну отличилась Туземная ("Дикая") дивизия из добровольцев Северного Кавказа. Генерал Улагай (черкес) вспоминал, как провожали в нее аксакалы своих лучших сыновей, наставляя воевать за "нашего Ак-падишаха" (Белого царя), портрет которого висел во многих саклях. Генерал П. Н. Краснов, командовавший в 1915 г бригадой в этой дивизии, составленной из чеченов и ингушей, вспоминал, как усердно молились они перед боем со своими походными муллами и как потом отчаянно дрались с превосходящими силами австро-германцев. Нельзя не упомянуть и доблестный Текинский полк, составленный из туркмен, верный своему вождю, генералу Корнилову. Важно отметить, что когда в 1914 году турки объявили джихад России, русские мусульмане его не признали и продолжали служить своему монарху. Генерал Краснов приводит замечательный пример верности воинов-мусульман своему Белому царю даже в плену. В одном из лагерей для военнопленных в 1916 г немцы устроили походную мечеть для мусульман. На открытии этой мечети мусульмане, воины императорской армии, опустившись на колени, запели русский гимн "Боже, Царя храни". Сейчас трудно представить, что такое было возможно, но это действительно, было. Был один монарх, было одно отечество и не было антагонизма в вере среди его подданных и солдат.

            Интересные примеры приводил из своей пастырской практики протопресвитер Армии и Флота о. Георгий Шавельский. Командир Конно-Гвардейского полка, хан Нахичеванский, мусульманин, на свои личные средства построил полковую православную церковь. Другой командир казачьего полка, тоже мусульманин на православную пасху присутствовал в храме при богослужении и в конце службы, стоя рядом со священником, приветствовал подходящих христосоваться возгласом: Христос воскресе! Вместе со всеми подходил и полковой врач-иудей. Полковник-мусульманин приветствовал и его возгласом: Христос воскресе! на что иудей отвечал: воистину воскресе! Это не было экуменическим мероприятием, то есть фальшивым и политическим действием людей, формально принадлежащих к разным исповеданиям, но, по сути, одинаково неверующим. Это была обстановка боевого содружества и религиозного сотрудничества и взаимного уважения, характерная для императорской России.

            Настоящая трагедия, которая погубила императорскую Россию, пришла с другой стороны: от агрессивного безбожия и богоборчества, обрушившегося в 1917 году с гонением на веру в Бога и на верующих. В Гражданскую войну мусульмане и христиане опять оказались рядом, сражались вместе в Белом Движении, в вооруженных силах Юга России, в Сибирской армии адмирала Колчака. Много татар и башкир добровольцев воевало в Волжском корпусе генерала Каппеля. Интересны призывы генерала Н.К. Дитерихса к мусульманам от 1919 г, где он призывал к защите веры от безбожников, "во имя Аллаха и Сына Его Иисуса Христа и пророка Магомета". Это тоже не было экуменизмом в современном понимании смысла этого слово, то есть предательством своей веры, а как раз наоборот, защитой веры с ясным осознанием, кто главный враг этой веры, и кто друг или союзник.

            После победы большевизма верующие христиане и мусульмане оказались товарищами по несчастью, жертвами одних репрессий со стороны богоборческого режима, часто заключенными в одних советских лагерях. Историк Л. Н. Гумилев вспоминал, что в лагере его соседом по нарам оказался мулла, который учил его арабскому языку и Корану. Этот мулла был добрым и умудренным жизнью человеком, который помог совсем юному Льву Гумилеву выжить в тяжелых лагерных условиях и остаться человеком. А вот большевизм, со своим звериным оскалом, уничтожал лучших представителей всех народов и религий, а вместо них воспитывал других, безбожников и вероотступников.

            Нынешнее глубокое внутреннее безбожие, бесстыдство и аморальность при внешней минимальной религиозности есть в значительной степени наследие советского режима. Именно это безбожие и аморальность глубоко укоренились в современных национализмах, провоцирующих конфликты и прикрывающихся часто религиозными лозунгами. Но если по недавнему признанию митр. Илариона Алфеева из 70% населения РФ, относящих себя к православным, только 5% являются "церковно-практикующими" христианами и только 1% соблюдающими заповеди Евангелия, о каких межрелигиозных конфликтах в России можно говорить всерьез? Похожая картина, видимо, и в исламе, где серьезно верующие люди тоже находятся в меньшинстве, пусть даже не в такой пропорции, и они-то как раз не стремятся к силовой конфронтации с христианами. В любом случае, главные конфликты в современной России это социальные, политические и национальные. Религиозные же конфликт православия с исламом раздувается искусственно. В этой темной игре есть и провокации спецслужб и деятельность мафиозных группировок и игры политиканов-популистов, играющих на страстях безрелигиозной толпы. Верующие люди иногда вовлекаются в эти игры общим течением, иногда становятся их заложниками, но не должны, по крайней мере, быть их участниками. Кавказские бандиты, коррумпированные чиновники, безумные неонацисты – это все не из области религии. Главные проблемы современной России лежат в области тотально коррумпированной системы власти, парализующей всякую творческую инициативу. Напомним, что именно из-за коррупции погибли некогда Византийская, а затем Османская империя. С этим тесно связана общая аморальность огромного количества населения, усвоившего себе уголовную субкультуру поведения, криминальный менталитет. Недаром большевики считали уголовников "социально-близкими" себе: для уголовного мышления многих большевицкие методы поиска врагов вокруг себя, большевицкие "чистки", депортации и всякие репрессии кажутся самыми понятными и убедительными мерами по решению всех проблем. Христианский путь покаяния в своих грехах и исправления своих нравов и образа мыслей в такой среде отвергается.

            Верующий русский христианин и просто добрый русский человек может и в наше время сосуществовать с нормальными мусульманами и находить с ними общий язык. Несколько лет назад один православный турист Игорь Кодацкий проехал по Сирии на велосипеде, не зная даже языка, и снял фильм об этой поездке ("Свет православной Сирии", 2005 г). Везде он встречал доброжелательное, гостеприимное отношение, посетил многие христианские святыни, которые посещаются и охраняются так же и мусульманами. Лейтмотив фильма в том, что в Сирии нет вражды между христианами и мусульманами, нет проявлений фанатизма и экстремизма, а также сохраняется по старой памяти еще с царских времен очень доброжелательное отношение к России и к русским. Некоторые герои фильма, еще учившиеся в СССР, объяснялись с нашим путешественником по-русски.

            Любопытный случай был описан несколько лет назад в газете "Завтра". Один чудак-художник из Москвы пешком налегке отправился в Афганистан в 1999 г еще до американского вторжения, в самое логово исламизма(!) По дороге в Кабул его многократно задерживали и обыскивали разные полевые командиры, ветераны советско-афганской войны. Но убедившись, что он мирный художник, и получив от него свои портреты, отпускали его, даже покормив. Художник этот дошел до Кабула по дороге, где еще ржавела советская военная техника, и вернулся обратно невредимым. Его даже не принуждали перейти в ислам. А ведь это были самые свирепые моджахеды, но и для них мирный путник воспринимался, как гость, присланный по воле Аллаха.

            Автору пришлось слышать рассказ одного православного священника-абхаза. В 1992 г, в разгар абхазо-грузинской войны, к нему в храму ввалились около двух десятков чеченцев из батальона того самого Басаева (террориста №1), который тогда воевал за абхазов. Чеченцы потребовали, чтобы священник крестил их, так как хотели "подстраховаться" на случай смерти. Чеченцы эти были настоящими бандитами, но по отношению к православному священнику и к его храму не выказывали никакой агрессии, а по-своему, по-суеверному, даже уважали таинство крещения. Последние случаи показывают, что сила русского православного человека – духовная и нравственная. Крепко верующего, мирного, спокойного, иногда немного юродивого, даже явные бандиты исламского мира не тронули. А нравственно порочный человек (на их языке именуемый шакалом) вызывает у мусульманина, прежде всего, презрение и не может рассчитывать на пощаду.

            В свое время султан Саладин понял, что король-рыцарь Иерусалимский Балдуин IV или король Ричард Львиное сердце – это одно, а орден тамплиеров – это другое. И упомянутые короли тоже поняли, что султан Саладин – это одно, а орден ассасинов – это совсем другое. Рыцари разных миров протянули друг другу руки мира и отказались воевать друг с другом в одной компании с фанатиками, убийцами и тайными сатанистами. Этот пример истории имеет символическое значение, и должен быть использован и сейчас.

            Тем более это должно быть понятно русскому православному человеку. За плечами у нас долгая история, много веков, в которые не было православных крестовых походов против мусульман, а напротив, было несколько веков совместной мирной жизни в одном государстве. Перед нами общий внешний враг – антихристианский глобализм и внутренний враг – безбожие, коррупция и уголовщина, наследие советского и постсоветского режима. Воспроизвести в России арабо-израильские отношения в Палестине или этнические чистки в Боснии и Косово, или сталинские депортации народов – безумие и преступление перед Богом и людьми. Путь насилия, демагогии и провокаций должен быть отвергнут. Только путь живой просветленной веры, преображающей жизнь христианина, примиряющей его с Богом и ближними, может быть избран нами. А это и есть тот путь мира и евангельских заповедей, которым шла Восточная Церковь в лице своих лучших представителей. 

        Новгород Дек. 2010

            Литература:

    1. Успенский Ф. И. История Византийской империи. т. 1, 2, 3. М. 1997

    2. Успенский Ф. И. История крестовых походов. М. 2005

    3. Лебедев А. П. Очерки внутренней истории Византийско-Восточной Церкви в IX, X, XI веках. СПб, 2002   

    4. Лебедев А. П. Исторические очерки состояния Византийско-Восточной церкви от конца XI до середины XV века. СПб, 2002

    5. Лебедев А. П. История Греко-Восточной Церкви под властью турок. т. 1, 2. СПб, 2004

    6. Рансимен С. Великая Церковь в пленении СПб, 2005

    7. Скабалланович Н. А. Византийское государство и церковь в XI веке

    8. Кулаковский Ю.А. История Византии. т. 1, 2, 3. СПб, 1996

    9. Гумилев Л. Н. Древняя Русь и Великая Степь. М. 1994

    10 Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М. 1996

 

 

 

БИОГРАФИЯ  ГЕН.  ШТАБА  ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТА  А.П. БОГАЕВСКОГО

Богаевский Африкан Петрович – казак станицы Каменской В.В.Д. и Почетный казак станицы Захламинской Сибир. Каз. Войска и ст. Черноярской Астр. Каз. Войска – последний Донской Атаман, выбранный на Донской земле, родился в скромной военной семье 27 декабря 1872 г. (ст. ст.).

В 1890 г. окончил с отличием Николаевскую Академию Генер. Штаба и причислен к Ген. Штабу с назначением на службу в Петерб. Военный Округ, где и занимал в течение 1900-1914 гг. ряд штабных должностей, откомандовав для ценза в 1903-1904 г., в течение одного года, эскадроном Л. Гв. Драгунского полка.

Исполнял должности: Старшего адъютанта Штаба 2-й Гв. Кав. Дивизии, и.д. Начальника Штаба 2-й Гв. Кав. Дивизии; офицера для поручений при Штабе войск Гвардии и Петерб. Военного Округа, Стар. Адъютанта Штаба Войск Гвардии и Петербургского Военного Округа, Начальника Штаба 2-й Гв. Кав. Дивизии.

Первая Мировая война застала его в должности Начальника Штаба 2-й Гв. Кав. Дивизии, с которой он и выступил на фронт.

С 13 октября 1914 г. по 14 января 1915 г., командовал 4-м Гусарским Мариупольским полком, затем до октября 1915 г. – Л. Гв.  Сводно-Казачьим полком. В сентябре 1915 г. был зачислен в Свиту Его Величества; с октября 1915 г. до 7 апреля 1917 г. был Начальником Штаба Походного Атамана всех Каз. Войск Великого Князя Бориса Владимировича, каковым оставался до революции.

В апреле 1917 г. назначен начальником Забайкальской Казачьей Дивизии, в августе того же года вступает в командование 1-й Гв. Кав. Дивизией, с которой остается до ее последних дней. После ее развала, вызванный Помощником Атамана Каледина, уезжает на Дон, где, с 5 января по 9 февраля 1918 г., командует войсками Ростовского района.

После падения Новочеркасска уходит с ген. Корниловым в 1-й Кубанский поход, командуя сначала Партизанским полком (состоявшим преимущественно из донцов), а затем 2-й Пехотной бригадой.

После окончания Кубанского похода, по предложению Дон. Атамана ген. Краснова, в мае 1918 г. занимает должность Управляющего Отделом Иностранных Дел и Председателя Совета, Управляющих Отделами Правительства В.В.Д.

В августе 1918 г. Большим Войсковым Кругом за службу Дону был произведен в генерал-лейтенанты, а 6 февраля 1919 г. им же был выбран Войсковым Атаманом В.В.Д.

Имел следующие ордена и знаки отличия: Св. Владимира 4-й ст. с мечами и бантом за бои 6 августа 1914 г. у д. Каушен в Вост. Пруссии, 3-й ст. с мечами за бои при г. Либенберге 23 ноября 1914 г. у д. Волково 15. 1 1915 г., также Св. Владимира 2-й ст., Св. Анны 3-й ст., 2-й ст., 1-й ст. с мечами за отличия в боях с июня по август 1915 г. в Холмском районе; Св. Станислава 3-й ст. и 1-й ст. с мечами за бои при д. Моцарже в феврале 1915 г., Георгиевское оружие за бои у д. Шапкина и г. Гольдап в августе 1914 г.; Георгиевский крест 4-й ст. за бои под Тарнополем с 22 июля до конца июля 1917 г. и знак отличия 1 Кубанского Похода 1 ст.

26 августа 1914 г. был контужен в голову разрывом тяжелого немецкого снаряда.

Иностранные ордена: Черногорского князя Данилы 1-й, 3-й и 5-й ст., Шведский орден Меча, Персидский Льва и Солнца 1-й ст., Сербский Белого Орла, Французский офицерский крест Почетного Легиона, Английский Св. Георгия и Михаила 2-й ст. (последний был пожалован во время гражданской войны).

После окончания гражданской войны на юге России и эвакуации Крыма до ноября 1921 г. Атаман ген. Богаевский находился в Константинополе, затем переехал в Софию (Болгария), а в конце октября 1922 г. в Белград.

В ноябре 1923 г. Атаман переехал в Париж, где и проживал до самой своей смерти, последовавшей 21 октября 1934 г. (по нов. Стилю), в тот самый день, когда парижские казаки во Франции праздновали свои Войсковые Праздники. Умер он от болезни почек и сердца. Похоронен на русском кладбище Сен Женевьев под Парижем.

После 2-й Мировой войны установилась традиция в субботу накануне Войскового Праздника Покрова Пресвятой Богородицы на могиле Атамана служить символическую панихиду по всем погибшим и умершим казакам.

Во время пребывания в Турции в 1920 г. по инициативе А.П. Б. Был создан Объединенный Совет Дона, Кубани и Терека, в состав которого вошли три Войск. Атамана и три Председателя Войск. Правительств. (Позже – в Югославии вошло и Астраханское Каз. Войско.) Как в Константинополе, так и позже в Югославии и во Франции, Председателем Совета был всегда А.П. Богаевский.

А.П. был всегда убежденным и последовательным сторонником обще-казачьего объединения, причем охотно всегда шел навстречу просьбам о денежной помощи кубанцам, терцам, астраханцам в момент острой нужды их правительств.

Донской частью Объединенного Совета – В. Атаманом А.П. Богаевским и Предс. Дон. Прав. Н.М. Мельниковым – была разработана Обще-Казачья программа, единогласно принятая О.С.Д.К.Т. и всеми 188-ю обще-казачьеми организациями в 18 странах казачьего рассеяния, вошедшими в состав Казачьего Союза, почетным председателем которого до самой смерти оставался А.П. Богаевский…

 

 НА ДОН.

Воспоминания Ген. А.П. Богаевского

От Киева до Луганска. Арест в Луганске. Ст. Миллерово. Первые впечатления о Казаках.

Пережив в Киеве тяжелую драму полного развала и бесславной гибели, без единого выстрела, 1-й Гвардейской Кавалеl