ВЕРНОСТЬ - FIDELITY № 53 - 2006

MAY/МАЙ 29

The Editorial Board is glad to inform our Readers that this issue of “FIDELITY” has articles in English, and Russian Languages.

С удовлетворением сообщаем, что в этом номере журнала “ВЕРНОСТЬ” помещены статьи на английском и русском языках.

CONTENTS - ОГЛАВЛЕНИЕ

1.  "НУЖНО ЛИ ОБЪЕДИНЕНИЕ ЗАРУБЕЖНОЙ ЦЕРКВИ С МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИЕЙ?" Епископ Даниил.

2.  "Оповещение паствы Одесской и Запорожской епархий РПЦЗ об итогах IV Всезарубежного и Архиерейского Соборов". Епископ Агафангел

     "Notice to the flock of the Odessa and Zaporozh'ye Dioceses of ROCOR regarding the conclusions of the IV All-Diaspora Council and Council of Bishops"

3. "Прещения и таинства совершенные в МП"

4.  "СВЯТИТЕЛЬ ЛЕОНТИЙ (ФИЛЛИПОВИЧ) ЧИЛИЙСКИЙ.

5.  "AN IMPENDING COUP OF THE NAME-WORSHIPPERS IN SUZDAL". Dr. Vladimir Moss.

6.  "ПРИМЕРЫ ЭКУМЕНИЧЕСКОГО УЧАСТИЯ МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ".

7. "ORTHODOX HOLINESS:. ST.JOHN THE WONDERWORKER IN ENGLAND". Fr Andrew

8.  "ИНТЕРВЬЮ СО СВЯЩЕННИКОМ АНДРЕЕМ ФИЛЛИПСОМ". Антон Поспелов

НОВОСТИ: .."Судебные слушания по делу о реабилитации семьи Романовых". .«Код да Винчи» запретили в Белоруссии, Филиппинах и даже Азербайджане. "Демонстрация кощунственного фильма в колыбели Русского Православия недопустима" "Архив Ивана Ильина будет храниться в России". "Эмигрантская коллекция редких книг возвращается в Россию".

* * *   

Оповещение паствы Одесской и Запорожской епархий РПЦЗ об итогах IV Всезарубежного и Архиерейского Соборов

Волей Божией, IV Всезарубежный Собор Русской Православной Церкви Заграницей прошел в духе единодушия и соборности. По вопросу соединения с Московской Патриархией, практически все выступавшие говорили о том, что такое объединение желанно, но в нашей Церкви есть различное понимание того, когда и при каких условиях такое объединение может состояться.

Практически единогласно (всего при нескольких воздержавшихся и голосовавших против) была принята Резолюция IV Всезарубежного Собора, в которой говориться о том, что такое объединение возможно в будущем после устранения между нами разногласий принципиального характера (упомянут экуменизм), и окончательным такое объединение может стать только на Поместном Соборе всей Русской Церкви с участием клира и мирян.

По некоторым свидетельствам, смысл этого документа внушен святителем Иоанном Максимовичем, на св. Мощах которого, при совершении молебна, лежал предварительный проект Резолюции. Лично для меня незримое присутствие и влияние на ход Собора свт. Иоанна очевидны. 

Таково Боговдохновенное решение IV Всезарубежного Собора.

Состоявшийся после Архиерейский Собор подтвердил это решение Всезарубежного Собора. Основная дискуссия на Архиерейском Соборе возникла вокруг Акта о каноническом общении — полностью доверительного документа, разработанного комиссиями по сближению, обсуждение которого не предусматривалось даже среди всех архиереев РПЦЗ и оглашение которого первоначально не предполагалось даже на Всезарубежном Соборе. Ввиду его сомнительности, упоминания об этом Акте были сознательно исключены как из Резолюции IV Всезарубежного Собора, так и из Послания Архиерейского Собора.

На Архиерейском Соборе я огласил отдельное мнение об этом Акте. В нем говориться:

"Считаю само появление на свет Акта о Каноническом Общении и тем более, его обсуждение, преждевременным, поскольку еще не разрешены разногласия принципиального характера между нашими сторонами — вопросы об экуменизме и сергианстве.

Кроме того, мы признаем, что согласно Постановлению Поместного Собора 1918 года, высшая власть в Церкви принадлежит Поместному Собору с участием епископата, клира и мирян. Только такой Собор полномочен избрать церковное управление, действующее в межсоборный период. Этого Собора ждала и ждет полнота Русской Церкви со времен смерти Патриарха Тихона и, поскольку такой Собор не созван, мы не вправе самочинно устанавливать Высшую Церковную Власть, а также сами себе определять канонический статус. Мы только можем временно, до созыва Поместного Собора, взаимно признать или не признать законность существования тех или иных частей Церкви с существующим у них церковным возглавлением, при условии признания отсутствия на сегодняшний день легитимно избранной Высшей Церковной Власти.

Акт же необоснованно ставит одну часть Церкви над другой и фактически делает возглавление одной из частей РПЦ Высшим Церковным Управлением (поминовение Предстоятеля одной части Церкви другой частью, получение св. Мира, утверждение архиереев и прочее), что незаконно.

По достижении единомыслия по вопросам экуменизма и сергианства, и взаимного признания главенства в РПЦ грядущего Поместного Собора, мы можем установить евхаристическое общение, не создавая при этом, естественно, общее высшее управление.

В свете изложенного, я считаю необходимым отложить рассмотрение означенного Акта, как несущего угрозу самому существованию РПЦЗ, до принципиального согласования всех разделяющих нас вопросов" (текст приведен по черновику документа).

Это отдельное мнение приложено к Протоколам Архиерейского Собора.

Документ поддержали также Преосвященные Даниил и Гавриил. Голосование по принятию Акта на Соборе не проводилось и, поэтому, мне не совсем понятно, откуда исходит утверждение, что Акт "был в принципиальном плане принят и одобрен". Также не соответствует действительности сообщение, что "окончательное утверждение текста Акта, как и детали проведения его торжественного подписания, поручается Архиерейскому Синоду". Вопрос об "окончательном утверждении Акта Архиерейским Синодом" действительно поднимался (без упоминания "деталей проведения его торжественного подписания" — это словосочетание я впервые прочел на Интернете), но из-за наличия разных мнений был отложен без окончательного решения Собора. Голосование по этому вопросу также не проводилось. Поэтому текст сообщения о завершении Архиерейского Собора РПЦЗ от 19 мая 2006 года, размещенный на официальном сайте нашего Синода, вызывает, по меньшей мере, недоумение — ведь он, помимо выше изложенного, по существу противоречит принятой и утвержденной Резолюции IV Всезарубежного Собора.

Я полагаю, что необходимо некоторое время для того, чтобы осмыслить все происшедшее на Всезарубежном и Архиерейском Соборах, и впредь, до полного и окончательно разъяснения соборного мнения, воздерживаться от тех или иных категоричных заявлений, противоречащих духу и букве обоих Соборов нашей Церкви. Пока определенно можно сказать только то, что никаких "революционных" изменений в жизни РПЦЗ прошедшие Соборы не предприняли, и мы остаемся жить той жизнью, которой жили всегда. Вопрос может стоять только о том, какое направление (в отношениях с МП) придается этой церковной жизни.

Богу нашему слава!

+ Епископ Агафангел.  Одесса, 23.05.2006.

* * *

TRANSLATION:

Notice to the flock of the Odessa and Zaporozh'ye Dioceses of ROCOR regarding the conclusions of the IV All-Diaspora Council and Council of Bishops

By the will of God, the IV All-Diaspora Council of the Russian Orthodox Church Outside of Russia was conducted in the spirit of unanimity and sobornost'. Regarding the union with the Moscow Patriarchate, practically all those who spoke said that this union was desired, but in our Church there are different understandings of when and under what conditions such a union can take place.

The resolution of the IV All-Diaspora Council, accepted practically unanimously (with but a few abstaining or voting against), states that such a union is possible in the future, after the elimination of the differences between us of a fundamental nature (ecumenism was mentioned), and that this union can become final only at the Local Council of the entire Russian Church, with the participation of clergy and laity.

There is some evidence that the thrust of this document was inspired by St. John. Maximovich, on whose relics were laid the preliminary draft of the resolution while a moleben was served. Personally, the invisible presence and influence of St. John on the work of the Council are obvious to me.

Such was the divinely-inspired determination of the IV All-Diaspora Council.

The Council of Bishops which took place afterwards confirmed this determination of the All-Diaspora Council. The principal discussion at the Council of Bishops concerned the Act of Canonical Communion – a completely confidential document, developed by the commissions for discussion, the consideration of which had not been provided for even among all the bishops of ROCOR and the reading of which was not initially proposed even at the All-Diaspora Council. In view of its questionable nature, references to this Act were intentionally excluded both from the resolution of the IV All-Diaspora Council and from the Epistle of the Council of Bishops.

At the Council of Bishops I gave a separate opinion about this Act. In it is said:

"I consider the appearance itself of this Act of Canonical Communion and, all the more, its consideration, to be premature, since the differences of a fundamental nature between our sides - questions about ecumenism and sergianism – have not yet been resolved.

Furthermore, we recognize that according to the decision of the Local Council of 1918, the supreme authority in the Church belongs to the Local Council with the participation of bishops, clergy and laity. Only such a Council is empowered to select a church administration which may act in the inter-conciliar period. The fullness of the Russian Church has awaited and waits for namely this Council since the time of the repose of Patriarch Tikhon and, since such a Council has not been convened, we do not have the right to arbitrarily establish a Supreme Church Authority, or ourselves determine our canonical status. We only can temporarily, until the convocation of the Local Council, mutually recognize or not recognize the canonicity of the existence of various parts of the Church with their existing authority, with the condition of the acknowledgement of the absence to this day of a legitimately chosen Supreme Church Authority.

The Act, however, without basis places one part of the Church above the other and actually makes the authority of one of the parts of the ROC the Supreme Church Authority (commemoration of the head of one part of the Church by the other part, obtaining of Holy Myrrh, the confirmation of hierarchs, etc.,), which is illegitimate.

Upon reaching unanimity on the questions of ecumenism and sergianism, and mutual recognition of the authority in the ROC of the coming Local council, we can establish Eucharistic communion without creating in this case, naturally, a common supreme authority.

In light of what has been presented, I consider it necessary to put off the examination of the aforementioned Act, bearing as it does a threat to the existence itself of ROCOR, until an agreement in principle is reached on all the questions which divide us."(Text based on a draft of this document).

This separate opinion was appended to the protocols of the Council of Bishops.

The document was supported also by their Graces Daniel and Gabriel. There was no vote on adoption of the Act and therefore I am not completely clear on the provenance of the assertion that the Act "was adopted and approved in principle." Neither does the communication correspond to reality when it says that "final confirmation of the text of the Act, as well as details as to its ceremonial signing, was conferred upon the Synod of Bishops."  The question of the "final confirmation of the text of the Act by the Synod of Bishops" was in fact raised (without reference to the "details as to its ceremonial signing" – I read this word combination for the first time on the Internet), but because of the presence of different opinions it was postponed without a final decision of the Council. Voting on this question also was not conducted. Therefore the communiqué about the conclusion of the Council of Bishops of ROCOR of May 19, 2006, placed on the official site of our Synod, causes, at the least, bewilderment - indeed, besides the above- mentioned, it actually contradicts the resolution taken and affirmed by the IV All-Diaspora Council.

I believe that some time will be needed in order to comprehend all that which occurred at the All-Diaspora and Bishops' Councils and henceforth, until there has been a complete and final explanation of Conciliar opinion, it will be necessary to abstain from various categorical statements which contradict the spirit and letter of both Councils of our Church. So far it can only be said definitively that the Councils undertook no "revolutionary" changes in the life of ROCOR, and it remains for us to live the same life as always.

There can only be a question about which direction (in relations with the MP) this church life is given.

Glory be to our God!

+ Bishop Agathangel,  Odessa, May 23, 2006

* * *

Прещения и таинства совершенные в МП

   В статье «IV-му Всезарубежному Собору РПЦЗ» помещенной на сайте «Российское Православие» со всей убедительностью было показано, что та псевдоцерковная структура, которая самозвано именует себя Московской Патриархией (МП), и которая имеет дерзость представлять собою всю Русскую Православную церковь (РПЦ), есть ничем иным, как расколом, учиненным в свое время митрополитом Сергием (Страгородским) с самочинной группой епископата РПЦ, в отношении Первоиерарха Российской Православной Церкви Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра (Полянского). Раскол этот состоялся при активной поддержке и по инициативе ЧК-ГПУ-НКВД-МГБ-КГБ, всеми силами и средствами которого, было подавлено всякое сопротивление этому расколу, и физически уничтожены все стоящие на его пути лица, в том числе и сам митрополит Петр (Полянский), на место которого водворен был митрополит Сергий (Страгородский).
        Расколу этому была передана вся власть над РПЦ, все Её права, паства, храмы и имущество. Кроме того, пропагандистским аппаратом богоборческого государства были приложены все усилия для того, чтобы отождествить во всеобщем сознании раскол МП с самою РПЦ. И это отождествление удалось до такой степени, что даже нынешний епископат той части Российской Православной  Церкви, которая находится заграницей (РПЦЗ), теперь МП иначе не называет, как «Церковь-Матерь» и страдает комплексом неполноценности в отношении ее. Дескать, мы тут отсиживались в своих заграницах, а страдалица МП, в это время, в России кровь проливала, при этом, совершенно забывая о том, что кровь то она проливала не свою, а своих оппонентов и противников.
        И теперь, чтобы искупить свою мнимую «вину» перед страдалицей МП они готовы «объединить» с нею РПЦЗ, совершенно не учитывая того обстоятельства, что тот, что объединяется с расколом, сам расколом и становится. В своей слепоте, изменяя той, Промыслительной роли РПЦЗ, как хранительницы чистоты ничем не неповрежденного Российского Православия, они готовы эту чистоту  и неповрежденность бросить под раскольничьи ноги МП.
        В чём же причина всего происходящего?
        А причина в отсутствии четкой канонической определенности позиции епископата РПЦЗ в отношении к МП. В том, что у него не хватило решимости своевременно дать МП должную каноническую оценку как расколу. Уж очень довлеет над архиереями РПЦЗ комплекс вины в отношении того, что, дескать, они тут «благоденствовали» заграницей, в то время как «несчастная» МП «страстотерпствовала» там в России. Этот комплекс мнимой вины, с одной стороны, и приуменьшение роли РПЦЗ, как Промыслительной хранительницы чистоты и неповрежденности всей полноты Российской Православной Церкви, с другой, и не дал возможности епископату РПЦЗ взглянуть на все трезвыми глазами, что повлекло за собою признание возможности «объединения» с МП. Ведь если бы четко было признано, что МП есть раскол, то кто бы посмел даже высказать мысль о том, что с МП можно объединиться?
        Однако вся мера заблуждений бытующих в отношении МП не исчерпывается только отсутствием признания того факта, что она есть расколом. Ведь тот факт, что МП есть раскол, влечет за собою целую последовательность канонически-правовых последствий. Основным из них является отношение к действенности издаваемых МП распорядительных актов, а также отношение к действенности таинств совершаемых в ней.
        Все положения канонического права говорят о том, что таинства, совершаемые в расколе, считаются недейственными с момента вынесения мер прещения в отношении раскола законной Высшей Церковной Властью. То есть, до вынесения упомянутых мер прещения, все таинства, совершаемые в расколе, считаются действительными, хотя фактически раскол и был уже совершен.
        В отношении же распорядительных актов изданных расколом действует обратное правило. То есть, все распорядительные акты раскола, – его прещения, запрещения в служении, лишения сана, и т.п., – считаются не имеющими силы и действенности с того момента, когда фактически был совершен раскол.
        Что же все это значит применительно к МП?
        В отношении МП это значит следующее.
        Со смертью Первоиерарха Российской Православной Церкви Патриаршего Местоблюстителя митрополита Петра (Полянского) и последовавшей за этим смертью его единственно возможного преемника, по завещательному распоряжению Святейшего Патриарха Тихона, митрополита Кирилла (Смирнова), Высшая Церковная Власть в Российской Православной Церкви перестала существовать вообще. Вновь воссоздана она может быть только следующим законным Всероссийским Поместным Собором Российской Православной Церкви.
        Законность же этого Собора будет определяться тем, что созван он будет исключительно по правилам, предусмотренным Всероссийским Поместным Собором Российской Православной Церкви 1917-18 годов. Но отнюдь не теми плодами измышлений плотского мудрования, по которым собирались бесчинные раскольничьи сборища, именующие себя «Поместными Соборами РПЦ», на которых избирался очередной главарь МП-шного раскола, – Сергий (Страгородский), Алексий (Симанский), Пимен (Извеков) и Алексий (Риддигер), за нумером 2, – бесчинно именуемый затем «патриархом» Московским и всея Руси.
        Отсутствие же Высшей Церковной Власти в Российской Православной Церкви, в настоящий момент, означает то, что нет никого, кто бы мог вынести прещение на раскол МП, а это, в свою очередь, означает, что все таинства совершенные в РПЦ, находящейся под властью МП, действительны и благодатны. Одновременно это не означает того, что тот, кто узнал уже, что МП есть раскол, и продолжает находиться под ее «юрисдикцией» не несет на себе греха.
        Таково Правосудие Божье, что часть исполнения Своего приговора оно отдало в руки земной Церкви. Но это не значит того, что если у земной Церкви в данный момент отсутствует возможность приговор Божьего Правосудия привести в исполнение, то Сам Приговор этот отсутствует.
        Вот в силу то этого Приговора греху раскола, все распорядительные акты раскола и являются недейственными, и не несут на себе совершительной Силы Божьей, а являются «филькиной грамотой», в отличии от прещений законной Высшей Церковной Власти.
        А это, в свою очередь означает, что все духовенство, которое запретила МП, по тем либо иным причинам, либо лишило сана, остается в своем сане и незапрещенным в служении.
        А то, ведь, МП набралось такой наглости, что уже выставляет РПЦЗ претензии за то, что она принимает к себе запрещенных либо лишенных МП сана священнослужителей.
        Более того, негласно она уже управляет отбором делегатов на IV-й Всезарубежный Собор РПЦЗ.
        Очень в этом плане показательно то, что в Одесской епархии РПЦЗ, на последнем епархиальном собрании, одним из делегатов на IV-й Всезарубежный Собор РПЦЗ был избран иерей Леонид Пляц, а Предсоборная комиссия Архиерейского Синода РПЦЗ, отклонила его кандидатуру именно на том основании, что он в свое время был запрещен МП-шным Белорусским экзархом митрополитом Филаретом.
        Также канонически незаконной, нравственно позорной, и более того, догматически греховной, является имеющая место практика, среди епископата РПЦЗ, при приеме священнослужителей из так называемого Киевского Патриархата (КП), вместо принесения покаяния, как это раньше полагалось для вышедших из под «юрисдикции» МП священнослужителей, перерукополагать этих священнослужителей.
        Ведь из всего предыдущего следует, что все «прещения» вынесенные «Синодами» и «Соборами» МП в отношении Митрополита Филарета (Денисенко) являются недействительными, как вынесенные расколом. В противном случае, РПЦЗ необходимо признать и все «прещения» МП и в отношении себя самой.
        Это не означает, что раскол КП не является расколом. Но это означает, что раскол КП в такой же степени раскол, как и раскол МП. От раскола МП откололся раскол КП, но тем самым он не стал не лучше и не хуже МП.
        Быть может с этим нелегко согласиться. Но признайтесь, что в этой нелегкости заключается скрытая симпатия к МП. Какая-то она МП родная нам. Но тогда получается, что есть «родные и близкие» нам расколы, а есть «чужие и далекие» для нас расколы, есть «симпатичные», а есть «несимпатичные».
        Давайте гипотетически предположим, что КП, не стал бы объявлять себя Автокефальной Украинской Церковью, а перешел бы на указ № 362 Святейшего Патриарха, Священного Синода и Высшего Церковного Совета от 7(20) ноября 1920 г. о самоуправлении епархий. Какую бы цену в наших глазах имели бы прещения в отношении его МП?
        Да никакой.
        А это значит, что мы признаем, либо не признаем те, либо иные распорядительные акты МП действенными либо недейственными, на основании нашего личного ощущения их справедливости либо несправедливости, а не на основании нашего рационального понимании наличия в них действенной силы либо их ничтожности, в зависимости от того, кем они выносятся. То есть мы субъективны в этих своих взглядах, поскольку руководствуемся в них не положениями православных канонов, а тем, что нравится нам, либо не нравится. Тогда где же наша объективность. Так ведь поступает и МП.
        Конечно, наши ощущения справедливости и несправедливости не обманывают нас. Но ощущение это одно, а действенность или недейственность прещений это другое. Что поделать? Оказывается, бывает и так, что справедливое, одновременно не является действенным.
        Что же, подождем пока появится у Российской Православной Церкви Её законная Высшая Церковная Власть, прещения которой, в отношении существующих в РПЦ расколов, будут безусловно действенны.
        Объективный же подход к ныне сложившемуся положению вещей, со всей определенностью говорит нам о том, что если мы признаём все таинства МП, то мы обязаны признавать и все таинства КП, включая и священство, сколь бы это не противоречило нашей внутренней неприязни к КП. А иначе, покажите те канонические весы, положив на которые раскол МП и раскол КП, мы получим, хоть сколь ни будь, перевесу в ту либо иную сторону.
        Но с другой стороны, тот факт, что МП и КП являются равновеликими в своей беззаконности расколами, уничтожает то средостение, которое полагает преграду между совестью находящихся в расколе КП священнослужителей, не давая им перейти в РПЦЗ из за необходимости перерукоположения, и как следствия признания всех таинств совершенных ими недействительными с необходимостью их последующего пересовершения, и неизбежного, за этим, позора перед паствой.
        Так не будем же подобны тем, к кому обращены слова Спасителя: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» (Мф. 23, 13).
        Примером такого «затворения» может служить история с Запорожской епархией РПЦЗ.
        В марте 1995 года Свято-Успенский приход города Запорожья вышел из «юрисдикции» МП, во главе со своим настоятелем протоиереем Сергием Зиновьевым, и был перерегистрирован в соответствующих органах государственной власти в качестве прихода Истинно Православной Церкви (ИПЦ). К февралю 1996 года образовались и были зарегистрированы еще четыре таких прихода. То есть их стало пять. Священник же был на них всех один. Кандидаты на священство были, но рукополагать их было некому.