№ 23 – 2005

The Editorial Board is glad to inform our Readers that this issue of “FIDELITY” has articles in French, English, Spanish and Russian Languages.

С удовлетворением сообщаем, что в этом номере журнала “ВЕРНОСТЬ” помещены статьи на английском, французском, испанском и русском языках.

Contents  - Оглавление

1.   Ответ на Эссе "Давайте будем реальны" О. А. Лебедева. Прот. А. Дункан

2.  "Le moment de l'union des deux parties de l'Église russe est venu"

3.  "Avec l'aide de Dieu – tenez ferme et soyez audacieux!" Catherine Raevsky

4.  "Гонения Православных Христиан в РФ". Г.М. Солдатов

5.  "Ренегатство Епископа Евтихия". Г. М. Солдатов

6.  "В.Путин ускоряет темпы по присоединению РПЦЗ(Л) к МП". В. Шумило

7.  "Anathemas and Fr. J. Shaw".  Vladimir Moss

8.  "La Ley de Dios".  Metropolitan Philaret

9.  " Послание Первоиерарха РПЦЗ Митрополита Филарета"

10.  " Русь торжествующая". В.П. Виноградов

********************************************************************************************************

Ответ на эссе «Давайте будем реальны», отца Александра Лебедева

Личные размышления протоиерея Алексея Дункан

    В первом параграфе Отец Александр говорит, что докуметы, составленные комиссиями Русской Православной Церкви Зарубежом и Московского Патриархата, были утверждены. Далее он утверждает, что эти документы выражают в настоящее время официальную позицию обеих Церквей. Конечно, это неправда. Документы были составлены и поданы Синоду Епископов. Синод Епископов одобрил работу Комиссий и принял их. И это всё. Объявлять, что эти документы действительно выражают мысли и желания Синода, поменьшей мере, вводят в заблуждение. Они просто приняли этот документ. Никакого решения о документе, или как он будет воспринят в процессе объединения, не было принято. Фактически, Синод может даже вовсе не принять этот документ во внимание, если таково будет его желание. Никакие решения не будут приняты до окончания Всезарубежного Собора и, следующего ему, Заседания Синода. Ясно, что они являются лишь рабочими документами, а не волеизъявляющими  до тех пор, пока не будет вынесено решение.

     Отец Александр пишет, что те, кто «упрямо» стоят против объединения, остаются при своём мнении, а те, кто за него тоже не меняют своей позиции. Это вносит неверное предположение, что очень немногие, почти никто, в Зарубежной Церкви не против объединения. Это требует разъяснения. Кто-то даже намекал, что если кто-то не примет настоящих документов, он будет считаться нелояльным и непослушным нашему дорогому Митрополиту. Это попытка оттеснить любого несогласного с заключениями Комиссий. Нет, на самом деле, мы все поддерживаем объединение. Думать иначе не достойно христианина. Тем не менее, мы не за объединение любой ценой.

     Отец Александр обращается к тем, кто критикует комиссии за скрытность.  Действительно я слышал от многих, разумно рассуждающих, подобные замечания. Совсем не удивительно, что Комиссии должны были держать рабочие документы конфиденциальными. Все это понимали. Думаю, что волновала скорее кажущаяся скрытность. После Наякского собрания, где вопросы так явно заранее были предрешены и повестка дня поспешно принята, люди были озабочены тем, что вопросы были приняты без надлежащего обсужения и не прислушиваясь к мнению всей паствы. На Наяксом собрании было ясно, что большинство священников было глубоко озадачено идеей объединения. Они хотели более глубокого объсуждения этой важной проблемы и высказывались против объединения на тех условиях, на каких оно было им представлено. Даже и сегодня большинство нашего священства хочет приостановить поспешное сближение с Москвой.

     Кое-кто утверждал, особенно по интернету, что значительное большинство Зарубежной Церкви желает объединения, и только горстка «изоляционистов», как их величает отец Александр, против унии. Это не так. В течение прошедшего года я старался оценить степень этого расхожделения. На поверку получается, что большинство противится поспешной и преждевременной унии. Вся южная Америка против. Значительное большинство  священников в Австралии против. Значительное большинство священников в Канаде против. Большинство священников восточно Американской епархии против. И только епархиями, твёрдо стоящими за преждевременное объединение, являются западно-побережная, средне-западная и Европа.  Даже и в этих трёх епархиях тенденция далеко не единогласная.  Хочу ещё указать на заблуждение, что всё так думающее  духовенство против переговоров и диалога. Это не так. Я не знаю ни одного священника, который бы был против диалога. Большинство из нас против договора об унии, который  игнорирует глубокие вопросы, касающиеся Веры, а именно: сергианства, экуменизма и наших будущих отношений с модернистами. Кроме того исключительно важен вопрос статуса РПЦЗ. Разрешите мне перейти именно к этому вопросу.

     Мы всегда думали, что РПЦЗ является частью всей Русской Православной Церкви, включая и порабощённую Церковь в Советском Союзе и Катакомбную Церковь. Матерью Церковью считалась дореволюционная Церковь Патриарха Тихона до каких либо разделений.  Несколько лет тому назад я выразил это мнение по интернету и получил похвалу от отца Георгия Ларина, который сказал, что, по его мнению, я понимаю этот вопрос лучше, чем русские священники, которые начинали заигрывать с Москвой.  Никогда наши епископы не называли Московскую Патриархию Матерью Церковью. Правда, что иерархи, именно блаженной памяти Архиепископ Виталий, часто упоминали Мать Церковь. Имели ли они ввиду при этом Московкую Патриархию? Нет. Вот, что он писал:

     Патриархия нарушила важный догмат Христианской Церкви, и отвергла Её основную миссию духовно возрождать человека, и заменила её служением безбожным целям коммунизма, что противоестественно Церкви. Это отступничество хуже всех прежних Ариан, Несториан, Иконоборцев, итд.  И это не личный грех того или иного иерарха, но основной грех Московской Патриархии, утверждённый, объявленный и подкреплённый клятвой перед миром.  Это, собственно говоря, догматизированная апостасия.

     (Это не дословная цитата, а перевод на русский язык с перевода на английский).

     После сего следует непременно сказать о нашей истинной Матери, Русской Православной Церкви Зарубежом. Величайшее уважение заслуживает она. В страшнейшие годы после русской Революции, можно сказать, что РПЦЗ одна  во всём мире, свидетельствовала о порабощении наших братьев безбожными большевиками. И как Израиль странствовал через пустыню, ища Божиего благословения, так и мы, ведомые новым Моисеем, Митрополитом Антонием Храповицким, с множеством иерархов, священников, мужчин, женщин и детей, претерпевали зной и мороз только, чтобы оставаться верными. Это не была просто политическая иммиграция, а рука Божия, ведущая Свою Церковь. Может ли это быть, что эта горстка борцов духовных просто ошибалась и страдала ни за что? Были ли их непрестанные молитвы напрасны? Действительно ли они оставили свою законную Мать? Нет, упаси нас Боже думать так.

     Все последние восемьдесят лет наша РПЦЗ почти одна оставалась исповедницей истинного Православия. Было бы, конечно, легче сдаться и влиться в мировое Христианство. Наши возлюбленные иерархи не пошли этим путём. За это их называли раскольниками, и неканоничными, и высмеивали их те самые церковные подразделения, с которыми мы теперь ищем мира. С кого начать перечислять таких светочей как Архиепископ Аверкий; как такой пламенный проповедник как Архиепископ Леонтий; такой горячий защитник святоотеческого понимания, как Епископ Андрей, последователь Оптинских Старцев; как Митрополит Филарет, чьи нетленные мощи свидетельствуют о его неуклонной позиции; как Епископ Нектарий, кроткий и возлюбленный пастырь душ; как Архиепископ Виталий «Авва рассеяния»; и,  конечно, Св. Иоанн Шанхайский, чьи аскетические труды сподобили его к дерзновенному предстательству за нас.  Никакая другая Церковь в наше время не в состоянии представить такое славное наследие. Никакая другая поместная Церковь не прославила столько святых. Это наша Мать и наша Питательница во времена, быть может, самые беспокойные, какие история когда-либо знала. Как это может быть, что работой «комитета» славное свидетельство РПЦЗ будет «обесценено», как свидетельствуют об этом документы, и мы погрузимся в посредственность, которое называется модерное Православие?

     Наша Мать святая. Она ковчег нашего спасения. Она одна сохранила Русское Православие в годы испытаний на родине, когда наши соотечественники не могли этого сделать. Она одна создала и окормляла сотни приходов и монастырей и обществ.  Она одна сохранила Святые места на Святой Земле «лептой вдовы».  Мне не верится, что мы теперь просим каноничности от Иерархии, неканонично созданной и внесшей раскол Тела Христова.  Нас заставляют снискать автономию от Московского Патриархата! Мы теперь должны  получать Святое Миро от Московского Патриархата!  Такое действие утвердит ложное каноническое положение Московской Патриархии, что она одна является Матерью Церковью.  Она не разделяет нашего понимания, что Русская Церковь состоит из трех частей.  Она считает нас раскольниками, которые должны вернуться в её лоно.  В таком устройстве нет равенства. РПЦЗ, принимая такие документы допускает, что мы неравные с Московской Патриархией и духовно и канонически стоящие в подчинении. Чтобы стать каноничными, мы должны склониться под Её омофор. Спрашивается: «Кто наша Мать?»

     Документы, как они написаны, стремятся успокоить тех, кто боится подчинения РПЦЗ Патриархату. Кажется, что документы гарантируют независимость Её во всех действиях. Но желаем ли мы независимости?  В конце концов, если Московская Патриархия действительно является Матерью Церковью, зачем нам вообще желать независимости от Неё? Это действительно странно. Если ошибки Патриархата устранены и покаяние в Сергианстве и экуменизме принесено, то, мне кажется, мы были бы обязаны полностью слиться с Патриархатом.  Мы бы вернулись к нашей Матери и были бы неразлучны с Ней. Нет, что-то здесь, как говориться, не сходится.

     Признать авторитет Патриархата (с видимыми знаками подчинения в получении Святого Мира от Неё) значит признать, что Она всегда была Матерью Церковью, и мы незаконно отошли от Неё.  Нас полагается теперь «упорядочить» или, как принято говорить на хорошем советском языке,  «реабилитировать».  Тогда мы будем признаны всеми пометными Церквами и мы станем каноничны. Я сомневаюсь, что кто-либо из наших предшественников принял бы такие условия, тем не менее таковые единственно возможны по содержанию и условиям, выраженным в документах.

     Отец Александр пишет:

     «Иные, кто критикуют документы, особенно об отношениях Церкви с государством, нападают на них за то, что они открыто не критикуют лично Митрополита Сергия.  Как будто очернение Митрополита Сергия является самым важным.

     Все здравые мнения, которые я слышал, не осуждали Митрополита Сергия.  Он был тоже просто человек как и все, может быть более эрудированный. Я уверен, что будь я в его положении, я бы хуже поступил. Однако,  решения митрополита Сергия неумолимо связаны с ним. Говорить туманно о «раболепстве» перед безбожными властями, не называя имён и не указывая времени, было бы сбиванием людей с толку. Чтобы честно представить террор двадцатых годов в России, мы обязаны признать, что Митрополит Сергий был тем проводником, который осуществил подчинение Церкви Советскому правительству. Это просто исторический факт, не осуждение личности. Цитируя отца Александра от 1997 года, мы читаем:

     «Класть поклоны и испрашивать прощения у паствы в Прощёное Воскресение не является чем-то особенным – это чин богослужения, который каждый епископ и священник исполняет. Гораздо действеннее было бы его (Патриарха АлексеяII) поддержка полного отказа от экуменизма, открытое прославление всех новомучеников, полный отказ от Сергианства (т.е. понятия, что можно лгать, для «спасения Церкви»), и полное размежевание МП от любых тёмных деловых предприятий, особенно тех, в результате которых отравляются миллионы граждан (т.е. ввоза  под покровительством Церкви буквально миллиардов сигарет).»

Далее отец Александр утверждает:

     «Кажется, что некоторые люди не успокоятся, пока останки Митрополита Сергия не будут вскрыты и сожжены посередине Красной Площади, и весь клир Московской Патриархии не поставят на колени на битое стекло, избивая их колючей проволокой.»

     Я люблю сарказм, а в этом случае преувеличенную гиперболу, и нахожу его очень интересным, если он умно преподнесён (здесь оно не так). Однако, мы видим очень фальшивый упрёк, брошенный на всех, кто несогласен с оценкой отца Александра документов. Здесь уместны будут слова Митрополита Антония. Он пишет своему бывшему ученику Митрополиту Сергию.

     Умоляю Васъ, какъ б. ученика и друга своего: освободитесь отъ этого соблазна, отрекитесь во всеуслышанiе отъ всей той лжи, которую вложили въ Ваши уста Тучковъ и др. Враги Церкви, не остановитесь передъ вероятными мученiями. Если сподобитесь мученическаго венца, то Церковь земная и Церковь небесная сольются въ прославленiи Вашего мужества и укрепившаго Васъ Господа, а если останетесь на томъ пространномъ пути, ведущемъ въ погибель (Мф. 7, 13), на которомъ стоите ныне, то онъ безславно приведетъ Васъ на дно адово и Церковь до конца своего земного существовонiя не забудетъ Вашего предательства.

     Объ этомъ я мыслю всегда, когда взираю на подаренную мне Вами 20 летъ тому назадъ панагiю Владимiрской Божiей  Матери съ выгравированной надписью: «Дорогому учителю и другу». Дальнейшiя слова этой надписи отмечены Вами такъ: «Дадите намъ отъ елеа вашего, яко светильницы наши угасаютъ» (Мф. 25, 2)

    Вотъ мы предлагаемъ Вамъ спасительный елей веры и верности Св. Церкви, не отвергайте же его, а возсоединитесь съ нею, какъ въ 1922 году, когда Вы тпржественно заявили Патриарху Тихону свое раскаянiе въ бывшемъ колебанiи Вашей верности. Не отвергайте же дружескаго призыва сердечно любившаго Васъ и продолжающаго любить

                                                           Митрополитъ Антонiй

6/19  мая 1933 года.

     Далее отец Александр переходит на мысль, что все, кто не согласны с его выводами, может быть не понимают «людей, которые 80 лет терпели тоталитарный гнёт». Во первых, это намекает на то, что несогласные с ним люди либо недостаточно образованы, либо не вооружены собственным опытом, либо не изучали социальных изощрений сурового коммунистического експеримента. Думаю, что есть много разных подходов к этому вопросу. Действительно мы должны признать, что мы все, включая и отца Александра, печально и совершенно не осведомлены о переживаниях этих людей. У нас нет базы, на которой основывать наше мнение, положительное или отрицательное, о пережитых ими трудностях.  В моём приходе по крайней мере большинство новые иммигранты. Общаясь с ними ежедневно, я понимаю, что у меня нет настоящего понимания пережитых ими трудностей.  Но, по сути говоря, это не касается нашего вопроса, не правда ли? Сам отец Александр пишет:

     «Неоспоримым фактом является то, что после Октябрьской революции Советский Союз пытался взять под контроль Русскую Православную Церковь. С самого начала находились священники, согласные полностью сотрудничать с Советским правительством, включая доносительство об «анти-советской» деятельности других священников, Что неотвратимо вело последних  к репрессиям (расстрелу, заключению в концлагерь или в ссылку). Существуют документы, ныне опубликованные, которые свидетельствуют, что Ленин прекрасно знал о существовании таких и указывал своим последователям широко использовать этих «лояльных» священнослужителей любыми способами для укрепления советского режима. С самых ранних времен Советское государство пыталось создать совершенно послушную церковную структуру. Их первая попытка, «Живая Церковь», не удалась, когда большинство паствы просто её не приняла. Раннее Советское правительство подвергло Патриатрха Тихона сильнейшему давлению, против которого он устоял, не предав Веру. После его смерти в 1925 году, Советское правительство создало, так называемый, «Григорианский каскол», ещё одну полностью послушную структуру.  Наконец, в 1927, Митрополит Сергий, Местоблюститель Патриарха Московского, издал свою «декларацию», совершенно поставившую Церковь в подчинение Советскому правительству. Беда была не столько в  словах  Декларации, как в том, что Митроп. Сергий допустил Советское правительство править выборы,  назначения епископов и прочего клира (чего никогда не допустил бы Патриарх Тихон), и, что ещё хуже, он начал открыто и недвусмысленно лгать о действительном положении Церкви в России (начиная с Декларации, в которой он буквально благодарит Советское правительство за их  благосклонную заботу о Церкви и верующих – когда в то же самое время десятки тысяч церквей насильно закрывались, и когда расстреливали и ссылали десятки тысяч свяшеннослужителей, монахов и монахинь).»

     Здесь мы затрагиваем два понятия, которые перекликаются, но при том совершенно отдельные. Понятия эти: социологическое и богословское. С точки зрения социолога мы можем полностью согласиться со всем, что отец Александр написал.  Люди в прежнем Советском Союзе, включая священников и иерархов, должны были идти на компромисс, чтобы уцелеть.  Фактически мы поступаем так же и здесь в Америке, только, может быть, не столь катастрофически.  В конце концов, мы не празднуем столь нелепым образом наш день Независимости, когда мы восстали против законного правительства?  И тем не менее, наш незаконный акт не ослабляет нашего патриотизма.  И с правом.

     С богословской точки зрения мы должны проверять всё  критерием  верности Православию.  Иными словами, группа людей, даже массы или целая нация, могут иметь глубокие психологические или социологические оправдания на поступки, и всё-таки быть обязанными признать ошибку.  Это не нелепость.  Потому многословное оправдание отца Александра  восьмидесятилетним гнётом незаконных церковных действий не состоятельно.  Мы можем понять ужасающие решения и компромиссы, допущенные в прошлом, но теперь мы должны признать, что они были ошибочны и явить видимый и искренний отказ от этой ошибки.

     Отец Александр правильно отмечает, что средний русский обыватель, и клирик и мирянин, видит в Митрополите Сергии приемника Св. Тихона и законного наследника Патриаршего престола.  Это понятно, так их этому учили.  Но их убеждение, что он законно занимает этот пост, не делает это истиной.  Либо это истина, либо нет.  Наша РПЦЗ нас всегда учила, что он незаконно занимает этот пост.  Потому мы в недоумении. Не является ли это спорным вопросом, который наши Комиссии должны обсуждать?  Разве не в этом суть всего дела?  Не в том дело, что нацисты вторглись или батальоны танков выступили против агрессора Второй мировой войны. Это вопросы, касающиеся социологического понимания новейшей русской истории, но, повторяю, они не касаются вопросов Веры.  Отец Александр говорит, что «времена меняются».  Да они меняются.  Но Истина не меняется.

     Отец Александр удивляется, что некоторые люди «упорно закрывают глаза на значительные перемены в жизни Церкви в бывшем Советском Союзе за последние  пятнадцать лет». Я не разделяю его мнения. Я убеждён, что мы все приветствовали эти перемены.  Мы все радовались, когда замечали появление церквей, монастырей, братств, типографий и благотворительных организаций.  Как раз вчера я прочитал интервью с Патриархом Алексеем II в русской прессе. Я был поражён.  Он говорил о Католико-Правосланых отношениях.  Он говорил решительно и благородно.  Он сказал именно то, что я и желал слышать.  Многие из нас воодушевлены смелостью его заявлений.  Многие иерархи Московского Патриархата пишут проповеди и статьи поразительной красоты.  Потому, отец Александр, не удивляйтесь.  Мы  видим все эти прекрасные явления и радуемся.

     Количества впечатляют, не правда ли?  Но, конечно, не количества всё-таки являются мерилом для Церкви.  Они важны, но не они являются абсолютным критерием.  Что мы немногочисленны, не новость.  Мы всегда были немно