ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 45 - 2006

APRIL/АПРЕЛЬ 15

The Editorial Board is glad to inform our Readers that this issue of “FIDELITY” has articles in English, and Russian Languages.

С удовлетворением сообщаем, что в этом номере журнала “ВЕРНОСТЬ” помещены статьи на английском и русском языках.

Contents -  Оглавление

1.  ПИСЬМО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕННЕЙШЕМУ МИТРОПОЛИТУ ЛАВРУ ОТ СВЯЩЕННИКА О. ГЕОРГИЯ ЭДЕЛЬШТЕЙНА.

3.   "HOW THE MP FELL UNDER THE 1983 ANATHEMA".  Dr. Vladimir Moss.

* * *

Письмо Прот. Георгия Эдельштейна Митрополиту Лавру

На редакцию вестника "Верность" сегодня пришло от Протоиерея Георгия Эдельштейна  (с. Карабаново, Красносельский р-н, Костромская епархия) письмо, которое он послал Митрополиту Лавру еще в декабре 2003 года. Отец Георгий сообщил, что его взляды со времени составления этого письма, не изменились. В подтверждение этому, отец Георгий разрешил редакции "Верность" поместить его номер телефона (7-494-322-5144) если у кого из читетелей появятся сомнения или потребуются пояснения.

Редакция Верности полностью не согласна со всеми мыслями и оценками отца Георгия, однако, согласно своим правилам, помещает его письмо целиком, без каких-либо изменений.

* * *

Его Высокопреосвященству,

Высокопреосвященнейшему митрополиту Лавру,

Первоиерарху Русской Православной Церкви Заграницей

Ваше Высокопреосвященство, глубокочтимый Владыко,

благословите!

Я решился обратиться к Вам с данным письмом потому, что нет в России православного человека, которого в той или иной мере не беспокоит вопрос церковного разделения. Несомненно, не в меньшей степени он волнует и наших братьев и сестер в Русской Православной Церкви Заграницей.

Никак не могу забыть свое первое паломничество в Свято-Троицкий монастырь в Джорданвилле в 1989 г. По благословению Вашего Высокопреосвященства братия собрались в зале и почти три часа задавали самые разные вопросы от чрезвычайно глубоких и принципиальных до детски наивных, почти смешных. Интерес был искренним, неподдельным. Насельники монастыря оставили все свои дела и готовы были слушать еще три часа. Потом Вы благословили нам идти на трапезу. Брат, который приносил еду, задавал какие-то вопросы (чаще по-английски), а в конце подвел итог трехчасовому братскому диалогу: "Тарелки, из которых вы ели, нужно разбить и выбросить, из них даже собак кормить нельзя, потому что вы – иуды и еретики". Никакой злобы или неприязни ко мне лично он не испытывал, беседовал благожелательно, это была резолюция на прошении о взаимопонимании, молитве и любви.

Когда я шел в келью, меня остановил какой-то иеромонах (или игумен), довольно пожилой, и попросил взять конверт: "Здесь тысяча четыреста пятьдесят долларов, это все, что у меня сейчас есть. Употребите их в России так, как считаете нужным. Мы живем здесь только для того, чтобы молиться о возрождении России. Я верю, что Господь вернет меня в Россию, и мы будем стоять у одного Престола".

Архиепископ Антоний Женевский приглашал меня жить в его квартире, сослужить ему на вечерне и на молебне (я не дерзнул без благословения моего правящего архиерея). Митрополит Виталий (не самый ревностный защитник Московской Патриархии) наградил юбилейной медалью РПЦЗ. А другой епископ, полемизируя со мной, два года назад писал, что РПЦЗ "анафематствует таких как о. Эдельштейн в день Торжества Православия". "О. Эдельштейн находится в числе палачей православия, есть "злые" палачи, а есть "добрые", но все они составляют единой целое". И здесь речь шла, конечно, не обо мне, а о "безблагодатной" Московской Патриархии, это ее следует анафематствовать.

Четырнадцать лет я слышу диаметрально противоположные, взаимоисключающие суждения о Московской Патриархии, каждый говорящий и пишущий считает свою точку зрения единственно правильной, предпочитает говорить не "я, имярек," а "наша Церковь", сплошь и рядом узурпируя власть Первоиерарха, Синода, Собора. И все они (повторим формулировку одного из епископов) составляют едино целое, именуемое Русская Православная Церковь Заграницей.

Я ясно осознаю сложность начатого Вами и Архиерейским Синодом дела и жизненную необходимость нашего общего свидетельства о православии в нынешнем теплохладном мире.

Я не дерзаю давать Вам какие-то советы, у меня нет никаких готовых рецептов, я не знаю ни одного ответа на вопросы, которые ежедневно сам себе задаю.

Я знаю только то, что знал 14 лет назад, когда беседовал с монахами Свято-Троицкого монастыря: нужно сказать правду и покаяться. Когда каждый из нас – мирянин, священник, епископ – будет готов среди дня и ночи говорить о язвах своей общины, своей ветви Православной Российской Церкви более охотно, чем о язвах других ветвей, мы твердо станем на путь к единству. До сего дня, к великому сожалению, мне приходилось слышать только хорошо аргументированную критику других, только камни в чужой огород.

***

В 1991 г. Архиерейский собор РПЦЗ обратился ко всем верным чадам Русской Православной Церкви в Отечестве и в рассеянии сущим с дивным, исполненным глубокой духовной мудрости посланием.

«Раскол можно преодолеть только смиреной молитвой, покаянием и братской любовью ко всем падшим в тяжелое время гонений и заблудшим в настоящее время... Возрождение веры должно начаться с духовного обновления нас самих, с покаяния и очищения нас от греховной нечистоты и самооправдания. Лишь Всероссийский собор, где будут представлены все ветви Русской Православной Церкви, полномочен произвести суд об истории Церкви за все окаянные 70 лет и начертать ее дальнейшие пути. Результатом деяний Собора явится единение в молитве, единение в вере, единение в таинствах, когда причащающиеся из единой Чаши собратья свидетельствуют перед Святым Престолом: «Христос посреди нас». — «И есть, и будет».

Эти слова находятся в полном соответствии с двухтысячелетним опытом Церкви, именно так преодолевала расколы и нестроения древняя Церковь, именно так относилась Она ко всем падшим в тяжкое время гонений, ко всем заблудшим, - какова бы ни была причина их заблуждений.

Естественно, послание не было никем услышано и понято, ни у вас, ни у нас, ибо оно лишено было мирской премудрости, а мир шел своим путем.

Уже через три года, в ноябре 1994 г., восемь мирян РПЦЗ обратились к очередному Архиерейскому Собору с неким "контрпосланием", где слово "покаяние" встречается лишь один раз, да и то в "Открытом письме" протоиерея Дмитрия Дудко "депутату Государственной Думы Г.П. Якунину".

Цель "контрпослания" – засвидетельствовать, что зарубежная иерархия безнадежно отстала от нашего времени, не желает считаться с самоочевидной реальностью. Ведь общеизвестно, что Московская Патриархия уже не та и возглавляющие ее иерочекисты уже не те. Говорят, они уже избрали нового Патриарха на альтернативной основе, и все как один перестроились. Отсюда и глас народной мудрости (контрпослание восьми простых верующих): "Не посрамите своих седин углублением раскола".

Рядовые верующие (Г. Рарр, С. Каргай и др.) предложили начать преодоление раскола с того, в чем архиереи видели его завершение – с восстановления евхаристического общения. Без братской любви и без покаяния. Нечто в православии неведомое и немыслимое.

Теперь, в 2003 году, архиереи Зарубежной Церкви вняли гласу восьми простых верующих и решили откорректировать свое послание 1991 года с учетом их рекомендаций.

Попробуем оценить прогресс зарубежного Архиерейского Собора, достигнутый за 12 лет (1991-2003). Правда, сделаны только первые шаги, но в скором будущем откорректировать придется многое, например, иконы и службу святым Новомученикам Российским. Придется изъять все, что там говорится о митрополите Петроградском Иосифе, отредактировать, те стихиры и тропари, где повествуется о "собратьях, в правде церковной не устоявших". Ведь именно с этими собратьями сегодня лобзаетесь, завтра будете литургисать.

1. Первый и самый главный вопрос: требуется или не требуется покаяние с обеих сторон. Послание Собора 1991 г. не есть догматическое определение, его можно полностью отменить или исправить. Но ответить церковному народу на этот вопрос – долг архипастырей.

2. Первый раунд переговоров был проведен за закрытыми дверями. В этом уже важная победа Московской Патриархии. ОВЦС специализируется в области тайных закулисных переговоров и интриг уже 50 лет, его сотрудники – профессионалы высшего класса, они способны одинаково хорошо исполнять должности наперсточника и шулера или Штирлица и Зорге. В искусстве словоблудия им нет равных во всем мире, соперничать с ними в дипломатии может разве что Ватикан.

Характерно, что в нынешних переговорах участвовали постоянные члены Священного Синода митрополиты Ювеналий, Филарет, Кирилл, т.е. все те иерархи, которые возглавляли ОВЦС за последние 30 лет.

3. Предположим, высокие договаривающиеся стороны к обоюдному удовольствию отвергли документы Собора 1991 г. и позабыли о них. Обычные переговоры государственных функционеров, чиновников.

Одним из первых возникает вопрос об имени нашей Церкви. К сожалению, сейчас здесь царит полная неразбериха и произвол. Но христианство никогда не было и не может быть безразлично к имени, в православии оно трактуется по аналогии с иконой.

Имя "Русская Православная Церковь" свидетельствует, что здесь не одна из равноправных ветвей, а вся полнота. К ней могут присоединяться одна, две, три ветви, но она останется все той же Русской Православной Церковью. Не случайно Патриарх Алексий II в интервью 20 ноября 2003 г. однозначно и без колебаний назвал ее "Матерью-Церковью", а все остальные ветви Российского Православия – "находящимися вне Церковной ограды".

В литургических текстах РПЦЗ постоянно говорится о Церкви Российской, именно таковой она была в Своде Законов Российской Империи и в документах Поместного Собора 1917-18 гг., но сегодня этих слов нет нигде кроме Служебников и Требников, напечатанных в Джорданвилле.

Правильно было бы именовать эту часть только Московской Патриархией, наш официальный печатных орган называется "Журнал Московской Патриархии", а не "Журнал Российской (или Русской) Церкви".

4. Много лет РПЦЗ утверждала, что путь к братскому диалогу с Московской Патриархией перегорожен тремя огромными завалами: сергианством, лжесвидетельством на Новомучеников и экуменизмом без берегов. О каких-то своих грехах РПЦЗ  предпочитала молчать. Таких препятствий РПЦЗ не видит.

Сегодня завалы остаются на прежних местах и в прежнем объеме (разве что экуменическая активность спала), а РПЦЗ закрыла на них глаза и готова заявить, что их нет. Точная дата исчезновения пока не установлена.

Сергианство ни в коем случае нельзя ограничивать пресловутой "Декларацией о радостях". Декларация только верстовой столб, веха на 75-летнем пути. Сердцем, душою, мозгом сергианства, его альфой и омегой является "ложь во спасение", всегда бесстыдная, многоликая и многообразная.

15 февраля 1930 г. митрополит Сергий и члены его Синода дали пресс-конференцию для советских журналистов, здесь были развиты и прокомментированы гнилые идеи "Декларации о радостях".

"Представители советской печати обратились с рядом вопросов к митрополиту Сергию и присутствовавшим при беседе членам Синода. На поставленные вопросы митрополит Сергий и Синод дали следующие ответы:

Вопрос. Действительно ли существует в СССР гонение на религию, и в каких формах оно проявляется?

Ответ. Гонения на религию в СССР никогда не было,  и нет. В силу декрета «Об отделении церкви от государства» исповедание любой веры вполне свободно и никаким государственным органом не преследуется. Больше того. Последнее постановление ВЦИК и СНК РСФСР «О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 г. совершенно исключает даже малейшую видимость какого-либо гонения на религию.

Вопрос. Верно ли, что безбожники закрывают церкви, и как к этому относятся верующие?

Ответ. Да, действительно, некоторые церкви закрываются. Но проводится это закрытие не по инициативе властей, а по желанию населения, а в иных случаях даже по постановлению самих верующих.  

Вопрос. Верно ли, что священнослужители и верующие подвергаются репрессиям за свои религиозные убеждения, арестовываются, высылаются и т.д.?

Ответ. Репрессии, осуществляемые советским правительством в отношении верующих и священнослужителей, применяются к ним отнюдь не за их религиозные убеждения, а в общем порядке, как и к другим гражданам, за разные противоправительственные деяния. Надо сказать, что несчастье Церкви состоит в том, что в прошлом, как это всем хорошо известно, она слишком срослась с монархическим строем. Поэтому церковные круги не смогли своевременно  оценить всего значения совершившегося великого социального переворота  и долгое время вели себя как открытые враги соввласти (при Колчаке, при Деникине и пр.). Лучшие умы Церкви, как, например, Патриарх Тихон, поняли это и старались исправить создавшееся положение, рекомендуя своим последователям не идти против воли народа и быть лояльными к советскому правительству. К сожалению, даже до сего времени некоторые из нас не могут понять, что к старому нет возврата,  и продолжают вести себя как политические противники советского государства.

Вопрос. Соответствуют ли действительности сведения, помещенные в заграничной прессе, относительно жестокостей, чинимых агентами соввласти по отношению к отдельным священнослужителям?                     

Ответ. Ни в какой степени эти сведения не отвечают действительности. Все это — сплошной вымысел, клевета, совершенно недостойная серьезных людей. К ответственности привлекаются отдельные священнослужители не за религиозную деятельность, а по обвинению в тех или иных антиправительственных деяниях, и это, разумеется, происходит не в форме каких-то гонений и жестокостей, а в форме, обычной для всех обвиняемых. (Цитируется по книге "Акты Святейшего Патриарха Тихона и позднейшие документы о преемстве высшей церковной власти 1917-1943", в 2-х частях, сост. М.Е. Губонин,  издание Православного Свято-Тихоновского Богословского института, М., 1994 г.)

Это было не частное мнение одного из иерархов, но заявление всего Синода от лица всей Поместной Церкви. Несомненно, лжесвидетельство должно быть  опровергнуто на том же уровне и так же громко.

В 1942 г. в "Издательстве Московской Патриархии" был напечатан роскошный фолиант "Правда о религии в России" тиражом 50 000 экземпляров. Редактор – митрополит Николай (Ярушевич), предисловие самого митрополита Сергия. Вот какая, правда, засвидетельствована Московской Патриархией.

Глава первая. "О свободе религиозного исповедание в России" (подписана "От редакции").

"Декрет советской власти о свободе совести, о свободе религиозного исповедания снял тот гнет, который лежал над Церковью долгие годы, освободил Церковь от внешней опеки. Это принесло внутренней жизни Церкви громадную пользу. Декрет предоставляет свободу и гарантирует  неприкосновенность этой свободы всем религиозным объединениям.

Величайшее благо для нашей Православной Церкви, что она перестала быть господствующей и в этом отношении, как некий рычаг самодержавной власти, связывать религиозную совесть других вероисповеданий".

"С полной объективностью надо заявить, что Конституция, гарантирующая полную свободу отправления религиозного культа, решительно ни в чем не стесняет религиозной жизни верующих и жизни Церкви вообще.

За годы после Октябрьской революции в России бывали неоднократные процессы церковников. За что судили этих церковных деятелей? Исключительно за то, что они, прикрываясь рясой и церковным знаменем, вели антисоветскую работу. Это были политические процессы, отнюдь не имевшие ничего общего с чисто церковной жизнью религиозных организаций и чисто церковной работой отдельных священнослужителей. Православная Церковь сама громко и решительно осуждала таких своих отщепенцев, изменяющих ее открытой линии честной лояльности по отношению к советской власти.

Когда, например, целая группа церковных людей во главе с бывшим ленинградским митрополитом Иосифом выступила с чисто политическими антисоветскими взглядами, пытаясь затушевать эти взгляды мнимыми каноническими расхождениями с главой Церкви митрополитом Сергием, Патриаршая Православная Церковь сразу же приняла свое твердое решение, осудив этих церковников как раскольников, презревших и церковные каноны о подчинении своему главе и нарушивших божественное и апостольское учение о подчинении власти.

Нет, Церковь не может жаловаться на власть".  (с. 21-27)

Предисловие написано примерно так же правдиво.

Эта книга есть ответ, прежде всего на «кресто­вый поход» фашистов, предпринятый ими якобы ради «освобождения» нашего народа и нашей Православной Церкви от большевиков. Но вместе с тем книга отвечает и на общий вопрос: признает ли наша Церковь себя гонимой большевиками и просит ли кого об освобождении от таких го­нений?

Для тех, кто убежден в наличии гонений, линия поведения, принятая нашей Церковью в отношении фа­шистского нашествия, конечно, должна казаться вынужден­ной и не соответствующей внутренним чаяниям Церкви, а молитва о победе Красной Армии может казаться лишь от­быванием повинности, проформой, иначе говоря, одним из доказательств несвободы Церкви даже в стенах храма.

Не будем замалчивать, что для известных людей, живущих корыстными, эгоистическими интересами, а не интересами Церкви, смотрящих на вещи пристрастно, более приемлема неискренность, чем искренность в поведении Церкви относи­тельно советского строя, в частности в вопросе о молитвенной и иной помощи красному фронту. Они охотно простят нам лицемерие в этом деле, но приходят в ярость, когда замечают, что мы и думаем в душе то, что говорим.

Даже и теперь, в 25-й год после революции, можно встре­тить кое-где такие настроения, о прежних же годах и гово­рить нечего. Известно, что тема о гонениях на религию в России и прежде не сходила со страниц заграничной враждеб­ной прессы, а в прессе церковно-эмигрантской остается лейт­мотивом и доселе. При этом имеются в виду не какие-нибудь эксцессы, неизбежные при всяком массовом восстании, а пред­полагаются официальные систематические меры советской власти к истреблению верующих и в особенности духовенства.  Эмигрантская пресса без стеснения проводила параллель между гонениями первых веков христианства и современными «гоне­ниями» в России. Наиболее озлобленные публицисты не уста­вали выдумывать всяческие небылицы. Например, помнится напечатанный в карловчанской газете рассказ, как большевики настигли где-то около железной дороги странствующего пеш­ком епископа Андрея Ухтомского и расстреляли его на месте: так он и упал на рельсы «с котомочкой за плечами». А «рас­стрелянный» еще много лет потом благополучно здравствовал и занимал епархию. Или, например, в самое недавнее время один из непримиримейших карловчан, известный епископ Виталий, оповестил в Америке, что большевиками «замучен» архиепископ Острожский Симон во время занятия Красной Армией западных областей Украины, и вдруг в Америке вскоре узнают, что «замученный» архиепископ Симон по-прежнему здравствует. Значит, не всегда можно рекомендовать к руковод­ству благочестивую сентенцию «ложь—конь во спасение».

В связи со всем этим позволительно поставить вопрос: что же заставляет эмигрантских агитаторов переходить на зыбкую почву вымыслов, которым они и сами, конечно, не верят и которые всегда могут быть разоблачены? Заставляет их горь­кая необходимость приноровляться к понятиям о гонении, которыми живет простой православный народ, прежде всего прикарпатский, где поблизости осели наши карловчане.

Церковная буржуазия видит гонение, главным образом, в отказе государства от векового своего союза с Церковью, в итоге чего Церковь, точнее церковные учреждения (например, монастыри), и духовенство, как сословие или профессия, ли­шились некоторых прав: владения землей и коммерческими предприятиями, разных сословных привилегий, сравнительно с «простым народом», и т. п."  (с.7-9)

По сей день,  Московская Патриархия не назвала сергианство подлой и наглой ложью. Напротив, официальные из&