ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 52 - 2006

MAY/МАЙ 23

The Editorial Board is glad to inform our Readers that this issue of “FIDELITY” has articles in English, and Russian Languages.

С удовлетворением сообщаем, что в этом номере журнала “ВЕРНОСТЬ” помещены статьи на английском и русском языках.

CONTENTS - ОГЛАВЛЕНИЕ

1.  "The Council of Bishops of the Russian Orthodox Church Outside of Russia Concludes"

2. "From Diaspora, an Overture to Russian Church".  LA Times

3.   МИТРОПОЛИТ ВИТАЛИЙ О МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ.

4.  "УНИЯ РПЦЗ-Л  С  “СОВЕТСКОЙ ЦЕРКОВЬЮ” DE FACTO СОСТОЯЛАСЬ". Архиепископ Тихон

5.   "ЦЕРКОВНЫЕ КАНОНЫ И ЗАКОНЫ".  Г.М. Солдатов

6.  " ЧТО ЭТО ЗА ЗАРУБЕЖНАЯ ЦЕРКОВЬ? " Протодиакон Герман Иванов-Тринадцатый

 7.  "AND THE LAST LIE SHALL BE WORSE THAN THE FIRST"   P. Budzilovich

8.  "A BREAK-UP: ROCOR  REFUSES IMMEDIATE SUBMISSION TO THE MP". Alexander Soldatov.

9.   "DOCUMENT: The report of priest Viktor Dobrov to the IV Pan-Abroad Sobor of ROCOR(L) about the ecumenical activity of the ROC MP"

10.   "ВОПРОС   ИЗ   КОНТЕКСТА   СОБОРА". Евгений Королев  

11.  "THE MOST IMPORTANT QUESTION". Dr. Vladimir Moss

12  "THE ORTHODOX WEST: OLD BRITAIN AND NEW ENGLAND". Fr Andrew Phillips

13. "ПО ПОВОДУ ОБРАЩЕНИЯ КНЯЗЯ ДИМИТРИЯ ГОЛИЦИНА К ДЕЛЕГАТАМ МАЙСКОГО 2006 ГОДА СОБОРА РПЦЗ". Валентин Щегловский,

14. Нам пишут.  Letters to the Editor.  

* * *   

SAN FRANCISCO: May 19, 2006

The Council of Bishops of the Russian Orthodox Church Outside of Russia Concludes

The Council of Bishops of the Russian Orthodox Church Outside of Russia convened from May 15-19 in San Francisco, presided over by His Eminence Metropolitan Laurus.

At its early meetings, the Council of Bishops examined and confirmed the materials of the IV All-Diaspora Council; after which the Council moved on the an exhaustive study of all the questions connected with the relationship between the Russian Orthodox Church Outside of Russia and the Moscow Patriarchate. In this matter, the Council of Bishops developed and approved an epistle in which the spiritual process of reconciliation was elucidated. The draft "Act on Canonical Communion" was then discussed. This draft was adopted and approved in principle, though with the stipulation that certain points be resolved. The final confirmation of the text of the "Act," as well as details as to its ceremonial signing, was conferred upon the Synod of Bishops. The Commission on discussions with the Moscow Patriarchate was instructed to reach agreement on the joint publication of the draft "Act on Canonical Communion" even before its final confirmation in order to inform the clergy and flock in both parts of the Russian Church of its contents.

As part of its program, the Council of Bishops discussed internal church matters, relating, for example, to youth ministry; our monasteries in the Holy Land; filling the ranks of the episcopacy and clergy; and financial and administrative matters. The Council of Bishops accepted the appeal of His Grace Bishop Ambroise to retire. Archbishop Hilarion of Sydney, Australia and New Zealand was appointed Chief Deputy of the President of the Synod of Bishops with residence in New York, and Bishop Michael of Boston was appointed to the vacated Diocese of Geneva and Western Europe. In connection with the relieving of His Grace Bishop Ambroise of all duties, His Eminence Archbishop Kyrill of San Francisco and Western America was appointed a member of the Commission on talks with the Moscow Patriarchate, and His Grace Bishop Evtikhii of Ishim and Siberia was given authority over all parishes of the Russian Church Abroad on Russian territory. The final task of the Council of Bishops was the selection of new members for the Synod of Bishops.

After the Council of Bishops concluded, as is the case after every Council of Bishops, the first meeting of the Synod of Bishops was held in its new composition, at which ongoing church matters were discussed.

ROCOR SYNOD

 * * *

From Diaspora, an Overture to Russian Church

LA Times:

A special council seeks eventual unity with the motherland's Orthodox body, but dissenters cite the Moscow patriarch's KGB cooperation.

By Louis Sahagun, Times Staff Writer
May 20, 2006

Nearly 90 years after the Russian Revolution, should the Russian Orthodox Church be forgiven for collaborating with an atheist police state? Only 15 years after the fall of the Soviet Union, can the church reportedly led by former KGB agents be trusted?

For hundreds of anti-communist parishes in exile, those questions have triggered a lot of soul searching.

But in a nearly unanimous vote in San Francisco last week, a special council of the Russian Orthodox Church Outside Russia adopted a resolution to become a self-governing branch within the Moscow Patriarchate. A dozen bishops later endorsed the proposal to "heal the wounds of division within the Russian Church" and "commune from one chalice."

But they didn't say when.

That ambiguity represents a new twist in the long-running dispute between the Moscow-based church and the parishes outside Russia, whose founding pastors were chastised as renegades and "schismatics" in the 1920s when they fled their homeland along with hundreds of thousands of tradesmen, peasants, landowners and soldiers.

These parishes came to be known as the Russian Orthodox Church Outside Russia, or as they often refer to themselves, ROCOR.

Until now, these parishes established in the United States, Europe, South America, Africa, Australia and Asia had refused to even consider reunification unless the Russian Orthodox Church first publicly apologized for collaborating with the Soviet secret police.

All that began to change with the renewal of the church in Russia in the 1980s and the collapse of the Communist regime in the next decade.

More than half of Russia's 144 million citizens now identify themselves as Orthodox Christian, although church attendance is significantly lower.

The easing of tensions eventually led to extraordinary meetings held over the last week by the All-Diaspora Council, 124 pastors and laypeople from around the world gathered at Holy Virgin Cathedral in San Francisco to lay the groundwork for reconciliation. It was the fourth time such a council had been convened since 1920.

On May 12, the 124 delegates recommended reconciliation with Moscow. While leaving the question of timing open, the panel of 12 bishops backed the recommendation Thursday.

"I am for unity immediately," said council secretary Father Peter Perekrestov. "Conditions will never get better.

"It's true that some of our people don't trust the patriarch, because they believe he collaborated with Russian authorities," he said. "But we have to face facts. About 15,000 churches have been reopened during his tenure. That's almost as many as were destroyed by the Bolsheviks.

"What he is doing now is for the glory of God," Perekrestov added. "That is what matters most to me."

A Moscow lawmaker praised the resolution as an important historical event, given that the parishes preserved millennium-old spiritual traditions suppressed by the Soviets.

"This is truly a great event," said Natalia Narachnitskaya, deputy of the State Duma, the lower house of parliament, "because every people has, figuratively speaking, a body, a soul and a spirit, and for the Russian people these components were separated for a very long time."

"We faced off in the course of a hundred years shouting, 'Crucify him!' and 'Repent!' and unable to agree on a single issue of our past, present or future," she said. "It is our task now to join the Russia that we lost, which largely exists in our consciousness and historic memory."

Not so fast, argue doubters who believe that unity is premature and warn that the church in Russia remains a living remnant of the Cold War that cannot be trusted.

To hear them tell it, the Russian Federation may try to use ROCOR's parishes as safe houses and intelligence gathering outposts for spies.

Valentin Scheglowski, a Russian interpreter in Minnesota and spokesman for a group opposed to unity any time soon, put it this way: "We want nothing more than unity with our clergy brothers and sisters in Moscow. The problem is that at the heart of the very top of the church are opportunists put there by the KGB."

Unity, he said, would make it easy for Russian police to coax 77-year-old Moscow Patriarch Alexy II into "inserting agents into the role of clergy" so they could "conduct intelligence operations … and facilitate illegal activity."

"ROCOR currently has over 50 parishes and monasteries scattered throughout the United States, including major cathedrals in New York City; Washington, D.C.; Chicago; San Francisco; and Los Angeles," he added. "Perhaps more importantly, a number of these parishes are close to strategically sensitive national security sites."

Father Perekrestov dismissed that kind of talk as "malicious" and unfounded.

"If we reconcile," he said, "the dissenters' little world falls apart. All of a sudden, their enemy will disappear."

The Russian Orthodox Church is among a group of autonomous Eastern Orthodox churches that trace their origins back a millennium.

They were created in the Great Schism of 1054, when many churches in the western half of the old Roman Empire accorded the bishop of Rome supremacy over other bishops, giving rise to the Roman Catholic Church in the West.

By the end of the 11th century, the Eastern Orthodox Church was firmly established and organized under the jurisdiction of the patriarch of Constantinople.

After the Russian Revolution of 1917, the church in Russia was stripped of its riches and spiritual traditions. Its property was heavily taxed, and its onion-domed churches were used as pens for domestic animals. Thousands of priests and monks were executed.

In 1990 the Supreme Soviet enacted a law guaranteeing religious freedom to all citizens and forbidding government interference in religious practice. No longer targeted by Soviet antagonism toward religion, the church began to flourish.

Open dialogue between the Russian Orthodox Church, which oversees about 27,000 churches, and ROCOR, which has about 350 worldwide, began about three years ago.

Many active laypeople believe that reunification is inevitable. Among them is Jean-Francois Mayer, a delegate from the Diocese of Western Europe.

"The issues at stake are purely political and have nothing to do with theology," said Mayer, who voted for the resolution. "It's no secret that Patriarch Alexy II worked for the KGB. But the renewal taking place in the Russian Orthodox Church today matters much more.

"I think there will be unity sooner or later; the time has come to commune and celebrate together," he added. "The question is: How fast should it be done? And what should be the conditions for it?"

* * *

Natasha Yefimova of The Times' Moscow bureau contributed to this report.

* * *

Митрополит Виталий о Московской патриархии

Митрополит Сергий у себя в покоях, спрашивал обычно протестующих против его деяний архиереев: «Скажите, что делать?». И архиереи, его собеседники, молчали! Это молчание трагично, исторически непоправимо и грозно. Но с другой стороны оно открывает нам возможность теперь ответить митр. Сергию и всем его последователям, ответить за всю Русскую Церковь!

Они все, к сожалению, так погрязли в безнадежных попытках найти какую-то приличную для себя договоренность с чекистами, в судорожных исканиях, во что бы то ни стало сохранить внешний фасад Церкви и ее административный институт, что утратили чувство тайны догмата Церкви, непостижимого только для одного ума человеческого - догмата Христа-Богочеловека. Они просто забыли, как встретили 300-летнее гонение первомученики.

Они шли толпами, часто поя псалмы, на страшные мучения. Их сжигали, топили, на них натравляли диких зверей. Их постепенно истязали невероятными, извращенными, тончайшими изобретениями мучений, но они никогда не сдавались. Эти славные мученики трех веков гонений сломили хребет великой Римской языческой империи. Почти все апостолы, кроме св. Иоанна Богослова, а за ними и главы поместных Церквей за эти три века гонений завершили свой жизненный путь мученической кончиной. И нет другого пути для православных христиан в борьбе за истину, как этот тесный, но славный путь.

Когда первый русский князь отказался поклониться божеству Мамая, и его за это замучили, он нанес первую трещину монгольскому игу. С этой мыслью согласны все русские православные историки. Договариваться с безбожной властью, которая держит над вашей головой занесенный меч, нельзя. Надо идти или в катакомбы, или на славную мученическую смерть! Другого выхода нет. Всякий договор, который совершается под занесенным мечем, есть падение. И непременно будет падение, потому что человеческое естество не может выдержать над собою занесенного меча. Договариваться при таких условиях, это значит идти на сговоры с сатаной! С сатаной договариваться нельзя, это безнадежно.

Мы, Русская Зарубежная Церковь, стоим перед такой же задачей. И недаром Митрополит Анастасий нам заповедывал даже не общаться с ними в бытовом, повседневном общении. Все епископы, во главе с митрополитом Сергием, и все последующие патриархи, митрополиты и епископы Московской патриархии, договариваясь с коммунистической властью, утратили самый лик пастырства и его благодатную силу. Весь народ почувствовал, что они пастырей не имеют. А мы здесь почему-то не можем никак понять, что коммунистическая партия, облачившись в тогу демократов, осталась та же коммунистическая партия (как волки в овечьей шкуре), с которой Московская патриархия идет рука в руку.

И Московская патриархия никогда не откажется от этого содружества, от этого сотрудничества. Именно от этого сотрудничества она получает свою внешнюю власть и все свое внешнее благополучие. В свое время патриарх Алексий I-й как-то сказал откровенно и честно: «Я себя чувствую хуже трубочиста!» Эти слова свидетельствуют, что в нем еще были остатки совести, которые его мучили. А последующие патриархи и архиепископы сошли с совести, и теперь они сами не нуждаются ни в каких уполномоченных. Они сами взяли на себя их роль, если это можно так сказать, без тени кощунства, ибо настоящее Православие несовместимо с коммунизмом. Эти два непримиримые врага - непримиримые до смерти.

+ Митрополит Виталий

* * *

 Уния РПЦЗ-Л с “советской церковью” de facto состоялась

Об итогах т.н. “IV Всезарубежного Собора” и Архиерейского Собора РПЦЗ-Л,

состоявшихся в Сан-Францисско (США) с 7 по 19 мая 2006 г.

Комментарий от Канцелярии Председателя Архиерейского Синода

Русской Истинно-Православной Церкви Архиепископа Омского и Сибирского Тихона

Т.н. “IV Всезарубежный Собор”, прошедший в Сан-Францисско с 7 по 14 мая 2006 г., завершился принятием Резолюции, в которой недвусмысленно высказывается решимость епископата, духовенства и паствы РПЦЗ-Л (делегатов Собора) установить евхаристическое общение РПЦЗ и МП: «служить вместе и причащаться от единой Чаши». По своей духовной сути – это главный документ, ибо принят от лица всей Зарубежной Церкви, а не только от имени ее епископов-униатов, уже более пяти лет открыто ведущих Русскую Церковь Заграницей к унии с сергианско-экуменической московской патриархией. Последовавшее затем решение Архиерейского Собора РПЦЗ лишь формально утвердило Резолюцию Всезарубежного Собора.

Известно, что делегаты Собора далеко не единодушно приняли идею о евхаристическом общении РПЦЗ с МП, были предприняты попытки высказаться против объединения. Сама Резолюция “IV Всезарубежного Собора” от 11 мая 2006 г. носит явно компромиссный и расплывчатый характер. Все это, к глубокому сожалению, свидетельствует лишь о показном характере т.н. “IV Всезарубежного Собора”, который, по замыслу его организаторов, именно такое решение и должен был принять. Подлинная цель его проведения заключалась в том, чтобы «оппозиционному меньшинству позволено было высказаться, чтобы “спустить пар”, успокоить, и, в конце концов, подавляющим большинством голосов утвердить заготовленные в Москве решения», – как точно охарактеризовал саму идею проведения этого собора в Обращении к Зарубежной Церкви Председатель Архиерейского Синода Русской Истинно-Православной Церкви Архиепископ Тихон.

И хотя проект Резолюции изначально был более радикальным, чем тот, который принят в итоге на Соборе, вычеркнуть из нее тему унии с МП так и не удалось. Собор принципиально одобрил установление евхаристического единства РПЦЗ-Л с МП.

Более того, на этом же Соборе было постановлено, что проводимый сразу же по его завершении Архиерейский Собор РПЦЗ-Л должен рассмотреть и утвердить Акт о каноническом общении с МП. По этому поводу в Резолюции недвусмысленно сказано: «Как верные чада Святой Церкви, будем преклоняться воле Божией и подчиняться решениям предстоящего Архиерейского Собора…» В чем «подчиняться решениям предстоящего Архиерейского Собора» обязывает Резолюция “Всезарубежного Собора”, догадаться не трудно: решению об объединении с советской церковью и установлении с нею евхаристического общения.

Принципиальнейший документ – Акт о каноническом общении с МП не был отвергнут т.н. “IV Всезарубежным Собором”, не была отвергнута и уния… И это – свидетельство окончательного, соборного отступления РПЦЗ-Л от Истинного Православия.

С 15 по 19 мая, сразу же после “Всезарубежного Собора”, состоялся и запланированный Архиерейский Собор РПЦЗ-Л, на котором уже был одобрен и сам проект Акта о каноническом общении Русской Православной Церкви Заграницей с Московской патриархией. Как сказано в официальном сообщении Пресс-службы РПЦЗ-Л: «Этот проект был в принципиальном плане принят и одобрен при необходимости завершения разработки некоторых его пунктов. Окончательное же утверждение текста “Акта”, как и детали проведения его торжественного подписания, поручается Архиерейскому Синоду».

То, что Архиерейский Собор утвердил Резолюцию “IV Всезарубежного Собора” РПЦЗ и Акт о каноническом общении с МП, свидетельствует об одном: уния РПЦЗ с советской церковью de facto уже состоялась, осталось лишь обсудить незначительные детали для его «торжественного подписания» и реализовать de jure. Эти вопросы, согласно решению Собора, будут разрешены на уровне синодальных канцелярий и комиссий. Т.е., дело осталось за малым. 

Как прокомментировал происшедшее событие секретарь униоальной Комиссии РПЦЗ-Л прот. Александр Лебедев: «Встречные комиссии РПЦ МП и РПЦЗ вновь соберутся в течение одного-двух месяцев, чтобы внести последние коррективы в “Акт”, а Архиерейский Синод разработает предложения относительно торжественного церемониала его подписания». Комментарии, как говорится, излишни.

Что же представляет собою сей злосчастный Акт?

В совместном, согласованном обеими сторонами документе “О Совместной Работе Комиссий Московского Патриархата и Русской Зарубежной Церкви”, о проекте “Акта о каноническом общении” говорится, в частности, следующее: «Проект Акта о каноническом общении определяет канонический статус исторически сложившейся совокупности епархий, приходов, монастырей, братств и других церковных учреждений Русской Зарубежной Церкви как неотъемлемой самоуправляемой части Русской Православной Церкви Московского Патриархата».

Согласно этому Акту, РПЦЗ сохраняет самостоятельность в делах пастырских, просветительных, административных, хозяйственных, имущественных и гражданских. Высшую власть в пределах РПЦЗ будет осуществлять ее Архиерейский Собор. Решения, выходящие за пределы компетенции Собора РПЦЗ, будут приниматься по согласованию с московским патриархом и Синодом Московской патриархии. Высшей церковной властью для РПЦЗ является Поместный и Архиерейский Собор Московского патриархата – органы, членами которого станут архиереи РПЦЗ.

Секретарь униоальной Комиссии РПЦЗ-Л по переговорам с МП прот. Александр Лебедев по этому поводу пояснил: «Каноническое общение означает признание того, что мы – Русская Зарубежная Церковь – являемся неотъемлемой частью Русской Церкви», – т.е. созданной Сталиным в 1943 г. “Московской патриархии”, которая, начиная с Архиерейского Собора РПЦЗ 2000 г. епископатом Зарубежной Церкви официально признана “матерью-церковью” для РПЦЗ. Здесь налицо явная подмена: Зарубежная Церковь всегда признавала себя «неотъемлемой частью Русской Церкви», пребывая в духовном, а позже в евхаристическом и каноническом общении с Катакомбной Церковью на Родине, но никогда не признавала полнотой Российской Церкви советскую московскую патриархию и, соответственно, ее бюрократический аппарат – Высшей Церковной Властью в Русской Церкви. Это отражено и в “Положении о Русской Православной Церкви Заграницей” – Уставе, которым руководствуется в своей жизни РПЦЗ, и который является для нее главным церковно-каноническим документом после Постановлений Вселенских Соборов и Поместного Собора Российской Церкви 1917-18 гг. 

Возникает, в связи с выше сказанным, и закономерный вопрос: «признание того, что мы – Русская Зарубежная Церковь – являемся неотъемлемой частью Русской Церкви» – со стороны кого? Нераскаянной советской церкви? Ответ и в данном случае очевиден.

Итогом работы майского Архиереского Собора РПЦЗ-Л стало “Послание к боголюбивой пастве”, недвусмысленно утверждающее унию с МП: «Дело единения Церкви Русской мы намерены совершать неотлагательно… Каноническое и, открываемое им, евхаристическое единение Русской Зарубежной Церкви и Русской Православной Церкви Московского Патриархата совершенно необходимо, как единственная возможность осуществить созыв Поместного Собора Русской Православной Церкви… Итак, обращаемся мы к нашей дорогой пастве с молитвенным призывом — отложить споры и разногласия, и влиться в спасительное делание восстановления единства Русской Церкви».

Как видно, это соборное постановление открывает путь к завершающей фазе заключения унии.

Хватаясь за соломинку, некоторые члены РПЦЗ-Л пытаются оправдываться, что, мол, и это еще ничего не значит, что в документах Архиерейского Собора РПЦЗ-Л речь идет о необходимости урегулирования неких «проблемных вопросов», и что это подает надежду на возможность оттянуть еще на какое-то время утверждение Синодом Акта об объединении.

Однако как в синодальных канцеляриях РПЦЗ-Л, так и МП, единодушно считают, что решение оставшихся вопросов перед установлением канонического единства с МП не займет «чрезмерно много времени». Секретарь по межправославным отношениям ОВЦС МП прот. Николай Балашов, отвечая на вопрос об «остающихся проблемах», пояснил, что, как было указано в ранее опубликованном документе о совместной работе «встречных комиссий», одним из условий восстановления евхаристического общения и канонического единства является решение вопроса о епархиях и приходах РПЦЗ-Л на “канонической территории” Московского патриархата. «В этом же документе говорится, что до осуществления Акта о каноническом общении ожидается также окончательное урегулирование вопроса о взаимоотношениях Русской Зарубежной Церкви с так называемым “Синодом противостоящих” в Греции, а также с румынскими и болгарскими группами, которые находятся с ним в общении», – добавил прот. Балашов. Кроме того, по его словам, продолжается рассмотрение вопроса о статусе клириков, которые «перешли из одной юрисдикции в другую».

В каком ключе МП собирается решать эти «остающиеся проблемы», судя по тому, что ни на один компромисс в отношении к РПЦЗ Московская патриархия не пошла – догадаться не сложно. Поэтому последние попытки ухватиться хотя бы за них – лишь наивный и неоправданный самообман. 

Что же обозначают, на самом деле, для Русской Православной Церкви, принятые двумя, прошедшими в мае н.г. соборами РПЦЗ, документы?

Главное, чего добивалась советская церковь – сергианство – ни в Резолюции Всезарубежного Собора, ни в Акте о каноническом общении с МП не упомянуто, и как препятствие для объединения РПЦЗ с МП на практике, во всей своей глубинной полноте уже не рассматривается.

Воистину, это самая главная победа, достигнутая богоборческой советской властью над Белой эмиграцией и Зарубежной Церковью: плоть от плоти красной большевицкой власти, созданная этой властью «церковь лукавнующих» признана белой Зарубежной Церковью “матерью”, с которой РПЦЗ вступает в общение без покаяния МП в грехе сергианства. Вместо этого главного, принципиального вопроса, разделившего Русскую Церковь с 1927 г., все внимание уделено вопросам второстепенным – административного подчинения, т.н. “автономии” РПЦЗ в составе сергианской МП и т.п.

Под конец “Всезарубежного Собора” в интервью “РИА Новости” глава РПЦЗ-Л митр. Лавр назвал Резолюцию важнейшим историческим документом. По его словам, в ней выражается «решимость уврачевать раны разделения внутри Русской Церкви — между ее частями во Отечестве и за рубежом» и достигнуть евхаристического единства, которое откроет «возможность служить вместе и причащаться от единой Чаши». Принятие такой Резолюции Всезарубежным Собором, подчеркнул митр. Лавр, имеет «очень большое значение для восстановления церковного единства и общего единства народа». Глава РПЦЗ-Л тогда же отметил, что за восстановление единства с МП высказалось подавляющее большинство делегатов Собора, хотя «были и такие, которые говорили, что надо подождать». «Я лично доволен, что дело сдвинулось с места. И надеемся, что будет двигаться и дальше и что евхаристическое общение будет восстановлено», – заявил митр. Лавр. А архиеп. Марк, отвечая на вопрос корр. ИТАР-ТАСС по окончанию майского Архиерейского Собора РПЦЗ-Л, прямо заявил: «Мы действительно завершили дело, которое требовало разрешения, дело, которое поставило этот Архиерейский Собор и предшествовавший ему Всезарубежный Собор на исключительное место в истории нашей Церкви и всей Русской Церкви в полноте своей». По его мнению, окончательное “воссоединение” произойдет до следующего Архиерейского Собора, который должен пройти предположительно осенью н.г.

То, что Акт о евхаристическом общении с МП не введен в действие сразу на майском Архиерейском Соборе РПЦЗ-Л, говорит о том, что в РПЦЗ-Л немало духовенства и мiрян, не согласных с желанием архиереев вступить в унию с «советской церковью». Некоторые представители этого здорового православного оппозиционного крыла принимали участие и в “IV Всезарубежном Соборе”. Поэтому, дабы не допустить противодействия с их стороны, но успокоить и по возможности разобщить их ряды, в советском стиле были приняты “размытые формулировки”, а самые главные решения перенесены на кулуарное рассмотрение Архиерейским Собором с дальнейшим утверждением Архиерейским Синодом в узком кругу одних лишь архиереев, целиком занимающих проуниатские позиции. Характерно, что даже еп. Евтихий (Курочкин) и еп. Агафангел (Пашковский), которые в присутствии своего духовенства в России пытались успокаивать всех, что они будто бы против унии, на Архиерейском Соборе заняли диаметрально противоположную позицию, и их подписи стоят под всеми “соборными” документами. Не сложно предположить, что синодальные канцелярии данные документы воплотят в жизнь незамедлительно.

Здесь следует добавить и другой штрих. Как и предполагалось, на т.н. “Всезарубежном Соборе” по сути, был разыгран спектакль, дабы успокоить большинство несогласных и снизить риск раскола в РПЦЗ-Л. Само мероприятие проходило в помпезной обстановке, в тр