The Editorial Board is glad to inform our Readers that this issue of “FIDELITY” has articles in English and Russian Languages.

С удовлетворением сообщаем, что в этом номере журнала “ВЕРНОСТЬ” помещены статьи на английском и русском языках.




   3  ЖИЗНЬ  В  МИРУ. Архиепископ Серафим (Свежевский) Каракасский и Венецуэльский.

   4.   О САМОМ ГЛАВНОМ. Прот. Лев Лебедев ("Что есть истина")  и архим. Александр Милеант.

    5.   GOD'S  FELLOW  WORKERS. About Ministry and Ecclesiastical Hierarchy. Bishop Alexander (Mileant).

    6.   В МОСКОВСКОЙ ПАТРИАРХИИ ЭКУМЕНИЗМ ВХОДИТ В НОРМУ...  Протодиакон Герман Иванов-Тринадцатый

    7.    ВОЗВРАЩЕНИЕ К РУССКОСТИ.  Александр Музафаров

    8     DEATH AND THE TOLL-HOUSES.  Dr. Vladimir Moss


10.   НА ЖИВЦАРассказы штабс-капитана Бабкина.

11.   ДЛЯ НИХ КАНОНЫ НЕ ПИСАНЫ!  Г.М. Солдатов



* * *

Согласно счетчику "Верность" читается в 25 странах - 145 городах.



Dr. Vladimir Moss.


In November, 2007 Bishop Agathangelus of Odessa entered into communion with the “Cyprianite” Synod of Greek Old Calendarists headed by Metropolitan Cyprian of Fili. (The Cyprianites claim that there has never been a break in communion between them and Bishop Agathangelus, but this is not strictly true, since the Lavrite Synod, of which Bishop Agathangelus was then a member, broke communion with the Cyprianites in 2006.) Then, early in December, Bishop Agathangelus consecrated two further bishops for his jurisdiction with the help of the Cyprianite Bishops Ambrose of Methone and George of Alania (South Ossetia) in Odessa: Andronik (Kotliarov) for New York, and Sophrony (Musienko) for St. Petersburg. So the “Agathangelite” Synod, thanks to the Cyprianites, now has three dioceses: one each for the Ukraine, Russia and North America. 

Some are hailing this expansion of the Agathangelite Synod as “the resurrection of ROCOR”. Does this title correspond to the truth about the Agathangelite Synod? It would correspond to the truth only if: (1) the confession of faith of this Synod were purely Orthodox, (2) its apostolic succession were undoubted, and (3) it were the only Synod that could reasonably argue that it was “the continuer of ROCOR”. I believe that the Agathangelite Synod fails to pass this test on all three counts. Let us look at each in turn:-

1. The Confession of the Agathangelite Synod is not purely Orthodox.

 Recently I put the following question to Bishop Ambrose of Methone: “Can we take it that Bishop Agathangelus shares your ecclesiology in all respects? In particular, does he, like your Synod, regard the Moscow Patriarchate as having grace?” His reply (the bishop was speaking only in his own name, not for the whole Cyprianite Synod) was: “So far as I know, and so far as I have discussed [it] with him, yes.”

In other words, Bishop Agathangelus recognizes the Moscow Patriarchate and the whole of World Orthodoxy to be grace-filled. Moreover, he embraces the false Cyprianite ecclesiology that heretics such as Patriarchs Alexis and Bartholomew are “sick” members of the True Church. One’s immediate reaction is: has Agathangelus learned nothing from the fall of Metropolitan Laurus? Or rather, does he consider it a “fall” at all, since Laurus, according to his and the Cyprianites’ understanding, is simply returning to union with his “Mother Church”, the Moscow Patriarchate? Does he not understand that it was precisely when ROCOR entered into communion with the Cyprianites, in 1994, that the Synod began negotiations with the Moscow Patriarchate and began its rapid descent into union with heresy?

For further elucidation of the confession of the Agathangelite-Cyprianites, we should turn to the section on the Cyprianite website that begins with the words: “Yet more historic pages in the chronicle of the Orthodox Resistance” (!). Here we find the following phrases (often repeated more than once):

a.“[Bishop Agathangelus’ Church] is fully conscious that it constitutes the continuation of the original Russian Orthodox Church Abroad, since it continues to preserve the latter’s Historical Heritage”. Now why speak about the historical heritage of ROCOR, and not its confession of faith? Probably because the confession of faith of ROCOR in recent years has been far from clear, wavering between two different positions. In 1983 ROCOR under Metropolitan Philaret anathematized ecumenism and the ecumenists, thereby unequivocally aligning itself with the True Orthodox Churches that confess that there is no grace in World Orthodoxy. However, in 1994 ROCOR entered into communion with the Cyprianites, thereby reversing that position and confessing that there is grace in World Orthodoxy. In 1998 ROCOR temporarily reverted to its former position when it reaffirmed the anathema of 1983. But then in October, 2000 it not only reverted to Cyprianism, but went a fatal step further by petitioning to be received into the Moscow Patriarchate via the Serbian patriarch. From that moment ROCOR must be considered to have fallen in faith, and only those bishops who unambiguously separated themselves from the false council of 2000 can be considered to be Orthodox. Bishop Agathangelus did not separate himself for another six and a half years, and even condemned those who did separate, thereby revealing that for the whole of that period his sympathies were with those who wanted union with World Orthodoxy. Now Bishop Ambrose assures me that Bishop Agathangelus has repented of his anti-Orthodox statements in that period. However, we have seen no publicly expressed repentance on the part of Bishop Agathangelus. Or does he believe that the false council of 2000 is part of the “historical heritage” of ROCOR, which he has supposedly preserved? If he thinks that, then he is not Orthodox…

b.“In your person,” said the Acting President of the Cyprianite Synod to Agathangelus, “we behold Holy Russia, from the times of St. Vladimir the Enlightener to the luminous cloud of the Holy New Martyrs of Orthodoxy. We embrace this Holy Russia with a holy kiss of love.” Leaving aside the over-exalted tone of this speech, we are entitled to ask: how can Bishop Agathangelus represent the “luminous cloud” of the Holy New Martyrs of Russia if he does agree with their confession of faith? For the overwhelming majority of those martyrs confessed that the MP is heretical and graceless… Moreover, how can he represent the anti-sergianism of the New Martyrs when, as Archbishop Tikhon of Omsk has pointed out, he commemorates the neo-Soviet authorities of the Ukraine (and presumably, in his Russian diocese, of Russia, too)?

c. “[Bishop Agathangelus’] God-given decision to struggle, like another St. Mark of Ephesus, against this false union and for the preservation of the Historical Heritage of the original Russian Orthodox Church Abroad”. But how can the Agathangelite-Cyprianites invoke St. Mark of Ephesus, when the latter was far more uncompromising in relation to the heretics of his day than they are? Consider what St. Mark said on the day of his death about his relations with the uniate patriarch of Constantinople: “I am absolutely convinced that the farther I stand from him and those like him, the nearer I am to God and all the saints; and to the degree that I separate myself from them am I in union with the Truth and with the Holy Fathers, the Theologians of the Church; and I am likewise convinced that those who count themselves with them stand far away from the Truth and from the blessed Teachers of the Church…” The Agathangelite-Cyprianites, on the other hand, have never used such language about the uniate patriarchs Alexis, Bartholomew and others. They condemn those who condemn the heretics as graceless, and themselves deliberately stand closer to the heretics, saying that they have grace, even that they are the “Mother Church”.

d. “In your luminous person, we joyfully behold the Heritage of St. Tikhon, Patriarch of Moscow, the Holy Russian New Martyrs, St. John of Shanghai and San Francisco, and also of the most saintly Metropolitan Philaret, that illustrious anti-ecumenist. Yes, Metropolitan Philaret was indeed an illustrious anti-ecumenist – and he rejected the Cyprianite ecclesiology. This is evident not only from his anathema against the ecumenists, which the Cyprianites are always silent about, but also from private letters he wrote declaring the MP and the new calendarists to be without grace. So is it not hypocritical of the Agathangelite-Cyprianites to invoke the authority of a holy hierarch who rejected their ecclesiology? Or will they now sign up to the 1983 anathema?...

2. The Apostolic Succession of the Agathangelite Synod is doubtful for two reasons: first, because their Cyprianite co-consecrators’ Synod was formed in schism from the main body of the Greek Old Calendarists under Archbishop Chrysostom (Kiousis) of Athens, and secondly, because, as indicated above, Agathangelus has not yet publicly renounced the false and heretical council of 2000 – and heretics do not have apostolic succession.

 3. There are other Synods having an equal, or greater claim to be the “continuer of ROCOR” – that is, ROAC, ROCiE and RTOC. Without going into a detailed analysis of the canonicity of these Synods, we know that they all reject the MP as graceless, which Agathangelus does not. Therefore they, and not Agathangelus, are in accord with the confession of faith of the last two first-hierarchs of ROCOR, Metropolitans Philaret and Vitaly.

Bishop Agathangelus’ claim to be the sole canonical successor of ROCOR is founded on nothing stronger than the fact that he was the last to separate from the Lavrite Synod. But is that anything to be proud of? Is it not rather something to be ashamed of? After all, the Holy Canons – in particular, the 15th Canon of the First-and-Second Council of Constantinople – do not praise procrastination in matters of the faith, but rather praise those who separate immediately that heresy is proclaimed. And in the case of ROCOR that took place, not in 2007, as Bishop Agathangelus likes to think, but in 2000, if not in 1994…

Bishop Agathangelus’ position is similar to that of a person who criticizes those who jump off a heavily listing ship that has been holed below the water-line, and himself “jumps” only when the water has reached his neck… And yet his position is still worse. For he claims that the ship he jumped off, ROCOR-MP, and which is now at the bottom of the ocean of this sinful world, is in fact floating majestically on the surface with Christ Himself at its helm! If that is what he believes, then we are entitled to ask: why did he jump in the first place? And still more pertinently: will he not be tempted at some time in the future to return to that ship, becoming one of those who, “having thrust away a good conscience concerning the faith, have made shipwreck…” (I Timothy 1.19)?

December 1/14, 2007.

* * *


Все началось с принятия в общение Архиерейским Синодом РПЦЗ в 1992 г. группы Старостильной Церкви Румынии. Румынские иерархи, если официально и не придерживались той же самой экклезиологии, что и Синод "Противостоящих" Митр. Киприана, то во всяком случае никогда не возражали против нее и имели с этим Синодом молитвенно-евхаристическое общение.
Это обстоятельство послужило к тому, что и сами киприановцы обратились в том же году в Архиерейский Синод РПЦЗ с ходатайством об устроении полного церковного общения и литургического единства с ним, отправив на имя Председателя Синода Митр. Виталия два письма: от 4. 11.1992 и от 1.12.1992 г.
На Архиерейском Соборе РПЦЗ 1993 г. одно из этих писем было зачитано Архиепископом Антонием С.-Францисским, а Епископ Иларион зачитал письменное сообщение Епископа Даниила Ирийского о том, что он перевел на русский язык "Записку об эккле-зиологической позиции" Митр. Киприана. Но тогда Епископ Григорий (Граббе), Епископ Кирилл Сеаттлийский, Архиеп. Антоний Лос-Анжелосский и др. выступили против объединения с киприановским Синодом. Архиепископ Антоний Лос-Анжелосский тогда сказал, что "надо быть очень осторожными в вопросе решения об установлении единства с греческими старостильниками, заранее надо хорошо изучить этот вопрос". Остальные согласились с тем, что не следует объединяться с какой—либо из групп греков-старостильников до их объединения между собой. Архиеп. Марк по этому поводу заявил: "Невозможно ожидать, что греческие старостильные Синоды могут прийти к соглашению, так как экклезиологический вопрос их принципиально разделяет. Если мы отказываемся от общения с Киприаном, то должны как-то очень дипломатично ответить ему, почему служим с румынами, а не с его иерархами. Следует написать, что сочувствуем их делу, но настаиваем на том, чтобы старостильники объединились". Архиеп. Лавр согласился с тем, что необходимо придерживаться постановления Архиерейского Собора РПЦЗ 1975 г. и ждать их общего объединения, но при этом указал на одно трудно разрешимое противоречие: "мы объединились со старостильниками румынами, имеющими отношения с Митрополитом Киприаном, но как же нам поступить, когда будем в гостях у румынов, а там окажутся и греки?" Тем не менее, Собор постановил:
"1) Считать прежнее постановление Архиерейского Собора 1975 года в силе, оно не отменяется. С греками-старостильниками, пока у них нет согласия между собой, пока они сами не объединятся, не можем иметь богослужебного общения.
  Усилить призыв к группам греческих старостильников к единству, указывая, что мы хотели бы быть в единении со всеми православными старостильниками.
  Назначить комиссию для составления ответа Митрополиту Киприану, в составе Архиепископа Лавра, Епископа Григория и Епископа Кирилла".134
Из высказываний зарубежных иерархов на этом Соборе видно, что ничего существенного против объединения с Синодом Киприана они представить не могли, а наоборот, своим решением впадали в очевидное противоречие. Не имели они ничего и против экклезиологии Митр. Киприана, но даже сочувствовали ей; во всяком случае, киприановская экклезиология не была препятствием к установлению евхаристического общения ни с греками, ни с румынами. Хотя на Соборе были высказаны и некоторые другие возражения против объединения, но и они ничего серьезного к делу не добавили.
Ответ Митр. Киприану был составлен уже через месяц после окончания Собора и направлен ему за подписью Митр. Виталия. Тогда в ответ на это письмо Синод Митр. Киприана составил другое послание, датированное 24 июня/7 июля 1993 г. и направил его в Синод РПЦЗ с новым прошением об установлении церковного единства. В этом послании киприановцы подчеркивали, что "соборно обоснованное экклезиологическое основание нашего Свящ. Синода Противостоящих явно отличается от экклезиологии других Синодов Отеческого Календаря в Греции", и что "существующий разрыв в общении между этими синодами является необходимым по важнейшим каноническим и экклезиологическим причинам". Далее киприановцы делали упор на то, что "до сего дня мы никогда не принимали клирика Русской Зарубежной Церкви, обращающегося к нам по любой причине, без канонического отпуска", а "другие юрисдикции Отеческого Календаря в Греции не гнушаются принимать Ваших клириков без канонического отпуска". Здесь киприановцы выставили главную причину, почему объединение с другими старостильными юрисдикциями было бы неудобно для самой РПЦЗ, от которой, в свою очередь, можно также потребовать объединения с юрисдикциями Автокефальной Церкви в Америке и Парижского Экзархата. "Другой важный вопрос, — продолжают киприановские архиереи, — возникает из—за Вашего Решения с Церковью Отеческого Календаря в Румынии. Совершенно ясно, что Вы поставили ее в очень неудобное положение, ибо она теперь находится в общении с двумя церквами, которые не общаются между собою". Киприановцы в то же время указывают, что такое же положение создается и с болгарской старостильной епархией. Обвиняя иерархов РПЦЗ в том, что они своим решением продолжают "противиться Богоугодному ходатайству и стремлению к единству Церквей, тем упрочивая Богопротивное существование расколов, фракций и разделений", киприановцы при этом лживо заявляют, что "Синод Противостоящих не перестанет трудиться ради единства Духа в союзе мира (Еф. 4, 3)", заключая свое послание просьбой в ближайшее время пересмотреть решение Архиерейского Собора РПЦЗ 1993 г. о необщении с Синодом Противостоящих Митр. Киприана.
От начала и до конца это Послание исполнено лжи и лукавства. Кто как не Митр. Киприан и его присные активно участвовали в духовном разложении старостильного движения в Греции, учинив в Греческой Старостильной Церкви два раскола? Возможно ли после этого со стороны киприановцев говорить о какой-то борьбе за единство церквей и упрекать других в противлении этому единству? Поименованные киприановцами клирики: Архимандрит Пантелеймон, настоятель Свято-Преображенского Бостонского монастыря, Епископ Гурий Казанский и Епископ Фотий (Терещенко), — все в свое время ушли из РПЦЗ по причине несогласия с ее отклонением от православной экклезиоло-гии и были запрещены в служении, якобы за нарушение канонических правил. Но все они поступили не вопреки, а согласно с канонами православной Церкви, потому что иерархи Зарубежной Церкви сослужениями с экуменистами и новостильниками нарушали собственное постановление Собора 1983 г., гласящее: "...тем, иже имут общение с сими еретики (т.е. с экуменистами)... — анафема". Таким образом, вступало в силу 15-е правило Двукратного Константинопольского Собора, позволяющее прекращать общение с иерархами, нарушившими бывшее ранее соборное постановление. Само сослуже-ние с еретиками было анафематствовано Собором 1983 г., а посему к ушедшим из РПЦЗ клирикам и мирянам не могло быть применимо правило, запрещающее разрывать общение с предстоятелем, "не обличив его судом". (31-е апост. пр.). А то, что киприановцы утверждают, будто они "никогда не принимали клирика РПЦЗ без канонического отпуска" тоже не соответствует правде. Ибо, как выше уже было сказано, в составе "Синода Противостоящих" состоит бывший священник РПЦЗ о. Гавриил, ныне "митрополит". Никакого канонического отпуска от русских иерархов он никогда не получал.
Но иерархам Зарубежной Церкви почему-то было нечего ответить на Послание Синода Митр. Киприана и они с большой легкостью "клюнули" на его удочку. Поскольку экклезиологии обоих церквей совпадали, а объединение всех юрисдикции старостиль-ников в Греции представляло проблемы для самой РПЦЗ (ибо в противном случае и киприановцам и зарубежникам необходимо было бы отказаться от своей ереси), то последней ничего не оставалось делать, как, либо прекращать общение с румынскими ста-ростильниками и не вступать в общение с Синодом Митр. Киприана, либо объединиться с обоими, а заодно и с Болгарской старостильной епархией. Выбрали последнее...
По получении Послания Синода Митр. Киприана, а также прошения по тому же поводу от Румынских старостильных архиереев, Синод РПЦЗ в это же лето 1993 г. образовал новую комиссию, в состав которой вошли: Архиеп. Лавр, Епископы Даниил Ирий-ский и Митрофан Бостонский. На этот раз целью комиссии стало обсуждение возможности объединения с группой Митр. Киприана. Эта комиссия и подготовила все необходимое, чтобы на Соборе РПЦЗ 1994 г. произошло объединение.
Соборные прения по поводу возможности установить молитвенное общение с группой Митр. Киприана начались на седьмом заседании Архиерейского Собора РПЦЗ 28 июня/11 июля 1994г. с доклада Епископа Фотия Триадицкого (Болгарская старостильная епархия, подчиняющаяся Синоду Киприана), который еще раз подчеркнул, что он вступил в общение с Синодом Митр. Киприана именно потому, что тот придерживается особой экклезиологии. Говоря о других старостильных юрисдикциях Греции, он указал, что "у всех, кроме Митрополита Киприана, принципиальный экклезиологический взгляд, что у новостильников нет благодати. Они также отрицательно относятся к Русской Зарубежной Церкви". Затем от лица комиссии сделал доклад архиепископ Лавр. В этом докладе также, между прочим, указывалось, что митр. Киприан и епископ Джо-ванни Сардинский "организовали в 1984 году свой собственный Синод" (это в официальном Определении Собора было опущено, а все дело было представлено так, как будто Киприан стал законным преемником Каллиста). К этому докладу (с которым не был согласен Еп. Даниил, подпись которого в докладе отсутствует) архиепископ Лавр приложил "Краткую историю Старостильной (Истинно-Православной) Греческой Церкви". Этот документ исполнен во многих местах лжи и многочисленных клевет на архиепископа Авксентия и его Синод. Некоторые опасения высказал член комиссии Еп. Даниил: "Говорят, что Митрополит Киприан создал вокруг себя культ личности. Также говорят, что он создал самочинную автокефалию... мы можем стать жертвой еше одной авантюры..." Против выступил и Епископ Амвросий Женевский, который "считает Синод Митрополита Киприана авантюрой. У него за некоторый срок было сделано очень много епископов..." Епископ Амвросий далее подтвердил: "мы роняем наш престиж, если войдем в евхаристическое общение с Синодом Митрополита Киприана". Особое мнение против объединения высказал также Еп. Вениамин Кубанский. Но все остальные иерархи твердо высказались за объединение с Киприаном, отпарировав все к этому возражения. Ни один архиерей не высказался и против еретической экклезиологии Митр. Киприана, упомянув только, что существуют против нее некоторые возражения. Председатель Собора Митр. Виталий заявил, что "мы достигли какого-то единомыслия и... можем войти в общение с Митрополитом Киприаном", и решение было принято, хотя на самом деле подлинного единомыслия не оказалось.
Но седьмой протокол 1-й сессии Архиерейского Собора 1994 г. с решением об установлении церковного общения с группой Митр. Киприана принять не успели. На последнем заседании был принят только шестой протокол, после чего все архиереи разъехались. В промежутке между 1-й и 2-й сессиями для окончательного утверждения соборного решения потребовался созыв Архиерейского Синода, который, согласно зарубежному церковному законодательству, является исполнительным органом Арх. Собора, выносящим в междусоборный период постановления по принципиальным вопросам. На этом то Синоде и приняли документ, который был опубликован в "Православной Руси", 1994, № 17, и который приводился нами выше. Подписались под этим "Определением Архиерейского Собора" (синодальный документ датирован 3/16 августом 1994 г.) следующие шесть членов Архиерейского Синода РПЦЗ: Председатель Митр. Виталий, секретарь Архиеп. Лавр, Архиепископы Антоний Лос-Анжелосский и Антоний Сан-Францисский, Епископы Илари-он Манхэттенский и Митрофан Бостонский (член Синода Архиеп. Марк Берлинский то ли почему-то отсутствовал, то ли не подписал). Документ именно с этими подписями фигурирует во всех официальных изданиях Синода Митр. Киприана. В этом самом синодальном документе с Определением Собора и говорится о принятии иерархами Русской Зарубежной Церкви еретической экклезиологии Синода Киприана, как полностью соответствующей православному учению Церкви.
В брошюре, изданной Митр. Киприаном под названием "Объединение Свящ. Синода Противостоящих с Русской Православной Церковью Заграницей" (Фили, Аттика, 1994), после синодального документа с шестью подписями помещено "Разъяснение", в котором киприановцы указывают на полномочия Синода утверждать постановления Собора и приводят список зарубежных иерархов, которые "присутствовали" при принятии Собором решения об установлении молитвенно-евхаристического общения с "Синодом Противостоящих". Но киприановцы умалчивают, что в приведенном списке "присутствовавших" на том заседании Собора, по крайней мере, трое иерархов высказались против объединения, а Еп. Варнава Каннский (в православии которого нет сомнений) уехал с Собора прямо перед этим заседанием. Поэтому до сих пор невозможно признать, что на Соборе РПЦЗ 1994 г. было достигнуто должное единомыслие для принятия столь ответственного решения. В настоящее время известно, что против бывшего соединения с Синодом Киприана выступает, кроме Еп. Амвросия, Архиеп. Серафим Брюссельский (отсутствовавший при принятии Собором 1994 г. данного решения); также и Митрополит Виталий постепенно проникается недоверием к митр. Киприану. Архиепископ Антоний Лос-Анжелосский никогда не придерживался взглядов, подобных экклезиологии митр. Киприана, поэтому и его подпись вызывает, по меньшей мере, недоумения и вопросы.
Однако, пока только один Архиерей Русской Зарубежной Церкви по-настоящему возвысил свой голос против решения Собора РПЦЗ 1994 г. Это Епископ Григорий (Граббе), б. Вашингтонский и Флоридский. В своем Послании "Сомнительное православие группы Митрополита Киприана", он констатировал, что киприановцы "исповедуют свое собственное и никак не православное учение о возможности благодатного действия Св. Духа в явно ставших еретическими церквах". Вместе с этим Еп. Григорий заявил:
"Вынося свое Определение об общении с группой Митрополита Киприана, наш Собор, к сожалению, не вспомнил также и о тексте Определения, принятого ранее под председательством Митрополита Филарета, анафематствовавшего экуменическую ересь...
Поистине, не вникнув в дело серьезно и забыв об этом утвержденном ранее анафе-матствовании новостильников-экуменистов (а может быть не решившись на отмену этого постановления) — наш Собор, как это ни страшно признать, подпал под собственную анафему...
Надо ли считать, — оканчивает свое Послание Еп. Григорий, — что наш Архиерейский Собор вступил на путь измены святоотеческим преданиям, или же только допустил по недоразумению ошибку, которую еще не поздно исправить на имеющей быть его ноябрьской сессии во Франции?
Это Послание Владыки Григория было совершенно проигнорировано на 2-й сессии Архиерейского Собора РПЦЗ 1994 г., который своим нежеланием исправлять допущенную ошибку превратил ее в сознательное упорство в ереси.

Святая Русь, 2003

* * *


Архиепископ Серафим (Свежевский) Каракасский и Венецуэльский.

Счастье земное и счастье истинное.  

Часто приходится слышать от людей малоцерковных о том, что какое трудно-носимое бремя налагает церковь на людей: от всего воздерживайся, непрестанно себя ограничивай, и мы должны лишать себя тех радостей и удовольствий, которые дает нам жизнь.

Но это не совсем так, ибо Церковь предлагает нам умеренность и воздержанность. Человеческая натура наша склонна к излишествам, невоздержанию и, вообще, к необузданности, что, в конечном итоге оканчивается и скорбями, и болезнями, и приносит нам более значительные огорчения, чем то воздержание, которое требует от нас Церковь, и которые, хотим мы или не хотим, а должны их сносить. Необузданность человеческая не имеет границ, и в результате расстраиваются функции нашего организма, что ведет к болезням душевным и телесным, и здесь уже не для радостей и удовольствий.

С самого детства человек подвержен ограничениям, и это необходимо и неизбежно. Сдерживание и ограничения мы наблюдаем на каждом шагу. На небольшие и в высшей степени благоразумные для нашей же пользы ограничения мы скулим; а сколько неудобства и ограничений терпим мы добровольно для приобретения материальных благ, или для того, чтобы быть красивее (парикмахерская, высокие каблуки, моды…).

Если же мы обратимся к действительности, то увидим, что жизнь наша представляет собой сплошную скорбь, в которой изредка мелькают просветы радостей и удовольствий (болезни, смерть, войны, беженство и т.п.).

И все это мы переживаем в скорбях. И как нам ни хотелось бы счастья на земле, его нет. Вот человек как-то устраивает свою жизнь, строит планы на будущее, и вдруг какое-то событие, которое все разрушает. Очень хорошо иллюстрирует это притча Господа (Лк. 12:20).

Господь Иисус Христос сказал: “Царство Мое не то мира сего” и “Сие сказал Я вам, чтобы вы имели во Мне мир. В мире будете иметь скорбь; но мужайтесь: Я победил мир” и “входите тесными вратами, потому что широкие врата и страшен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими.” ” Если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною.” “Ищите прежде Царства Божьего и правды Его, и это все приложится Вам” (И счастье приложится вам).

И вот Господь Иисус Христос, зная наши скорби и желая нам помочь, и призывает нас к себе и обещает дать покой душам нашим: “Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою Вас; Возьмите Иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем и обрящите покой душам вашим; Иго бо Мое благо и бремя Мое легко есть.”

Поначалу путь Христов кажется тяжким, но по мере вхождения на него, становится все более легким и радостным.

Христианство не уничтожает скорбей, а облегчает их и обращает их в радость. Что может быть радостнее страдать за Господа нашего Иисуса Христа! (Первые христианские мученики).. Что может быть более высокого и радостного , чем служить Богу и ближним!

Истинное счастье только в Господе Иисусе Христе.

Христианство дает счастье в страданиях. И не будем мы поступать неблагоразумно и за мнимые радости и удовольствия земные, после которых, обычно, наступают скорби, лишаться истинного счастья, которое дает нам наша Православная Церковь.

Когда человек болен, то выдерживает какой-то режим, ограничивающий его до выздоровления. Так и человечество после грехопадения находится в болезненном состоянии, и для выздоровления его необходим строгий режим.

В общем, Церковь не запрещает умеренные радости и увеселения, но мы должны всегда помнить, что не знаем ни дня, ни часа, когда придет на землю Сын Человеческий.

О том, сколько мы заботимся о теле и сколько о душе.

В Евангелии сказано: “Какая польза человеку, аще приобрящет весь мир, а душе своей повредит” (Мр.8:36).

Вот, как драгоценна душа человеческая! Она дороже всего мира, со всеми его сокровищами и благами. Но страшно подумать, как мало мы понимаем достоинство бессмертной души своей! На тело, это жилище червей, этот поваленный гроб, обращаются все наши мысли от утра до вечера, а на бессмертную душу, на драгоценнейшее и любимейшее творение Божие, на образ Его славы и величия, едва обращается одна мысль на всю неделю.

Служению тела посвящаются самые цветущие годы нашей жизни, а вечному спасению души — лишь последние минуты дряхлой старости. Тело ежедневно упивается как на пиру у богача, полными чашами и роскошными блюдами, а душа едва собирает крохи божественного слова на пороге Дома Божия.

Ничтожное тело омывают, одевают, чистят, украшают всеми сокровищами природы и искусства, а дорогая душа, невеста Христова, наследница неба, бродит шагом изнуренным, обличенная в рубище, не имея милостыни.

Тело не терпит ни одного пятна на лице, никакой нечистоты на руках, никакой заплаты на одежде, а душа, вся покрытая сквернами, только и делает, что переходит из одной духовной тины в другую, и своей ежегодной, но часто лицемерной исповедью, только умножает заплаты на одежде своей, а не обновляет ее.

Для благосостояния тела требуются разного рода забавы и удовольствия, и для них люди готовы на труды разного рода, а бедная душа едва имеет один час в воскресные дни для слушания Божественной Литургии, едва несколько минут для утренней и вечерней молитвы, насилу собирает одну горсть медных монет для подаяния милостыни, и довольна бывает, когда выразит холодным вздохом памятование о смерти.

Для здоровья и сохранения тела меняют воздух и жилище, призывают искуснейших врачей, воздерживаются от пищи и питания, принимают самые горькие лекарства, позволяют себя жечь и резать, а для здравия души, — для избежания соблазнов, для удаления от греховных зараз, — не делают ни одного шага, но оставляют в том же воздухе и в том же недобром обществе и не ищут никакого врача душ.

Когда умирает тело, тогда слышится скорбь и отчаяние, а когда умирает душа от смертного греха, то часто и не думают об этом.

Так мы не знаем достоинства души своей и, подобно Адаму и Еве, отдаем свою душу за красный по виду плод!

Почему же мы, по крайней мере, не плачем, подобно Адаму и Еве?

Плач потерявших душу должен быть горестнее плача Иеремии, который оплакивал бедствия Отечества.

У нас же, большей частью, забота о стяжании благ только земных и временных, а не небесных. Забываем мы, что земные блага скоропреходящи и неудержимы, тогда как блага небесные вечны, бесконечны и неотъемлемы.

Всеблагий Боже! Помоги нам презирать все скоропреходящее и пещися нам лишь о том едином, что на потребу спасения душ наших!

Семейная жизнь и девство.

Бог благословил первых людей Адами и Еву на совместное брачное сожительство и так сказал им: плодитесь и размножайтесь и наполняйте землю.

И люди рождаются и каждому дается от Бога разум, свободная воля, бессмертная душа и Закон... И человек живет.

Благо брака состоит в чадородии и в супружеской верности.

Но после грехопадения первых людей человеческая природа стала немощной, у людей ослабели силы души и сила воли, и природа человеческая стала удобопреклонной ко злу. Мы стали нарушать волю Божию и стали грешными, нечистыми и неправедными. Ап. Иаков, подтверждая нашу греховность, так пишет: “Все мы много согрешаем” (Иак. 3:2). И другой Апостол: “Если мы говорим, что без греха, то обманываем себя и истины нет в нас” (1 Ин. 1:8). Из этих текстов Св. Писания мы видим, что мы постоянно согрешаем и становимся нечистыми и неправедными.

Ап. Павел нас предупреждает: “Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют” (1 Кор. 6:9). В Откровении Ап. Иоанна Богослова так читаем: “И не войдет в него, т. е. в Царство Небесное, ничто нечистое, и никто преданный мерзости и лжи, а только те, которые записаны у Ангела в книге жизни” (21:27).

После грехопадения в жизнь вошли вожделения и похоть, что увеличило греховность нашей природы.

После этого и брак, имеющий даже церковное благословение не считается делом совершенно чистым. Царь Давид подтверждает это в своем 50-м псалме: “Се бо в беззакониях зачат есмь и во гресех роди мя мати моя.” И в Откровении так читаем: “Это те, которые не осквернились с женами, ибо они девственники“ (14:4).

Вот почему Пресвятая Дева Мария не пожелала выходить замуж (о. Иоанн Кронштадтский). За это Церковь так Ее ублажает: О нескверная, чистая и пречистая Богородице. Красоте девства Твоего и пресветлой чистоте Твоей.

Св. Отцы на основе Св. Писания ставят брачную жизнь ниже девства. Ап. Павел советует всем жизнь безбрачную и так пишет: “Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я” (1 Кор. 7:8). “Я хочу чтобы вы были без забот, неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу, а женатый заботится о мирском, как угодить жене” (1 Кор. 7:32-38). “Жена связана законом, доколе жив муж ее, если же муж умрет, свободна выйти за кого хочет, только в Господе (7:39), но она блаженнее, если останется так, по моему совету, а я думаю что имею духа Божия (40).

Брак без церковного благословения, как в Ветхом Завете, так и в Новом, считает прелюбодеянием, нарушением 7-й Заповеди. В настоящее время есть много людей, которые вступают в законный брак, но не хотят иметь детей. Это акция против воли Божией, Который сказал людям: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте Землю. Бог не желает убийства плода, а такие люди принимают всякие средства, чтобы только не иметь детей и свободно развлекаться, этим они превращают брак в разврат.

Ап. Павел предупреждает от этого и так пишет: “Разве не знаете, что вы Храм Божий и Дух Божий живет в вас? Если кто растлит Храм Божий, того растлит Бог, ибо Храм Божий свят, а этот Храм вы” (1 Кор. 3:16-17). “Ибо призвал нас Бог не к нечистоте, но к святости” (1 Фес. 4:7).

А мы знаем, что ничто нечистое не войдет в Царство Небесное.

Ап. Павел в послании к Титу: “Который дал Себя за нас, чтобы избавить нас от всякого беззакония и очистить Себе народ особенный, ревностный к добрым делам.”

Из всего вышесказанного мы видим, что для наследования Царства Небесного нужен народ особый, чистый, ревностный; а мы постоянно нарушаем волю Божию, согрешаем и становимся нечистыми, неправедными и недостойными. Но Бог любит Свое создание — человека и не хочет его гибели. Ап. Павел пишет: “Который хочет чтобы все люди спаслись и достигли познания истины” (1 Тим. 2:4).

Из Евангелия от Матфея: “Так нет воли Отца нашего Небесного, чтобы погиб один из малых сих” (18:14), и для нашего очищения установил Таинство Покаяния, в котором мы очищаемся, и в Таинстве Причащения мы укрепляемся.

“Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь во Мне пребывает и Я в нем.”

                                                                  * * *

О самом  главном 

Прот. Лев Лебедев ("Что есть истина") и архим. Александр Милеант.

Содержание: Трагичная двойственность мира. Откуда зло. Спасение только во Христе: Он есть Путь, Истина и Жизнь. Необходимость Церкви. Истинная Церковь едина и неделима. Заключение. 

Трагичная двойственность  нашего мира

С раннего детства мы постоянно сталкиваемся с неприятным фактом, а именно, что мир, в котором мы живем, двойственен и противоречив.

С одной стороны он величественен и прекрасен! Природа чарует нас своей красотой, грандиозностью и нежностью; жизнь манит нас своими загадками и, казалось бы, неограниченными возможностями. В самих себе мы по временам ощущаем могучие силы и способности. Нам кажется, что все устроено для нашего счастья, наслаждения и развития сил.

Но параллельно с этим, мы постоянно сталкиваемся с фактом, что многое из этого прекрасного и очаровательного заканчивается разрушением и смертью. В природе - бури, землетрясения, засухи, эпидемии, в результате которых животные и растения страдают и гибнут. В обществе мы наблюдаем - распри, грабежи, насилия, обман и войны; в семьях - вражда и ссоры. Да и в самих себе мы часто чувствуем разлад и беспокойство: то постигают нас сомнения, то неожиданные неприятности и разочарования, то болезни лишают нас намеченной деятельности ... Словом, кажется, что ничего нет в мире постоянного и прочного: слава не держится, богатство ускользает между пальцами, короткие минуты счастья сменяются долгими периодами пустоты и бесцельности, вещи надоедают, друзья обманывают, любимые изменяют, мечты не сбываются, минуты радости неизменно сменяются состоянием пустоты и неудовольствия, на смену юности приходит старость, всех и во всяком возрасте стережет смерть, которая повергает в прах все человеческие надежды и планы.

В чем заключается причина этой двойственности и противоречивости мира? Почему он как бы дает одной рукой, чтобы потом другой забрать, созидает, чтобы разрушить. Неужели он по временам веселит нас только для того, чтобы потом сильнее огорчить; манит к себе, чтобы потом сильнее ударить; радует жизнью, чтобы потом беспощадно огорчить смертью?!

Если же мир по своей природе двойственен, как положительные и отрицательные заряды атомных частиц, то почему мы, органически принадлежащие ему, не можем примириться с его двойственностью и жаждем полной гармонии и целесообразности? Откуда в нас эта томительная жажда жизни и непрекращающегося счастья, когда смерть и разрушение так же естественны, как жизнь и развитие? И больше того! Как ни внушай себе, что когда-то все равно придется умереть, что смерть - это естественный конец всякого существа, наше подсознание упорно противится этой мысли и требует продления жизни - даже когда это сопряжено с невероятными усилиями и страданиями!

Таким образом получается, что главное противоречие находится в нас самих, а именно, что какая-то сторона нашей природы мыслит и чувствует не по законам физического мира, а по каким-то иным, духовным законам. Поэтому человек никогда не сможет примириться с фактами разрушения и смерти. Они всегда останутся для него чем-то противоестественным и неприемлемым! Каждый из нас подсознательно желал бы переселиться в мир свободный от противоречий, где царствуют гармония и справедливость, где радость не помрачается скорбями, где жизнь не знает конца.

Возможно ли, как предполагали некоторые философы (мир "идей" Платона), что наша душа некогда обитала в каком-то ином, лучшем мире, полном гармонии и, что попав против своей воли в этот несовершенный мир, она подсознательно скучает по идеальному миру? Такая возможность заманчива и может частично объяснить всеобщую неудовлетворенность человечества, но не мечта ли она?

Вера в существование Бога - в то, что Он бесконечно добр и всемогущ - подсказывает нам, что Он создал нас для счастья. Это Он вложил в нас неутолимую жажду совершенствоваться и достигать счастья. Поэтому должен существовать другой мир, лучше и совершеннее нашего. Но где он и как достичь его?

Четкий и ясный ответ на этот важнейший вопрос, искони волнующий человечество, дает Христианство. Оно однозначно утверждает, что действительно существует другой, лучший мир, называемый раем или Царством Небесным, в котором обитают ангелы и души праведников. В том мире нет наших противоречий и несправедливости, он свободен от преступлений, насилий, болезней и смерти. В нем царствует непрекращающаяся жизнь и полная гармония. Там все разумные существа, озаряемые животворящим светом Творца, непрестанно созерцают красоту Его и радуются Его бесчисленным милостям.

Наш физический мир тоже был создан Богом для добра, жизни и счастья, но грех все извратил и искалечил.

Откуда зло

Священное Писание объясняет, что трагедия, постигшая человеческий род, собственно началась в ангельском мире - возможно еще до возникновения физического космоса. Один из высших ангелов, сотворенных Богом, по имени Денница или Люцифер, возомнил, что среди ангелов он самый умный, могущественный и прекрасный, что он больше не нуждается в Творце и не обязан служить Ему. Денница задался целью сам стать как бы богом и предметом почитания для других ангелов. Для этого он произвел бунт на Небе и увлек за собой какую-то часть ангельского мира. Так Денница, прозванный позже сатаною, или дьяволом (что значит "клеветник"), положил начало самым страшным грехам - гордыне и самоугодию - из которых происходят все другие грехи и пороки. Денница планировал создать царство обособленное от Бога, состоящее из "свободных" и "независимых" духов. Но царство это, названное адом или бездной, построенное на началах греха, очевидно, не удалось. Вместо обещанного рая, оно стало местом непроницаемого мрака и непрестанного ужаса. Оно стало настолько страшным, что сами падшие ангелы (демоны и бесы) боятся его и желают уйти из него, как из тюрьмы (Лк. 8:31).

Совершив трагедию в мире чистых духов и создав свое царство, дьявол не удовлетворился. Ненавидя Бога и все, сотворенное Им, он решил причинить зло и венцу Божьего творения - первозданному человеку. С этой целью он, приняв образ змия, соблазнил Адама и Еву нарушить Божию заповедь и вкусить запрещенный плод (Быт. 3-я глава). Будучи хитрым обольстителем, он внушил людям, что если они вкусят от плода познания добра и зла, они станут знающими все и могущественными, как Бог. Так он прельстил их тем же, чем некогда сам прельстился, а именно возможностью легко и как бы "одним скачком," помимо Творца и даже вопреки Ему, стать богоподобными! Таким образом, людей погубили те же грехи, которые некогда погубили и Денницу: гордость и самолюбие.

Так трагедия греха из ангельского мира спустилась в наш физический мир, в результате чего наша земная жизнь наполнилась противоречиями, скорбями и разрушением. В результате грехопадения первозданные люди отпали от общения с Богом, стали смертными и лишились райской жизни. Но хуже всего то, что зараза греха, как поток от зараженного источника, перешла к их потомкам, так что все люди стали рождаться с поврежденной природой. Будучи предрасположенными грешить, потомки Адама и Евы пошли по пути наименьшего сопротивления и стали творить всякое зло - обижать, обманывать и даже уничтожать друг друга. От греховной жизни сознание людей стало все более и более помрачаться так, что со временем они утратили верное представление о своем Творце и стали служить делам рук своих - разнообразным идолам, как в буквальном так и в переносном смысле - т.е. корысти, земным благам, роскоши, мирской славе и всевозможным плотским удовольствиям.

И по мере того, как человечество все больше погрязало в беззакониях, начальник зла дьявол стал все крепче и с большей жестокостью господствовать над ним. Так, со временем, наш прекрасный, сотворенный Богом мир, в лице своих высших представителей, богоподобных людей, погрузился в состояние зла, где царствуют вражда, ложь, беззакония, страдания и смерть. Хуже того: несчастное человечество оказалось совершенно беспомощным, чтобы сбросить с себя оковы греха и вернуться к Богу. Искусно манипулируя человеческими слабостями и страстями, преисподний змий захотел этот некогда прекрасный, Богом созданный мир, уподобить аду.

При таком отчаянном положении вещей спасти людей мог только их Создатель, наш любящий Отец Небесный. Когда люди полностью убедились в своей беспомощности и духовно созрели для принятия Спасителя, Он послал в мир Своего Сына, Который, не переставая быть Единым с Ним Богом, по наитию Святого Духа воплотился от чистейшей и прекраснейшей из дочерей человеческих - Приснодевы Марии и стал Человеком, во всем подобным нам, кроме греха.

Цель Его пришествия была - освободить людей от тирании сатаны, от гнета греха и поставить их на путь духовного обновления, ведущий обратно к Богу и вечной блаженной жизни.

Спасение  только во Христе

"Я есть Путь, и Истина и Жизнь" (Иоанн 14:6)

Христос - Путь

В определенный Богом и предсказанный пророками момент истории человечества, около 2000 лет тому назад в древнем Израильском народе родился Спаситель мира, Иисус Христос, предсказанный древними пророками Мессия.

В его воплощении совершилась великая непостижимая тайна, когда в единой Личности Сына Божия навечно соединились две природы - Его предвечная Божественная и воспринятая Им человеческая, так что Он стал во всем подобен нам.

Живя среди людей, Иисус Христос и словом и личным примером учил их правильно верить и праведно жить. Не долго - всего лишь три с половиной года - продолжалось Его общественное служение. Но оно было чрезвычайно насыщено. Каждое слово, каждый поступок Христа отображал Его бесконечную мудрость, любовь и нравственное совершенство. Он сиял как великий свет, пришедший к нам из идеального горнего мира, который просвещает и всегда будет просвещать всякого человека, ищущего добро.

Хотя учение Иисуса Христа содержало в себе полноту того что людям нужно было знать, чтобы праведно жить, однако они стали слишком нравственно немощными, чтобы одними своими усилиями духовно обновиться. Грех пустил слишком глубокие корни в человеческую природу, зло безмерно усилилось во всех сферах человеческой жизни, чтобы люди могли одними своими усилиями сбросить с себя его гнет.

Тогда из непостижимого сострадания к нам, грешникам, по своей величайшей любви, Он, праведный, взял на Себя грехи всех людей, грехи каждого из нас, и принес за них искупительную жертву на кресте. Своей пречистой кровью Он смыл нашу вину перед Богом, а своей смертью победил нашу смерть. Затем, сойдя в глубины ада, Он, как всемогущий Бог, освободил и вывел оттуда души всех желавших вернуться к Богу и праведно жить. Он отнял у сатаны власть над людьми и определил ему день окончательного осуждения в геенне огненной.

Почему понадобилась именно такая ужасная жертва, как позорная и мучительнейшая смерть на кресте Бого-Человека Христа, не было ли у Бога других путей спасения людей - это непостижимая тайна. Знаем только, что искупительные страдания Христа, совместно с Его славным воскресением из мертвых содержат, в себе величайшую возрождающую силу. Именно благодаря Его всепобеждающей силе, каждый грешник, как бы сильно он ни погряз в тине страстей, может полностью духовно обновиться, стать праведным и даже великим святым.

После Своего воскресения из мертвых, Иисус Христос на сороковой день вознёсся на Небо, и теперь как Бого-Человек пребывает там, возглавляя Церковь и вместе с Отцом и Святым Духом управляя судьбами мира. Послав на своих апостолов и учеников Святого Духа в пятидесятый день после своего воскресения, Иисус Христос основал среди людей Церковь, которой сообщил все, необходимое для спасения верующих.

Если же Самому Сыну Божию пришлось совершить такие чрезвычайные дела, как сойти на землю, воспринять человеческое естество, пострадать и умереть на кресте самой позорной и мучительнейшей смертью, то ясно, что не может быть никаких иных путей к спасению, кроме предоставляемого нам Иисусом Христом!

Теперь, благодаря всему тому, что совершил Господь наш Иисус Христос, каждый человек имеет возможность освободиться от грехов, сбросить с себя бремя страстей, духовно обновиться и, с помощью Его благодати, начать праведно жить. Теперь каждый желающий может достичь вечную жизнь в Царстве Небесном, и дьявол не может воспрепятствовать этому, если мы сами по своему легкомыслию и беспечности не отпадем от Христа.

Таким образом, благодаря Господу Иисусу Христу, воплотившемуся Сыну Божию, бессмертие и райское блаженство - не мечта поэтов или фантазия философов, а достижимая для всех реальность! Каждый желающий может достичь Царства Небесного, идя путем, указанным Спасителем, и посильно подражая Ему. Он является идеалом нравственного совершенства, высшим критерием истины, непреложным духовным авторитетом и неиссякаемым источником воодушевления.

Поистине - Он есть наш Путь и Истина и Жизнь! Все другие "великие учителя" человечества (Конфуций, Зороастра, Буда, Кришна, Магомет, а также основатели современных тоталитарных культов), если их противопоставлять Христу или при помощи их пытаться "поправить" и "улучшить" то, что Он сказал или сделал, являются жалкими пародиями.

Христос - Истина

Бог Отец предопределил спасти людей через Своего Единородного Сына, Господа нашего Иисуса Христа. Все, что делал и чему учил Иисус Христос содержится в Новозаветной части Библии в так называемых Евангелиях, которых всего четыре. Ветхозаветная часть Библии содержит писания Пророков, живших до Иисуса Христа, и имела целью подготовить человечество к принятию Христа, как Мессии, т.е. Богом помазанного Спасителя. Книги Нового Завета, написанные учениками Христовыми, апостолами, более подробно и обстоятельно излагают учение Иисуса Христа.

Первая книга Библии, Бытие, учит, что все видимое и невидимое сотворено Богом из ничего. Сначала Бог сотворил невидимый ангельский мир (Небо), а потом наш видимый или вещественный мир ("землю"). Как бы венцом вещественного мира Бог сотворил человека, украсив его Своим образом и подобием (Быт. 1:26-27). Физический мир Бог сотворил не сразу, а в течение периодов, именуемых в Библии "днями." Бог сотворил мир не по необходимости или нужде в нем, но по Своему всеблагому желанию, чтобы и другие созданные Им существа могли наслаждаться жизнью.

Будучи бесконечно добрым, Бог все сотворил добрым, прекрасным и чистым. Люди, как и ангелы, были предназначены для вечной жизни и вечного блаженства в благодатном единении со своим Создателем. Чтобы они могли нравственно расти и совершенствоваться, Творец благоволил почтить их драгоценнейшим даром свободы воли. Этим даром Он предоставил разумным существам величайшую честь над остальной неразумной природой, но, одновременно, и испытание. Будучи необъятным морем любви (1 Иоан. 4:8-12) Бог хотел, чтобы мы все любили Его самой чистой и бескорыстной любовью, как ласковые дети своего заботливого отца. Он хотел, чтобы мы все по собственному желанию стремились к Нему и, посильно подражая Ему, все более и более совершенствовались.

Чтобы мы могли полнее познать Его, Бог открыл нам, что Он не простое единство (монада), но Три-единство - или Троица, т.е. что в Нем, при единой Божественной природе или сущности есть три свободно-разумных Личности - Отца, Сына и Святого Духа, Которые пребывают в совершенном согласии и любви Друг к Другу. В Божестве Отец является источником общей Всем Божественной Природы (это Его ипостасное свойство), Сын предвечно "родился" от Отца, Дух Святой предвечно "исходит" от Отца (это Их ипостасные свойства). Слова - родился и исходит - не несут с собой никакой коннотации времени. Бог всегда был как Троица - Отец, Сын и Святой Дух.

Будучи Троичным в Лицах, но единым в существе, Бог хотел, чтобы и созданное им человечество в известной мере отображало Его три-единство. Иными словами, чтобы люди жили не как обособленные личности, одинокие "я," но как "мы," - т.е. как цельное и сплоченное общество, связанное любовью, в котором каждый воспринимает радости или скорби ближнего как свои собственные. Это, конечно, был идеал, намеченный Творцом. Но это всеединство не должно было подавлять личности разумных существ. Напротив, как в Творце Каждое Лицо обладает Своими личными, непостижимыми для нас свойствами, так и в человеческом обществе, каждый отдельный человек должен был сохранить индивидуальные и неповторимые свойства, свои уникальные "таланты." К такому именно образу бытия - к единству во множестве - и был призван человек, прежде всего в семейных отношениях, затем в масштабах общества и, наконец, всего человечества.

Но, как мы уже говорили, грех глубоко повредил человеческую природу, в результате чего человечество не только оторвалось от своего Творца, но и раздробилось на множество соревнующихся и враждующих друг с другом индивидуумов. Задавшись целью вернуть людей на путь единения с их Творцом и сближения друг с другом, Иисус Христос начал Свою проповедь с благой т.е. радостной вести (по-гречески - Евангелие) о том, что "приблизилось" к ним "Царствие Божие." Бог готов простить каждого человека и воспринять его как своего сына, при условии, что он поверит в посланного Им Спасителя, примет Его божественное учение и начнет праведно жить. Все, что говорил и совершал Иисус Христос, имело целью научить людей и воодушевить их начать жить для Бога, для добра, для внутреннего возрождения. Проповедуемое Иисусом Христом Царство Божие должно было начаться внутри верующих - в их обновленных любовью сердцах.

После Своего славного воскресения из мертвых, незадолго до Своего вознесения на Небо, Иисус Христос открыл людям, что перед концом мира Он снова придет на землю. Это второе пришествие Христа совершится не так, как первое. Тогда Он пришел как сострадательный и милующий Спаситель в образе обычного человека. Он жил в бедности и кротко терпел всякие поношения от грешников. Перед концом же мира Он придет в Своей Небесной славе, окруженный сонмом ангелов и святых, как грозный и праведный Судья, чтобы каждому воздать по делам его. Непосредственно перед Вторым пришествием Христовым и по Его всемогущему слову, произойдет всемирное чудо воскресения мертвых. Тогда тела всех людей, когда-либо живших на земле, во мгновение ока восстанут из праха и соединятся со своими душами. Тогда каждый человек будет восстановлен в своей двух-составной природе, в которой душа и тело составляют единое человеческое естество.

Вспомним, что человек был сотворен для вечной жизни. Смерти же, как полного уничтожения, превращения в небытие - не существует! То, что мы называем смертью, есть лишь временное разлучение души и тела. Лишенное своего жизненного начала, души, тело разлагается на свои составные элементы. Душа же, личность человека, в ясном уме и в полном сознании переходит в некие неведомые нам сферы бытия, где пребывает до дня Страшного Суда Христова. В Своем Втором пришествии Христос восстановит людей в их двухсоставной природе.

Во время Второго пришествия Христова закончится земная история человеческого рода. Огненному пламени предана будет земля и все, что на ней - материя и весь космос. Но то страшное огненное горнило будет не уничтожением вещественного мира, а преображением его, как бы переплавкой, которая очистит всякую скверну. Тогда физический мир преобразится "в новое небо и новую землю, на которых будет обитать правда" (2 Пет. 3:13; Откр. 21:1-2).

Суд Христов произойдет не только над людьми, но и над дьяволом и демонами. На этом суде будет решена вечная участь каждого разумного существа, и все те, кто не пожелали ответить Богу любовью на любовь, кто творил зло и распространял ложь, будут осуждены на геенну огненную. То будет "смерть вторая," состоящая не в уничтожении, а в полном отчуждении от Бога и в нескончаемых бесплодных мучениях.

На "новой земле" и под "новым небом," в "новом Иерусалиме," начнется та новая, радостная и нескончаемая жизнь, которую Бог от вечности предопределил любящим Его. Там и осуществится истинное спасение, которого жаждет каждый человек, хотя и не все сознательно. Тогда, наконец, осуществится то, для чего Бог по Своей бесконечной любви создал нас!

Христос - Жизнь

Итак, целью нашей временной жизни является наследование вечной жизни в Царстве Небесном. Для достижения её, возлюбивший нас Создатель не ждет от нас ничего иного, как только того, чтобы мы ответили Ему такой же искренней, чистой и бескорыстной любовью, какой Он любит нас.

Эта любовь есть источник, текущий из этой временной жизни в прекрасную вечную жизнь. Смыслом жизни человека является все больше и совершеннее уподобляться Богу и сближаться с Ним. Содержанием нашей жизни должно стать непрерывное утверждение в себе всего того, что содействует сближению с Богом и устранение всего того, что от Него отдаляет.

Но как возжечь в душе огонь такой любви и таких стремлений? А после возжжения, как сохранить его, не дать погаснуть, по возможности даже превратить в спасительный пламень, опаляющий в сердце всякую скверну. Даже при самом искреннем желании человек одними своими силами сделать этого не может, потому что слишком сильны ветры и волны страстей, исходящих от враждебных человеку начал: мира, во зле лежащего, грехолюбивой плоти и дьявола - начальника всякого зла.

Поэтому для спасения необходимо крепко прилепиться ко Христу, стать едино с Ним. Тогда Его Божественная сила, Его любовь наполнят наши души и будут охранять нас, освящать, укреплять и вести, хоть узким, но верным путем к жизни вечной. Христос так и говорит о необходимости пребывания с Ним: "Я есмь Лоза, а вы - ветви; не может ветвь приносить плода, если не пребудет на лозе" (Иоан. 15:5). Иными словами, подлинная духовная жизнь, приносящая добрые плоды, невозможна, если человек не соединиться самым тесным образом с Источником духовной силы - Христом.

Но как? - Только в Церкви Христовой! Ведь Церковь, по слову Апостола Павла, есть Тело Христово, глава которому - Он Сам; мы же, верующие, суть члены или частицы этого таинственного Тела (Рим. 12:4-5; 1 Кор. 10:17; 12:12-30; Еф. 1: 22-23; 4: 15-16; 5: 23-30).

Необходимость Церкви

Это великое, премудрое, превосходящее наше разумение таинство Церкви, Царства Божия, Господь Иисус Христос устроил следующим образом. Сначала, крестившись от Иоанна в Иордане, при наитии Святого Духа и гласе Отца Небесного, Он освятил водное естество. Тем самым, вода Крещения стала проводником благодати Божией, возрождающей человека. Христос учил, что человек духовно родждается и становится членом Церкви только "родившись от воды и Духа" в таинстве Крещения (Иоан. 3:5).

Но как рожденному необходимо питание для дальнейшего возрастания, так и вновь-рожденному в таинстве Крещения, необходимо духовное Питание, которое Господь подает нам в таинстве Причащения. О нем Господь так говорил: "Я есмь Хлеб жизни... Хлеб же, который Я дам, есть Плоть Моя, которую Я отдам за жизнь мира... Если не будете есть Плоти Сына Человеческого и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни... Ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пребывает во Мне, и Я в нем. Как послал Меня живый Отец, и Я живу Отцом, так и ядущий Меня жить будет Мною" (Иоан. 6: 45-57).

Накануне Своих Крестных, страданий Христос Сам, впервые, на Тайной Вечере претворил хлеб в Свою истинную Плоть и вино в Свою истинную Кровь и причастил Ими Своих учеников, показав тем самым, как именно должно совершаться таинство Причащения.

С тех пор, таинство Причащения постоянно совершается на богослужении, называемом Литургия. На нем верующие люди, причащаясь Плоти и Крови Иисуса Христа, соединяются с Ним - не в каком-то отвлеченном, мистическом смысле, но совершенно реально! То есть, все духовно-телесное естество человека приобщается духовно-телесной жизни Богочеловека Иисуса Христа. Любовь открывает путь к духовному сближению, но, именно благодаря Причащению, люди, соединяясь с Христом, одновременно объединяются друг с другом и в Нем становятся единым, цельным живым организмом, именуемым Церковью. Вот почему апостол Павел именовал ее Телом Христовым (Кол. 1:24).

Как воплощение Сына Божия совершилось сошествием Святого Духа на Деву Марию, так и Церковь получила свое основание в день сошествия Святого Духа, Которого Иисус Христос от Отца послал на апостолов в пятидесятый день после Своего воскресения. С того дня Дух Святой постоянно пребывает в Церкви, животворяя, просвещая, взращивая ее, как единый живой организм Тела Христова, состоящего из множества "членов" - верующих христиан.

Чрезвычайно важно не забывать, особенно в наше время все увеличивающегося дробления христианства на множество церквей и "юрисдикций," что человек призван спасаться не одним умозрительным признанием христианской истины, и не своими лишь добрыми стремлениями, а своей органической принадлежностью к живому целому Церкви. Только в ней, в этом таинственном Теле Христовом, верующий обретает и правильное духовное руководство и необходимые силы для подлинной христианской жизни.

Истинная Церковь  едина и нераздельна

Родившись в дни апостолов, Церковь Христова на своем историческом пути, впитывая в себя людей из многих народов, постепенно возрастает от силы в силу "в меру полного возраста Христова" (Еф. 4:13). Как из малого семени вырастает могучее дерево, или как из младенца получается взрослый и зрелый человек, так и Церковь Христова, некогда состоящая из двенадцати рыбаков, к настоящему времени достигла своего полного расцвета, превратившись в многоветвистое и многолиственное прекрасное дерево (Мат. 13:32) с развитыми учением, литургикой, символикой, канонами или правилами, охватывающими все стороны ее жизни, и жизни каждого отдельного верующего. Церковные каноны суть необходимые законы жизнедеятельности, подобно тому, как имеет такие законы организм живого человеческого тела.

Как у Христа не может быть нескольких "тел," так и Церковь Христова может быть только едина и одна!

Но в современной действительности мы сталкиваемся с фактом наличия множества христианских объединений, претендующих на звание "церкви." И католики и протестанты разных толков, и баптисты, и адвентисты, и пятидесятники и даже последователи самых изуверских культов - все настаивают на истинности своих учений.

Одну из причин дробления христианства, как и любой другой оригинальной идеи, можно видеть во втором законе термодинамики, согласно которому каждая физическая система стремится к увеличению энтропии, то есть к максимальному беспорядку. Но поскольку Христос основал Церковь именно для спасения людей, то, несомненно, что в дроблении христианства самую активную и ведущую роль всегда играл дьявол - этот извечный враг Бога и людей.

Назвав дьявола "лжецом и отцом лжи" (Иоан. 8:44), Христос обозначил главный метод, которым тот пользуется, а именно - ложь! И действительно, чтобы оторвать побольше людей от Церкви, дьявол в первую очередь старается внушить людям ложные религиозные идеи - ереси. Человек, прельщенный какой-то новой идеей, принимает ее за божественное откровение, а себя - за Божьего посланника и начинает распространять свое губительное учение с большим усердием и самоотверженностью. Делает он это, якобы для того, чтобы "улучшить," "очистить" или "дополнить" христианское учение. А когда Церковь отвергает это еретическое учение, тогда самозваные пророки отделяются от нее, отторгают от нее верующих и создают свои церкви, которые объявляют истинными, а Церковь Христову - сбившуюся с пути и не понявшую учения Христова.

Так с апостольских времен и до наших дней возникали и продолжают возникать всевозможные ереси. Прежде, например, появилось арианство, монофизитство, иконоборчество, затем от истинной Церкви отошло Римо-католичество, от которого отделилось протестантство, реформаторство, а из них, как из рога изобилия, потекли бесчисленные современные секты. Причем, эти последние, по существу, повторяют древние, давно осужденные Соборами ереси, лишь оформляя их в новую фразеологию.

Тех же людей, которые твердо держатся истинного учения, дьявол старается оторвать от Церкви путем церковных расколов и приходских раздоров. Опять же, он умело внушает людям "благовидные" предлоги для исправления недостатков или улучшения сложившихся условий. Беда, конечно, не столько в тех или иных обычаях или внешних мероприятиях, которые не всегда могут быть во всем удачными, и потому всегда подлежат улучшению, сколько в том, что люди начинают ссориться друг с другом и в результате дробятся на враждующие группы.

Но как простому верующему разобраться в этой путанице наличия множества церквей, деноминаций и культов?

Чтобы найти ответ на этот вопрос, надо понять, что истинная Церковь должна непрерывно восходить к апостольским временам, сохраняя апостольское учение, традиции и непрерывную нить апостольской преемственности, переходящей от епископа к епископу. Церковь, как живой организм, развивается и растет, но в то же время она должна сохранять единство и тождество своей Бого-человеческой природы.

В Символе веры мы говорим "Верую во единую святую соборную и апостольскую Церковь." Такая вера предполагает единство Церкви, как единства живого организма, где все теснейшим образом связано, то есть единство вероучения, литургической жизни и канонического строя. Все это обеспечивает общение верующих в главном - в таинстве Причащения и молитвах. В таком общении находились древние Православные Церкви, представлявшие собой, в сущности, одну Церковь, в разных лицах, как бы отображая Три-единство Божеского естества.

Некоторые выдвигают теорию, будто некогда единая Церковь Христова "разделилась" на части - православных, католиков, протестантов и т.д. - и что каждая такая часть или "христианская церковь" хранит в себе частицы истины и представляет собой как бы "осколки" некогда единой Апостольской Церкви. Поэтому все они должны теперь объединяться сначала в "диалоге любви," потом - в молитве, а затем и в Евхаристии. При этом каждая "церковь" будет сохранять свое учение, т.е. в сущности ересь. При таком подходе к вопросу единения игнорируется факт, что истинная Церковь, основанная апостолами, существует в наши дни и по обещанию Христа будет существовать до конца мира (Мат. 16:18). А раз так, то правильно будет для отпавших вернуться в нее. Ведь Церковь - это не человеческое общество, но Тело Христово! Если бы разговор шел о сотрудничестве между людьми только в земном, практическом плане, то здесь, конечно, люди вправе объединяться по взаимному соглашению. Но когда разговор идет о соединении в Церковь, то здесь все человеческое должно быть отодвинуто в сторону. Надо всецело вернуться ко Христу, принять Его учение в его полноте, без всяких поправок или модернизаций, надо восстановить ту церковную структуру, которую заложили Его апостолы.

Как у Христа не может быть нескольких "тел," так не может быть нескольких параллельных истинных церквей, ибо Церковь - Тело Христово, которое неделимо, как всякий живой организм. Поэтому никогда не было, и в принципе, не может быть разделения Церкви. Были только и есть еретические и раскольнические отпадения от нее! Вот почему древние правила (каноны) Церкви строго запрещают какое-либо молитвенное общение с отпадшими, то есть с еретиками, пока те через покаяние не вернутся в Церковь.

Только в Православии, как в действительном Теле Христовом, предназначено спасение для каждого человека! Кто действительно любит Бога, тот непременно хочет быть в единстве с ним. В этой любви суть христианства! Тех, кто искренне любит Христа, их любовь должна привести к истинной Церкви!

И когда некоторые нынешние "мудрецы" утверждают, что к Богу ведут разные пути, как на вершину горы ведут разные тропинки, следует помнить, что Тот, Кто предложил Себя Самого, как единственные Путь, Истину и Жизнь, есть Сын Божий, Богочеловек. А все, кто учат иному и ведут людей другими путями - "суть воры и разбойники" (Иоан. 10:8).


Итак, причина нашего внутреннего разлада, всех противоречий и всех бедствий в мире - это грех. Христос открыл людям путь к спасению от грехов. При этом мы призваны спасаться не в одиночку, как малые челноки, разбросанные в бушующем море, а на великом "корабле" Церкви, управляемым Христом.

Един Бог в Троице славимый, едина Истина Его, Един Господь Иисус Христос, едина Церковь Его, едино Причастие, и нет никаких иных "путей" и "церквей," кроме единственной подлинной право-славной Церкви, сохранившей и возрастившей то, что она восприняла и продолжает воспринимать от Главы своего Христа и Духа Святого, живущего и действующего в ней.

Немногочисленна она в наши дни. Но к ней относятся Божия слова: "Не бойся малое стадо, ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство. Мужайтесь: Я победил мир" (Лк. 12:32; Иоан. 16:33) и еще: "...ты не много имеешь силы, и сохранил слово Мое, и не отрекся имени Моего. Вот, Я сделаю, что из сатанинского сборища, из тех, которые говорят о себе, что они Иудеи, но не суть таковы, а лгут, - вот Я сделаю то, что они придут и поклонятся пред ногами твоими и познают, что Я возлюбил тебя. И как ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя от годины искушения, которая придет на всю вселенную, чтобы испрытать живущих на земле" (Откр. 3:8-10).

Главное же в нашем странствовании в этой временной жизни - держаться Истины, Пути и Жизни - Господа Иисуса Христа, пребывающего в Своей Церкви.

* * *


About Ministry and Ecclesiastical Hierarchy

By Bishop Alexander (Mileant). Alexei Maximov

Contents: Ministry is an Institution Established by God. Apostolic Succession and Perpetuity of Ministry. Ranks of Clergy and Characteristics of a Bishop’s Ministry. Spiritual Virtues of Clergy.

"For we are God’s fellow workers; you are God’s field,

you are God’s building. According to the grace of God

which was given to me, as a wise master builder I have

laid the foundation, and another builds on it. But let

each one take heed how he builds on it.

… Foundation… is Jesus Christ" (1 Cor. 3:6-11).

Ministry as a Divine Institution.

The Orthodox Church, as well as all ancient Churches (Armenian, Roman Catholic, Coptic, Nestorian etc.), are characterized by the presence of priestly ministry and divine services. Notwithstanding the fact that post-Luther (1520) unions of Christians do not recognize either the former or the latter, both priesthood and divine services have not resulted from some external, anthropogenic factors, but rather have been established by God himself.

Of course, in the spiritual and moral sense all people are equal before God, Who impartially judges and forgives everybody as His child. Nevertheless, according to St. Paul the Apostle, just like the human body needs its different parts to perform various functions according to their designation, the Church needs different orders of ministers. It were not the people, but Our Lord Jesus Christ himself who "gave some to be apostles, some prophets, some evangelists, and some pastors and teachers, for the equipping of the saints for the work of ministry, for the edifying of the body of Christ [the Church]" (Ephes. 4:11-13), because "as we have many members in one body, but all the members do not have the same function, so we, being many, are one body in Christ" (Romans 12:4-5).

The process of selection and training of the first ministers was taking place gradually. Almost from the very first days of His earthly mission Lord Jesus Christ chose a number of people from the ranks of his listeners, preparing them to be His envoys and followers in fulfilling His mission. He has entrusted them, through teaching and baptism (Matthew 28:19), with attracting new disciples, performing the Eucharist (Luke 22:19), forgiving sins (John 20:21-23), as well as spreading and strengthening the Church founded by Him. "As the Father has sent Me, I also send you. And when He had said this, He breathed on them, and said to them, Receive the Holy Spirit. If you forgive the sins of any, they are forgiven them; if you retain the sins of any, they are retained" (John 20:22-23), and later: "Go therefore and make disciples of all nations, baptizing them in the name of the Father and of the Son and of the Holy Spirit, teaching them to observe all things that I have commanded you" (Matthew 28:19-20). Here, Jesus Christ has not only entrusted His chosen disciples with a mission of apostolic ministry, but has also empowered them with a special gift of the Holy Spirit. After the Ascension of the Lord to Heaven, on the day of the Pentecost, they have received that gift in all its fullness (Acts, Chap. 2).

The Apostles understood all that had happened to them as a sign from above. It was not their own decision, or the society, or any external factors, but God himself who has entrusted them with a mission of apostolic ministry. "Now all things are of God, who has reconciled us to Himself through Jesus Christ, and has given us the ministry of reconciliation," wrote Paul the Apostle about his mission (2 Cor. 5:18).

In the beginning, the Apostles themselves have taught the Christian doctrine, baptized the believers, laid hands upon them to confer the blessed gifts, performed the Eucharist, and governed the Christian communities founded by them. However, it is evident from the book of Acts, the apostolic epistles, as well as from early Christian written sources, that the Apostles had been continuously looking for new assistants ("pastors and teachers"), training them to be their successors and ordaining them to bishops, presbyters, and deacons. Not just everyone willing to do that, but rather the individuals chosen by the apostles, were entrusted by the latter with performing all the functions that the Apostles had originally performed themselves on the Lord’s command. Those were not some isolated incidents of a temporary nature, but a well-structured plan they were universally and unanimously guided by. By doing that, they established a solid, reliable hierarchical structure that was to ensure the correct development and growth of the Church of Christ for all times.

Here is what Paul the Apostle wrote about the necessity of certain ministries within the Church: "Having then gifts differing according to the grace that is given to us, let us use them: if… ministry, let us use it in our ministering; he who teaches, in teaching; he who exhorts, in exhortation;… he who leads, with diligence" (Romans 12:6-8). While exhorting the authorized individuals to perform the functions delegated to them with diligence, the Apostle has strictly prohibited the people who showed too much diligence from unauthorized usurpation of any ministries within the Church, because, according to the Apostle’s teaching, "no man takes the honor to himself, but he who is called by God, just as Aaron was" (Heb. 5:4). Therefore, no matter how high his moral virtues or personal skills may be, no man should dare minister or direct others without being duly chosen and ordained by the people authorized to do that in the Church. Paul the Apostle wrote about himself: "an apostle not from man, not through man, but through Jesus Christ and God the Father" (Gal. 1:1). "Let a man so consider us, as servants of Christ and stewards of the mysteries of God. Moreover it is required in stewards that one be found faithful" (1 Cor. 4:1-2).

Apostolic Succession and Perpetuity of Ministry.

By comparing different parts of the Holy Scriptures that deal with the selection and ordination of candidates for church ministries, it can be seen that this process is always characterized by a close interaction of two factors: on one hand, we see that a candidate is chosen by God, and, on the other hand, he must be chosen and specially ordained by duly authorized Church officials.

For example, after the Ascension of the Savior to Heaven, His apostles have included a new disciple into their group of twelve to replace fallen Judas. Having prayed to God asking Him to show them the worthy candidate, they cast their lots. And the lot fell on Matthias (not to be confused with Matthew the Evangelist), who was thereon declared by the apostles to be their full-fledged fellow worker (Acts, Chapter 1).

As we can see from the New Testament, as well as from early Christian writings, ordination for a church ministry — including the ministries of a bishop, a priest or a deacon — was always performed by the laying on of hands, i.e. a formal laying of hands of those who were performing the ordination on the head of the person who was being ordained. For instance, the book of Acts of the Apostles says the following about the ordination of seven deacons: "…they [were] set before the apostles; and when they had prayed, they laid hands on them" (Acts 6:6). With regard to the ordination of presbyters in Lystra, Iconium, and Antioch, Saint Luke wrote: "[Paul and Barnabas] had appointed elders in every church, and prayed with fasting, they commended them to the Lord in whom they had believed" (Acts 14:23). (The word translated "appointed" (Gr. cheirotoneo) means "to ordain by the laying on of hands.") Paul the Apostle gives Titus, who was appointed the bishop of Crete, the following reminder: "For this reason I left you in Crete, that you should set in order the things that are lacking, and appoint elders in every city as I commanded you" (Titus 1:5); at the same time he cautions: "do not lay hands on anyone hastily, nor share in other people’s sins" (1 Tim. 5:22) — apparently because the one who ordains is responsible for the one being ordained.

In is important to note that the laying on of hands by the apostles was not only perceived as a visible sign of appointment to a particular ministry in the Church, but also considered to be a medium for the real and perceivable, albeit invisible, Divine power. Only from that standpoint we come to understand the words of Paul the Apostle addressed to Timothy, who had been ordained to be the bishop of Ephesus: "Do not neglect the gift that is in you, which was given to you by prophecy with the laying on of the hands of the eldership"; and, some time later: "Therefore I remind you to stir up the gift of God which is in you through the laying of my hands" (1 Tim. 4:14, 2 Tim. 1:6).

Meanwhile, the apostles, while ordaining the individuals selected by them to various church offices, have understood that the original source of both selection and ordination was not them, but God: "Let a man so consider us, as servants of Christ and stewards of the mysteries of God" (1 Cor. 4:1). Paul the Apostle told the presbyters of Ephesus: "Therefore take heed to yourselves and to all the flock, among which the Holy Spirit has made you overseers, to shepherd the church of God which He purchased with His own blood" (Acts 20:28).

According to the tradition that was doubtlessly established by the apostles, and was already firmly rooted as early as the first century of Christianity, performing ordinations was an exclusive prerogative of bishops. For ordaining a bishop, two or more bishops are required, while one bishop is enough for ordaining candidates to lower-level offices. Below are excerpts from the prayers that are read during ordination to priesthood. "The grace divine, which always healeth that which is infirm, and completeth that which is wanting, elevateth … the most devout Deacon, to be a Priest. Wherefore, let us pray for him, that the grace of the all-holy Spirit may come upon him." In reply, the choir slowly sings: "Lord, have mercy." And then, the bishop prays: "O God great in might and inscrutable in wisdom, marvelous in counsel above the sons of men: Do thou, the same Lord, fill with the gift of thy Holy Spirit this man whom it hath pleased thee to advance to the degree of Priest; that he may be worthy to stand in innocence before thine Altar; to proclaim the Gospel of thy kingdom; to minister the word of thy truth; to offer unto thee spiritual gifts and sacrifices; to renew thy people through the laver of regeneration. That when he shall go to meet thee, at the Second Coming of our great God and Saviour, Jesus Christ, thine Only-begotten Son, he may receive the reward of a good steward in the degree committed unto him, through the plenitude of thy goodness."

From the very early days, the continuity of apostolic succession has been very closely watched in the Orthodox Church; i.e., every new bishop was supposed to be ordained by lawful bishops, whose ordination could be uninterruptibly traced to the apostles. From "History of the Church" written by Eusebius, bishop of Caesarea (beginning of the 4th century) we know that all local early Christian churches kept the lists of their bishops in their continuous succession. That gave them an opportunity to single out impostors.

According to St. Irenaeus of Lyons (middle of the 3rd century), "we can name those who were appointed bishops in churches, and their successors descending down to ourselves"; then, he indeed names the bishops of the church of Rome, in the order of their succession, almost to the end of the 2nd century. The same view on the issue of succession was expressed by Tertullian (3rd century). Here is what he wrote about the heretics of those times: "Let them show the beginnings of their churches, and manifest the succession of their bishops, that could be traced with such continuity that their first bishop would have as his originator or predecessor one of the apostles, or one of the co-workers of the apostles who would have communicated with the apostles for a long time. For that is how the apostolic churches keep their lists (of bishops): for example, the church of Smyrna presents Polycarp (beginning of the 2nd century) who was appointed by John; the church of Rome presents Clement, ordained by Peter; likewise, other churches point to the people who, having been made bishops by the authority of the apostles themselves, were the offspring of the apostolic seed among them."

If the chain of apostolic succession becomes broken for any reason whatsoever, the ordinations that take place thereon are considered invalid, while the divine services or sacraments ministered by people who were inappropriately ordained are considered to lack grace. This condition is so serious that the lack of succession of bishops in a particular Christian denomination prevents it from being a true Church, even if it has managed to preserve the dogmatic teaching in its unadulterated form. The Church has maintained this position for as long as it existed.

At the same time, the sacrament of holy orders, when properly executed, is perpetual. Therefore, it is prohibited to ordain a person to the same office twice. The sacrament of Holy Orders, as well as the sacraments of Baptism and Chrismation, alter the essence of a man, giving him the right and the spiritual power to teach the believers and to celebrate divine services. However, such authority and power stay in place only as long as a minister remains in the Church and is fully obedient to it. Sacraments that are ministered by a priest who had been prohibited to minister, are not real.

Ranks of Clergy  and Characteristics of a Bishop’s Ministry.

The fact that Christ is the High Priest (Heb. 7:26-28) means that He must have priests [For texts on this subject, see: Matt. 18:17, Matt. 28:19-20, John 20:21-23, Acts 8:14-17, Acts 14:23, Acts 20:28, James 5:14, 1 Pet. 5:1-5, Rom. 10:15, 1 Cor. 3:9-12, 1 Cor. 4:1-2, 1 Cor. 4:15, 1 Cor. 12:12-31, Gal. 1:1, Eph. 4:11-16, 1 Thes. 5:12-13, 1 Tim. 4:14, 1 Tim. 5:17-18, 1 Tim. 5:22, 2 Tim. 1:6-7, 2 Tim. 4:13, Titus 1:5-10, Heb. 5:4, Heb. 10:25, Heb. 13:7 and 17]. The New Testament mentions three different ranks of ministers: bishops, priests (presbyters), and deacons. As the successors of the holy apostles, they continue fulfilling the mission of the latter within the boundaries of their respective ministries.

We learn about presbyters (elders) from the book of Acts. Paul the Apostle, having "appointed elders in every church [of Christians in Lystra, Iconium, and Antioch]," prayed with fasting and commended them to the Lord in whom they had believed (Acts 14:23). James the Apostle has entrusted the elders with ministering the sacrament of Holy Unction in order to heal the sick: "Is anyone of you sick? Let him call for the elders of the church, and let them pray over him, anointing him with oil in the name of the Lord" (James 5:14).

Paul the Apostle has called upon the faithful to honor the presbyters in a way worthy of their ministry: "Let the elders who rule well be counted worthy of double honor, especially those who labor in the word and doctrine. For the Scripture says, ‘You shall not muzzle an ox while it treads out the grain,’ and, ‘The laborer is worthy of his wages’" (1 Tim. 5:17-18). Speaking on the same subject in another epistle, Paul the Apostle taught: "And we urge you, brethren, to recognize those who labor among you, and are over you in the Lord and admonish you, and to esteem them very highly in love for their work’s sake. Be at peace among yourselves" (1 Thess. 5:12-13).

The office of presbyters (later called priests) was considered to be lower than the office of bishops; presbyters (priests) baptized, performed the Eucharist, forgave the sins of those who repented, but they could not ordain others.

The book of Acts also speaks about the emergence of the office of deacons (the lowest office in the ecclesiastical hierarchy). The need for the office of deacons was occasioned by the fact that it was inconvenient for the apostles to combine their ministry of the word of God with caring for the poor and arranging meals for them: "It is not desirable that we should leave the word of God and serve tables. Therefore, brethren, seek out from among you seven men of good reputation, full of the Holy Spirit and wisdom, whom we may appoint over this business; but we will give ourselves continually to prayer and to the ministry of the word" (Acts 6:2). After a while, helping bishops and priests in ministering the sacraments and preaching the word of God became the main responsibility of deacons. In the epistle to the Philippians Paul the Apostle greets the deacons together with the bishops (Phil. 1:1). He also describes the standards for the lives of deacons and their families (1 Tim. 3:8-12).

The office of a bishop is the highest. The bishops of the Church are the direct successors of the apostles and the followers of their cause. Paul the Apostle addressed them with the following words: "Therefore take heed to yourselves and to all the flock, among which the Holy Spirit has made you overseers, to shepherd the church of God which He purchased with His own blood" (Acts 20:28). From these words, it can be seen that the bishops are responsible for the Church — for the purity of its doctrine, for the moral accomplishment of its members, and for the improvement of church life. As an example of first-century bishops, one could name Timothy, who is the addressee of two epistles of the New Testament. He was the bishop of Ephesus. Saint Titus, the addressee of one epistle, was the bishop of Crete.

First and foremost, within his ecclesiastical jurisdiction, a bishop is the main teacher of laity and other pastors alike. This fact is manifested in: a) the epistles of Paul the Apostle to Timothy, to whom the Apostle has addressed the following particularly strong orders: "take heed to yourself and to the doctrine." "Preach the word! Be ready in season and out of season. Convince, rebuke, exhort, with all longsuffering and teaching" (1 Tim. 4:16, 2 Tim. 4:2-5). The Apostle has entrusted Timothy with the training of new bishops (2 Tim. 2:2), so that he would watch the presbyters, and count those who are diligent in ministering the word worthy of double honor (1 Tim. 5:17). Canon 58 of the apostolic canons says: "A bishop who does not take good care of the clergy and the laity, and does not teach them piety, shall be excommunicated; if he still persists in his negligence and idleness, he shall be cast out."

Apostolic regulations, wherein bishops were ordered to make sure that the purity of the truth is preserved within the Church, as well as the rules of the subsequent Councils, provide that "the heads of all churches should teach the clergy and the laity with the words of devotion every day, and especially on Sundays." This is why the early apologists of Christianity, arguing against heretics, have stated that the true Christian tradition and teaching have originated from the apostles themselves, and have been kept in the Church through no other means but the continuous succession of bishops.

Secondly, a bishop, by the power of the Spirit, is the prime minister of divine services, and performer of the holy sacraments in his diocese. Some divine services — both in the early days and presently — are reserved exclusively for him. For example, only a bishop can ordain someone to priesthood or other ecclesiastical offices based on the Holy Scripture (Titus 1:5, 1 Tim. 5:22), the canons of the holy apostles and the holy Councils, as well as the unanimous teaching of the holy teachers of the Church who considered this rule to be the main advantage of a bishop as compared to priests, saying: "The main purpose of a bishop’s office is to originate fathers; for he is empowered to increase the number of spiritual fathers within the Church. The other office (that of a presbyter), is meant, through the bath of life everlasting, to give birth to the children of the Church, but not fathers or teachers. So, how would it be possible for a presbyter to ordain another presbyter, when he was not rightfully appointed for such ordination? Or, how could a presbyter be called an equal of a bishop? Likewise, only a bishop has the authority to consecrate the myrrh or the antimension, which is also evident from the rules of the Councils and the teaching of the Orthodox Church."

Lastly, a bishop is the main overseer of his church (Acts 20:28, 1 Tim. 5:19). He must oversee the fulfillment of God’s Commandments and ecclesiastical canons, govern the life of the churches in his diocese, appoint priests to parishes.

Spiritual Virtues of Clergy.

In his "pastoral" epistles, Paul the Apostle, on a number of occasions, discusses the subject related to the virtues that clergy must possess. For example, he writes: "… a bishop must be blameless…holding fast the faithful word as he has been taught, that he may be able, by sound doctrine, both to exhort and convict those who contradict" (Titus 1:7-9). Peter the Apostle gives the bishops and the priests the following directions:

"The elders who are among you I exhort, I who am a fellow elder and a witness of the sufferings of Christ, and also a partaker of the glory that will be revealed: shepherd the flock of God which is among you, serving as overseers, not by compulsion but willingly, not for dishonest gain but eagerly; nor as being lords over those entrusted to you, but creating examples for the flock; and when the Chief Shepherd appears, you will receive the crown of glory that does not fade away" (1 Pet. 5:1-5).

Paul the Apostle instructs Titus that a presbyter [a bishop] appointed by him must be:

"blameless, the husband of one wife, having faithful children not accused of dissipation or of insubordination. For a bishop must be blameless, as a steward of God, not self-willed, not quick-tempered, not given to wine, not violent, not greedy for money, but hospitable, a lover of what is good, sober-minded, just, holy, self-controlled, holding fast the faithful word as he has been taught, that he may be able, by sound doctrine, both to exhort and convict those who contradict" (Titus 1:5-10).

While expecting high moral standards from clergy, the laity must take into account the fact that, although the blessing of orders helps a person in his spiritual life, it does not make that person perfect. A priest or another clergyman is also a human, burdened by infirmities common of all humans, and subject to the same temptations as the laity. That is why the Church has always taught that the effectiveness of the sacraments and priestly blessings depends on the faith and devotion of those who receive them, rather than on the level of the spiritual heights achieved by those who perform them.

In general, the Lord and His apostles have prohibited the laity from judging their pastors, since the latter are responsible before God. "Whoever has been given a lot, will be judged by stricter standards." That is why Saint John Chrysostom (4th century) has said: "I do not think that many pastors will be saved."

Considering that there are very few people willing to sacrifice themselves for the sake of the spiritual wellness of their neighbors, we should at least appreciate those who have agreed to assume the responsibility of serving God and their neighbors.

"Remember those who rule over you, — says Paul the Apostle — who have spoken the Word of God to you, whose faith follow, considering the outcome of their conduct … Obey those who rule over you, and be submissive, for they watch out for your souls, as those who must give account" (Heb. 13:7, 17). "And we urge you, brethren, to recognize those who labor among you, and are over you in the Lord and admonish you, and to esteem them very highly in love for their work’s sake. Be at peace among yourselves" (1 Thess. 5:12-13). "Let the elders who rule well be counted worthy of double honor, especially those who labor in the word and doctrine" (1 Tim. 5:17-18).

Therefore, let us treasure the fact that our Church has preserved not only the teaching of Christ in its original purity, but also the blessed institution of orders, and the sacraments received by the Church from the holy apostles. Most of the modern "churches" have lost all that a long time ago. Let us pray for those who minister in the Church, helping our renewal, and strengthening us spiritually.

* * *


Протодиакон Герман Иванов-Тринадцатый

В своём слове при наречении в сентябре 1993 г., наш покойный Архиепископ Серафим очень мудро отметил, что одним из важных моментов архиерейской хиротонии является торжественное исповедание Символа веры возводимым в архиерейский сан священнослужителем. Но достаточно ли оно в наше время ? – продолжал Владыка. Все ведь Архиереи исповедуют тот же Символ, но значит ли это, что все имеют одинаковую веру ? Все участвующие в этом таинстве в сентябре 1993 г. под председательством приснопамятного Митрополита Виталия, – в частности Вл. Марк, Вл. Варнава, будущий еп. Михаил о. С. Донсков, ныне находящийся под анафемой, и прочее духовентство, – понимали, что имел ввиду Вл. Серафим и не могли не согласиться с ним в том, что в зависимости от нашего отношения к таким наиважнейшим вопросам как сергианство и экуменизм, мы на самом деле можем разно веровать, несмотря на одинаковое уставное исповедание Символа веры.

И это привело Вл. Серафима подчеркнуть относительно экуменизма явную пользу и спасательную необходимость существования Зарубежной Церкви, так как «пока мы существуем, Московская Патриархия обязана оглядываться на нас» и мы служим как бы тормозом в её скольжении в бездну, а тем самым приносим ей и русскому народу наибольшую помощь. Золотые слова.

Плоды предательства 17 мая не заставили себя долго ждать.

Сейчас по интернету в очень резкой форме обсуждается недавнее посещение Франции главой МП, Алексеем II, и его приём в парижском соборе католическим архиепископом, и состоящиеся молитвы по этому случаю. Особо приметна открытая суровая критика Чукотского епископа Диомида, обличающая своего же патриарха, и возглавляемую им патриархию, в грубых моральных и канонических неправдах.

Выступление похвальное и всячески заслуживающее одобрения и поддержки, но скажем откровенно – не до конца нам понятное. Мы не хотим быть неправильно поняты, но почему, неожиданно, такой святой гнев ? Хотелось бы прямо сказать, парафразируя Шекспира, «много шума из ничего». Ведь ничего такого "страшного", вернее необыкновенного, в Нотр-Дам не состоялось. К таким "со-молениям", и даже хуже, давным-давно нас приучила Патриархия, вступившая в Міровой Совет Церквей по указанию хрущёвской власти, в самый разгар послевоенных безбожных преследований, и с тех пор безславно погрязшая в экуменизме. И на самом-то деле – сослужения, как такового, не было, было всего "лишь" со-моление.

Но ещё раз скажем : не хотим быть неправильно поняты. Надеемся, что никто не подумает, что для нас поведение Алексея II и прочих патриархийцев заслуживает похвалы, или даже допустимо с православной точки зрения. Хотим просто подчеркнуть, что тут ничего нет из ряда вон выходящего для МП и нас, по правде, больше удивил этот внезапный всплеск негодования патриархийного архиерея, воспитанного в такой обстановке, чем поведение советского патриарха, привычное для советского архиерея.

Но естественно нас радует мужественная, православная, реакция епископа Диомида и хотим верить, что она движима только одними православными чувствами. Неужели падение большинства Зарубежных архиереев послужило своего рода обратным примером и защита Православия перейдёт теперь в лагерь МП ? Будь это так – можно будет только радоваться. Знаем, что среди патриархийных священнослужителей есть немало православно-настроенных, не приемлющих ни модернизма, ни экуменизма, но факт остаётся фактом – призывы епископа Диомида своим собратьям звучат пока, как глас вопиющего в пустыни ...

Для всех желающих очиститься от экуменической ереси, как и для тех кто с 17 мая соучаствует – даже если это поневоле – в этой ереси, всё же важно напомнить открыто сказанное, можно сказать исповеданное, митр. Кириллом Гундяевым, серым кардиналом МП и предполагаемым будущим "патриархом", на V-ой Международной богословской конференции в середине ноября, где, ничтоже сумняшеся заявил он, открыто опровергая учение святых канонов, что к «современной межхристианской ситуации» запрет о совместном молении «с так называемыми еретиками» (!) не относится ... Вот, на такую попытку теоризации экуменической практики следовало бы выразить громкий протест и возмущение.

Вспоминаем, как лежащему в больнице тяжело больному приснопамятному Архиепископу Антонию, Вл. Амвросий, тогда ещё от. Петр Кантакузен, с улыбкой на лице принёс вырезку из газеты, в которой сообщалось, что Кирилл Гундяев будто является тайным католическим кардиналом. Это было в сентябре 1993 г. Мы естественно не ручаемся за достоверность информации, но сам факт появления такой статьи много говорит о подозрении и о подозрительности этого любимца Ленинградского "митр." Никодима Ротова, умершего, напомним, в объятиях "мимолётного" папы Иоанна-Павла I, успев сказать ему «замечательные слова о Церкви», как сообщил папа Римский, сам скончавшийся 3 недели спустя и прочитавший над ним отходные молитвы и молитву об отпущении грехов (...!).

Но Гундяев – человек последовательный. После теоризации своих еретических воззрений, сразу переходит к их догматизации.

Нас удивляет, что тот невероятный, возмутительный, невиданный за всю 2000-летнюю историю Церкви случай, никто, поскольку нам известно, не отметил.

Благодаря информации, появившейся 22 ноября на католическом интернет-журнале Зенит /www.zenit.org/, чей девиз есть «Взгляд на міръ из Рима», узнаём, что 11 ноября (т.е. несколькими днями до той конференции, о которой речь шла выше), тот же самый Кирилл Гундяев прибыл в г. Аликанте, где, судя по информации, воздвигнут первый в Испании храм МП. Как в таких случаях принято, на освящение и на первую Литургию приглашены официальные гражданские и церковные представители города. Когда наступило время освящать храм, "митроп." Кирилл обратился к стоящему тут католическому епископу, Монсиньору Рафаэль Пальмеро Рамос, и сказал : «Поскольку мы находимся в епархии, находящейся в Вашем ведении, прошу Вас приступить к освящению этого храма». Ни более, ни менее. Корреспондент Зенита, священник Бенедет, прокомментировал : «Этими словами он хотел быть ясно понятым и показать, что Монсиньор Пальмеро является местным архиереем и, в качестве преемника апостолов, председательствует над христианской общиной поместной Аликантской Церкви».

Комментарии, как говорится, излишни.

Предлагаем эту скандальную информацию самой широкой аудитории, в том числе епископу Диомиду, в надежде, что она укрепит его в сознании еретичности Церкви, к которой он принадлежит. Предлагаем её и нашим несчастным братьям, вчера ещё исповедующим, что экуменизм ересь, а сегодня находящимся под омофором таких безстыдных еретиков. И пусть не продолжают дальше самообманываться, что они всё ещё в РПЦЗ и только формально подчинены МП. На днях, с нескрытым удовлетворением, Кирилл Гундяев так и сказал, что после примирения с "Зарубежной Церковью", МП отныне располагает более, чем 600 приходами вне границ бывшего Советского Союза. Имеяй уши слышати, да слышит.

О, как прав был Владыка Серафим, когда говорил, что не стань Зарубежной Церкви, Московская Патриархия пойдёт по наклонной вниз, в бездну. И Владыка Серафим ещё рассказывал о той особенности служения Вл. Марка во время чина Торжества Православия. Оказывается сей идеолог (и практик!) разрушения Зарубежной Церкви, стоя на кафедре сильно стучал по полу своим жезлом, когда провозглашались анафемы – словно изгонял бесов ! Интересно : будет ли он снова, страшащим видом, стучать жезлом, когда в его кафедральном соборе (в котором он на днях служил с советским патриархом ... перед нашей Одигитрией святой Курской Иконой) будет провозглашаться анафема экуменической ереси ?

Да что мы говорим – очнёмся ! Какая тут ересь ?! Нам просвещённые высокодуховные люди говорят – никакая не ересь, а совместное исповедание христианских ценностей, в которых міръ столь нуждается !!!

* * *

Возвращение к русскости

Александр Музафаров

     Раньше ведь оно как было? Россия была национальным государством русского народа, в состав которого входили земли населенные людьми иных национальностей, коих тогда именовали инородцы. Попадали эти земли в состав русского государства по разному - кого завоевывали, кого получали в результате войн, а где-то «удручен своим венцом такой-то царь в такой-то год вручал России свой народ».... Русские люди относились к инородцам в целом гуманно, позволяли жить своими обычаями и в некоторых случаях - по своим законам. Требовалось только одно - лояльность российскому государю. Характерной особенностью национальной политики царского правительства был дифференцированный подход к разным национальным анклавам в составе империи. Разброс тут был весьма широк – от Великого княжества Финляндского, имевшего собственное законодательство, валюту и т.д., до евреев, ограниченных в перемещении пресловутой чертой оседлости.
     Критерием, определявшим отношение к каждой национальной группе являлись исторические обстоятельства вхождения оной в состав империи и ее лояльность по отношению к властям. Так, вошедшая почти одновременно с Финляндией в состав России Польша, имевшая первоначально не только свою конституцию, но и свою армию, в результате ряда восстаний лишилась всех прав автономии.
     Как правило, власти империи терпимо относились к национальным, культурным и социальным организациям, но жестко пресекали какие-либо политические объединения.
     Такие же принципы применялись и по отношению к народам, которых некоторые именовали «дикими». Им разрешалось сохранять внутреннее самоуправление, при условии отказа от наиболее жестоких обычаев (например, кровавой мести), но при этом они были поставлены под жесткий контроль имперской администрации и, главное, не имели никакой юрисдикции над проживающим на их территории русским населением.
     Кстати, перестать быть инородцем тоже никто не запрещал - достаточно было принять православное крещение и жить по русским обычаям.
     В отличие от Российской Империи большевистский СССР был не национальным, а интернациональным государством, которое в перспективе должно было объединить под собой весь земной шар, о чем недвусмысленно говорилось в «Декларации об образовании Союза Советских Социалистических Республик»: «Воля народов советских республик, собравшихся недавно на с’езды своих советов и единодушно принявших решение об образовании «Союза Советских Социалистических Республик», служит надежной порукой в том, что Союз этот является добровольным об’единением равноправных народов, что за каждой республикой обеспечено право свободного выхода из Союза, что доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем, что новое союзное государство явится достойным увенчанием заложенных еще в октябре 1917 года основ мирного сожительства и братского сотрудничества народов, что оно послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути об’единения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику.»
     Перед тем, как идти «освобождать другие народы от гнета капитала» большевики занялись созданием универсальной государственной системой, коя и была зафиксирована в Конституции СССР 1936 года. Как превратить национальное государство в плацдарм интернациональной коммунии? Эту задачу большевики решали следующим образом - из состава России были выделены национальные протогосударства-республики (сначала 3 потом больше в итоге 14) кои стали усиленно развиваться как национальные социалистические государства. В ряде случаев творились не только страны, но и нации - украинцы к примеру.
     Естественно, что творчество сие происходило главным образом, за счет ресурсов России, переименованной к тому времени в РСФСР.
     По отношению к русским политика большевиков была иная - если прочие нации СССР надо было «поднять» до уровня протогосударственности, то русских, лишенных октябрьским переворотом государственности полноценной, надо было на этот уровень опустить.
     При этом целью ставилось именно снижение уровня русской нации, а не полное уничтожение оной, как иногда полагают, именно поэтому во второй половине 30-х годов большевики начали выправлять крен в сторону восстановления куцей версии русского самосознанания...
     Еще больше уступок русским большевики были вынуждены сделать в ходе войны, понимая что без консолидации всех сил общества войну не выиграть...
     Но эти уступки были во многом взяты назад при «кукурузном Никите».
     В результате этой политики, на момент распада Советского Союза мы имели развитые национализмы в республиках (что позволило им стать полноценными национальными государствами) и ослабленное чувство национального самосознания у русского народа. Вот именно эта слабость национального сознания русских и является главной проблемой современной России в национальном вопросе. Если национальные культуры всяких –«станов» культивировались в течение 70 лет, то русская национальная культура в это же время подвергалась ограничениям а отдельные направления преследовались... Если мавзолей бандита с большой дороги ставшего Эмиром эмиров Тимура бережного сохранялся в Самарканде как «Памятник культуры народов востока», то «памятник царским сатрапам» на Бородинском поле был взорван....
     И не он один...
     Ослабленное национальное чувство у русских не дало возможности сделать Россию вновь национальным государством русского народа, а превратило ее в осколок СССР, где на смену социалистическому интернационализму пришел либералистический космополитизм....
     Отдельные наши сверхпатриоты винят в этом, как водится, преступной режим, называют ЭрЭфию колонией для русских и т.д. Думается, они не правы и не правы вот в том, что само русское общество не ставит покамест вопрос о своем национальном государстве... Слишком уж долго ему промывали мозги, что Россия не для русских, а для.... для кого сейчас даже и сказать сложно...
     Поэтому насущной задачей для решения национального вопроса в современной России является восстановление национального самосознания русского народа. Чтобы русские люди вспомнили, во-первых, что они русские, и, во-вторых, чтобы они вспомнили что значит быть русским...
     А для этого надо вспомнить, а вернее учить свою историю как национальную, так и семейную, личную...
     И тут есть один соблазн. Вспоминать, какими были настоящие русские люди - оно хоть и интересно, но сложно. А еще сложнее самому пытаться стать таким же... Вот и пытаются иные наши националисты переписать историю с чистого листа - создав свой новый образ русского национализма, русской нации, русского человека, имеющего весьма отдаленные связи с историческими русскими. Чуть поскреби этого «нового русского националиста» и на поверхность вылезет белобрысый молодец в коже с граммовым мечом в руке... Кстати, во многом именно поэтому русские националисты представляют собой кучку маргиналов и не имеют широкой общественной поддержки. Казалось бы, парадокс - в обществе есть запрос на восстановление русского самосознания, а тех, кто сие пытается делать, общество всерьез не воспринимает. И говорит это о том, что связь с историческими корнями до конца еще не утеряна и фальшивку русские люди отличают....
     Сейчас в стране есть только одна организация, которая постепенно медленно и кропотливо работает над восстановлением русского самосознания. Эта организация одна из немногих, кто никогда не исключала из своего название слово «Русский». Речь идет о Русской Православной Церкви. Только Церковь, заново воцерковляя народ, возвращает ему основу русского национального самосознания - Православие. В сущности, от успеха деятельности Церкви зависит сейчас возрождение и русского народа и по мере этого возрождения, возрождение русского государства....
     Только Церковь предлагает сейчас адекватные, хотя и трудные решения в национальном вопросе. Только ее деятельность сможет привести к полноценному восстановлению русского самосознания.
     Рост же самосознания национального повлечет за собой и формирование соответствующего запроса от общества к элитам. Не надо преувеличивать степень преданности элит идеям либеральной политкоректности. Элиты вообще слабо преданны абстрактным идеям. Если русский запрос будет достаточно силен, то элита реализует его (в том числе и внешне) просто хотя бы для того, чтобы сохранить свое привилегированное положение в обществе....
     Восстановление национального самосознания русского народа и формирование общественного запроса на национальное государство – сейчас является одним из ключевых вопросов, от решения которого зависит будущее России и само существование нашей страны.

* * *


Dr. Vladimir Moss

It is decreed that men should die once, and after that the judgement.

Hebrews 9.27.

The Orthodox tradition on the judgement of the soul after death, and the passage of the soul through the “toll-houses”, was summarized by St. Macarius the Great as follows: “When the soul of man departs out of the body, a great mystery is there accomplished. If it is under the guilt of sins, there come bands of demons, and angels of the left hand, and powers of darkness that take over that soul, and hold it fast on their side. No one ought to be surprised at this. If, while alive and in this world, the man was subject and compliant to them, and made himself their bondsman, how much more, when he departs out of this world, is he kept down and held fast by them. That this is the case, you ought to understand from what happens on the good side. God’s holy servants even now have angels continually beside them, and holy spirits encompassing and protecting them; and when they depart out of the body, the hands of angels take over their souls to their own side, into the pure world, and so they bring them to the Lord…

“Like tax-collectors sitting in the narrow ways, and laying hold upon the passers-by, so do the demons spy upon souls and lay hold of them; and when they pass out of the body, if they were not perfectly cleansed, they do not suffer them to mount up to the mansions of heaven and to meet their Lord, and they are driven down by the demons of the air. But if whilst they are yet in the flesh, they shall with much labour and effort obtain from the Lord the grace from on high, assuredly these, together with those who through virtuous living are at rest, shall go to the Lord…”[1]

The first major exposition of this tradition in modern times was Bishop Ignatius Brianchaninov’s Essay on Death in the third volume of his Collected Works.[2] St. Barsanuphius of Optina called this Essay “indispensable” in its genre”.[3] In recent years this teaching has been challenged by OCA Archbishop Lazarus (Puhalo).[4] Although refuted both by Hieromonk Seraphim Rose[5] and by the Holy Synod of the Russian Orthodox Church Abroad[6], Puhalo’s thesis continues to be received doctrine in HOCNA and elsewhere, and elicits passionate support on Orthodox list-forums. It may be useful, therefore, to review some of the major arguments.

Is the Toll-House Teaching Gnostic?

The idea that the toll-house teaching is Gnostic is refuted by the support given it by many Holy Fathers. A very large body of evidence in favour of the toll-houses from scriptural, patristic, hagiographical and liturgical sources was amassed by Rose in the book alluded to above. According to Puhalo, however, many of these sources are either apocryphal (e.g. St. Cyril of Alexandria’s Homily on the Departure of the Soul from the Body) or influenced by Egyptian Gnostic ideas (e.g. the Homilies of St. Macarius the Great, quoted above) or the products of western heretical concepts concerning Divine justice, purgatory, etc. (e.g. the stories in St. Gregory the Great’s Dialogues or the Venerable Bede’s Ecclesiastical History of the English Church and People).

Since the present writer is not competent to discuss questions of textual authenticity, the rest of this article will be based on authorities and writings whose authenticity has never been questioned - in Orthodox circles, at any rate.

St. Athanasius the Great writes in his Life of Saint Anthony that one night the saint received “a call from on high, saying, ‘Anthony! Rise, go out and look!’ He went out therefore – he knew which calls to heed – and, looking up, saw a towering figure, unsightly and frightening, standing and reaching to the clouds; further, certain beings ascending as though on wings. The former was stretching out his hands; some of the latter were stopped by him, while others flew over him and, having come through, rose without further trouble. At such as these the monster gnashed with his teeth, but exulted over those who fell. Forthwith a voice addressed itself to Anthony, ‘Understand the vision!’ His understanding opened up, and he realized that it was the passing of souls and that the monster standing there was the enemy, the envier of the faithful. Those answerable to him he lays hold of and keeps them from passing through, but those whom he failed to win over he cannot master as they pass out of his range. Here again, having seen this and taking it as a reminder, he struggled the more to advance from day to day in the things that lay before him.”[7]

Anthony’s disciple, Abba Ammonas, spoke of the power of the Holy Spirit enabling us to pass all “the powers of the air” (Ephesians 2.2) after death: “For this is the power which He gives to me here; it is this, again, which guides men into that rest, until he shall have passed all the ‘powers of the air’. For there are forces at work in the air which hinder men, preventing them from coming to God.”[8]

The theologian Nikolaos P. Vasileiades writes: “After his death poor man Lazarus ‘was received up by the angels’ (Luke 16.22). Angels, however, accompany not only the souls of the just, but also those of evil men, as the divine Chrysostom comments, basing his words on what God said to the foolish rich man: ‘Fool, this night will they require thy soul from thee’ (Luke 12.20). So while good angels accompanied the soul of Lazarus, the soul of the foolish rich man ‘was required by certain terrible powers who had probably been sent for this reason. And the one (the rich man) they led away ‘as a prisoner’ from the present life, but Lazarus ‘they escorted as one who had been crowned’. St. Justin the philosopher and martyr, interpreting the word of the psalm, ‘Rescue my soul from the sword, and this only-begotten one of mine from the hand of the dog; save me from the mouth of the lion’ (Psalm 21.21-22), comments: By this we are taught how we also should seek the same from God when we approach our departure from this life. For God alone can turn away every ‘evil angel’ so that he may not seize our soul.

“Basil the Great relates that the holy martyr Gordius (whose memory is celebrated on January 3rd) went to martyrdom not as if he was about to meet the public, but as if he was about to hand himself over into the hands of angels who immediately, since they received him as ‘newly slaughtered’, would convey him to ‘the blessed life’ like the poor man Lazarus. In another place, the holy Father, with reasons (at that time men used to be baptized at a great age), said: Let no one deceive himself with lying and empty words (Ephesians 5.6); for the catastrophe will come suddenly upon him (I Thessalonians 5.3); it will come like a tempest. There will come ‘a sullen angel’ who will lead away your soul which will have been bound by its sins; and your soul will then turn within itself and groan silently, for the further reason, moreover, that the organ of lamentation (the body) will have been cut off from it. O how you will wail for yourself at that hour of death! How you will groan!

“The Lord’s words: ‘The ruler of the world cometh, and has nothing in Me’ (John 14.3) are interpreted by St. Basil as follows: Satan comes, who has power over men who live far from God. But in Me he will find nothing of his own that might give him power or any right over Me. And the luminary of Caesarea adds: The sinless Lord said that the devil would not find anything in Him which would give him power over Him; for man, however, it is sufficient if he can be so bold as to say at the hour of his death that the ruler of this world comes and will in me only a few and small sins. The same Father says in another place that the evil spirits watch the departure of the soul more vigilantly and attentively than ever enemies have watched a besieged city or thieves a treasury. St. Chrysostom calls ‘customs-officers’ those ‘threatening angels and abusive powers’ of terrible appearance, meeting whom the soul is seized with trembling; and in another place he says that these ‘persecutors are called customs-officials and tax-collectors by the Divine Scripture’.

“In that temporary state [between the death of the body and the Last Judgement] the just live under different conditions from the sinners. According to St. Gregory the Theologian, every ‘beautiful and God-loving’ soul has scarcely been parted from the body when it experiences a ‘wonderful’ inner happiness because of all the good things that await it in endless eternity. For this reason ‘it rejoices’ and goes forward redeemed, forgiven and purified ‘to its Master’ since it has left the present life which was like an unbearable prison. On the other hand, the souls of the sinners are drawn ‘to the left by avenging angels by force in a bound state until they are near gehenna’. From there, as they face ‘the terrible sight of the fire’ of punishment, they tremble in expectation ‘of the coming judgement’ and are already punished ‘in effect’ (St. Hippolytus). For the whole time that they are separated from their bodies they are not separated from the passions which had dominion over them on earth, but they bear with them their tendency to sin. For that reason their suffering is the more painful (St. Gregory of Nyssa).”[9]

Visions of the passage through the toll-houses are common also in the Lives of the Celtic saints. Thus we read about St. Columba of Iona that “one day he suddenly looked up towards heaven and said: ‘Happy woman, happy and virtuous, whose soul the angels of God now take to paradise!’ One of the brothers was a devout man called Genereus, the Englishman, who was the baker. He was at work in the bakery where he heard St. Columba say this. A year later, on the same day, the saint again spoke to Genereus the Englishman, saying: ‘I see a marvelous thing. The woman of whom I spoke in your presence a year ago today – look! – she is not meeting in the air the soul of a devout layman, her husband, and is fighting for him together with the holy angels against the power of the enemy. With their help and because the man himself was always righteous, his soul is rescued from the devils’ assaults and is brought to the place of eternal refreshment.’”[10]

Coming to our own age, we have mentioned the witness of the holy Bishops Ignatius Brianchaninov and Elder Barsanuphius of Optina. Still closer to our time is St. John Maximovich (+1966), who writes: “Many appearances of the dead have given us to know in part what happens with the soul when it leaves the body. When it no longer sees with its bodily eyes, its spiritual vision is opened. This frequently occurs even before actual death; while seeing and even conversing with those around them, the dying see that which others do not. Leaving the body, the soul finds itself among other spirits, good and evil. Usually it strives towards those which are more akin to it, but if while still in the body it was under the influence of certain spirits, it remains dependent upon them when it leaves the body, no matter how unpleasant they might prove to be at the encounter.

“For two days the soul enjoys relative freedom and can visit its favourite places on earth, but on the third day it makes its way towards other realms. At this time it passes through a horde of wicked spirits, who obstruct its path and accuse the soul of various sins by which they themselves had deceived it. According to revelations, there are twenty such barriers, so-called ‘toll-houses’. At each stop the soul is tested as to a particular sin. Passing through one, the soul comes upon the next, and only after successfully passing through them all can the soul continue its way, and not be thrown straightway into hell. These demons and their trials are so horrendous that the Mother of God herself, when informed by Archangel Gabriel of her imminent repose, entreated her Son to deliver her from those demons and, in fulfillment of her prayer, the Lord Jesus Christ Himself appeared from Heaven to take the soul of His Most Pure Mother and carry it up to Heaven. The third day is terrifying for the soul, and it is especially in need of prayer.

“Once having safely passed through the toll-houses and having bowed down before God, the soul spends the next thirty-seven days visiting the heavenly habitations and the chasms of hades, not knowing where it will find itself, and only on the fortieth day is it assigned its place of waiting until the resurrection of the dead. Some souls find themselves with a foretaste of eternal joy and blessedness, while others – in fear of eternal torments, which will begin in earnest after the Dread Judgement. Until that time, changes in the state of the soul are still possible, especially through offering for their sake the Bloodless Sacrifice (commemoration at the Divine Liturgy), and likewise through other prayers.”[11]

Descriptions of the passage of souls through the toll-houses are to be found in the Orthodox literature of many ages and nations. Such universality is in itself a witness against the idea that the toll-house tradition is Gnostic.

To Whom Belongs the Judgement?

Puhalo also argues that the toll-house tradition is heretical on the grounds that it implies that the judgement of souls after death is not God’s but the demons’. Moreover, it is very close, he claims, to the papist doctrine of purgatory. For “the difference between the purgatory myth and that of the aerial toll-houses is that the one gives God satisfaction by means of physical torment, while the other gives Him His needed satisfaction by means of mental torture.”[12]

To discuss the role of justice and its satisfaction would take us too far from the toll-house. Therefore suffice it to say that while all judgement of souls is in the hands of God, He often uses created beings as the instruments of His justice, just as a judge might use lawyers for the prosecution and defence, or a king might use an executioner. Thus we think of the avenging Angel who slew all the first-born of Egypt, and of the Archangel Michael’s destruction of the 185,000 warriors of Sennacherib. And it is not only good angels who carry out His will in this way: the other plagues of Egypt were “a mission performed by evil angels” (Psalm 77.53). We are not tempted to think, in these cases, that God has lost control: He is simply executing His will through created instruments.

Similarly, we should not think that God is not carrying out His own judgement when he allows the soul to be tested at the toll-houses. Here God is revealing His judgement on a soul through the agency, on the one hand, of demons, who, like counsel for the prosecution, bring up all the evil things that the soul has thought or done, and, on the other hand, of the good angels, who, like counsel for the defence, bring up its good deeds. Moreover, insofar as it is the good angels who encourage men to good deeds, and the demons who incite them to evil, this procedure actually reveals to the soul the hidden springs of many of his actions on earth.

Thus there is no contradiction, contrary to Puhalo’s assertion, between the demons’ testing souls at the toll-houses and the final judgement of sinners being delivered by God Himself, Who “cuts them off from the Holy Spirit”. Of course, God has no need for a detailed examination of our thoughts and deeds; it is we who, in accordance with His justice, are required to come to a full consciousness of them. For the Lord Himself said: “Every idle word that men shall speak, they shall give an account of in the day of judgement” (Matthew 12.36). Sinners who fail the searching test of their conscience at the toll-houses are indeed cut off from the Holy Spirit, and their souls are “cast into prison” (Matthew 5.25), the prison of hades, of spiritual darkness and excommunication from God, until the final judgement of soul and body together on the last day. Thus while angels accuse and excuse, it is God alone who delivers the final verdict; He alone decides the soul’s destiny.

Moreover, in His mercy God often “tips the balance” in favour of the sinner when the demons appear to have won the case. Thus in the Life of St. Niphon, Bishop of Constantia in Cyprus, we read: “With his clairvoyant eyes the Saint saw also the souls of men after their departure from the body. Once, standing at prayer in the church of St. Anastasia, he raised his eyes to heaven and saw the heavens opened and many angels, of whom some were descending to earth, and others were ascending bearing to heaven many human souls. And he saw two angels ascending, carrying someone’s soul. And when they came near the toll-house of fornication, the demonic tax-collectors came out and said with anger: ‘This is our soul; how do you dare to carry him past us?’ The angels replied: ‘What kind of sign do you have on this soul, that you consider it yours?’ The demons said: ‘It defiled itself before death with sin, not only natural ones but even unnatural ones; besides that, it judged its neighbour and died without repentance. What do you say to that?’ ‘We will not believe,’ said the angels, ‘either you or your father the devil, until we ask the guardian angel of this soul.’ And when they asked him, he said: ‘It is true that this soul sinned much, but when it got sick it began to weep and confess its sin before God; and if God has forgiven it, He knows why: He has the authority. Glory be to His righteous judgement!’ Then the angels, having put the demons to shame, entered the heavenly gates with that soul. Then the blessed one saw the angels carrying yet another soul, and the demons ran out to them and cried out: ‘Why are you carrying souls without knowing them? For example, you are carrying this one, who is a lover of money, a bearer of malice, and an outlaw.’ The angels replied: ‘We well know that it did all these things, but it wept and lamented, confessed its sins, and gave alms; for this God has forgiven it.’ But the demons began to say: ‘If even this soul is worthy of God’s mercy, then take and carry away the sinners from the whole world. Why should we be labouring?’ To this the angels replied: ‘All sinners who confess their sins with humility and tears receive forgiveness by God’s mercy; but he who dies without repentance is judged by God.’”[13]

This shows, on the one hand, that the demons are essentially powerless, and on the other, that such authority as they possess over souls is ceded to them by the souls themselves when they willingly follow their enticements. For the Lord said: “He who sins is the servant of sin” (John 8.34), and therefore of him who is the origin and instigator of sin, the devil. If the demons have power even in this life over those who willingly follow their suggestions, what reason have we for believing that these souls do not continue in bondage after their departure from the body? However, if we resist sin and the devil in this life, they will have no power over us in the next. For, as St. Anthony says: “If the demons had no power even over the swine, much less have they any over men formed in the image of God. So then we ought to fear God only, and despise the demons, and be in no fear of them.”[14]

The Toll-Houses and Purgatory

But if the judgement of souls after death is not in any real sense a judgement by the devil, as opposed to God, much less is it a purging of souls in the papist sense. At most, the fear experienced on passing through the toll-houses can to some extent purify the soul. That this is admitted by the Orthodox Church is shows by the following reply of St. Mark of Ephesus to the Roman cardinals on purgatory: “At the beginning of your report you speak thus: ‘If those who truly repent have departed this life in love (towards God) before they were able to give satisfaction by means of worthy fruits for their transgressions or offences, their souls are cleansed after death by means of purgatorial sufferings; but for the easing (or ‘deliverance’) of them from these sufferings they are aided by the help which is shown them on the part of the faithful who are alive, as for example: prayers, Liturgies, almsgiving, and other works of piety.’

“To this we answer the following: of the fact that those reposed in faith are without doubt helped by the Liturgies and prayers and almsgiving performed for them, and that this custom has been in force since antiquity, there is the testimony of many and various utterances of the Teachers, both Latin and Greek, spoken and written at various times and in various places. But that souls are delivered thanks to a certain purgatorial suffering and temporal fire which possesses such (a purgatorial) power and has the character of a help – this we do not find either in the Scriptures or in the prayers and hymns for the dead, for in the words of the Teachers. But we have received that even the souls which are held in hell and are already given over to eternal torments, whether in actual fact and experience or in hopeless expectation of such, can be aided and given a certain small help, although not in the sense of completely loosing them from torment or giving hope for a final deliverance. And this is shown from the words of the great Macarius the Egyptian ascetic who, finding a skull in the desert, was instructed by it concerning this by the action of Divine power. And Basil the Great, in the prayers read at Pentecost writes literally the following: ‘Who also, on this all-perfect and saving feast, art graciously pleased to accept propitiatory prayers for those who are imprisoned in hell, granting us a great hope of improvement for those who are imprisoned from the defilements which have imprisoned them, and that Thou wilt send down Thy consolation’ (Third Kneeling Prayer at Vespers).

“But if souls have departed this life in faith and love, while nevertheless carrying away with themselves certain faults, whether small ones over which they have not repented at all, or great ones for which – even though they have repented over them – they did not undertake to show fruits of repentance: such souls, we believe, must be cleansed from this kind of sins, but not by means of some purgatorial fire or a definite punishment in some place (for this, as we have said, has not at all been handed down to us). But some must be cleansed in the very departure from the body, thanks only to fear, as St. Gregory the Dialogist literally shows; while others must be cleansed after the departure from the body, either while remaining in the same earthly place, before they come to worship God and are honoured with the lot of the blessed, or – if their sins were more serious and bind them for a longer duration – they are kept in hell, but not in order to remain forever in fire and torment, but as it were in prison and confinement under guard.

“All such ones, we affirm, are helped by the prayers and Liturgies performed for them, with the cooperation of the Divine goodness and love for mankind. This Divine cooperation immediately disdains and remits some sins, those committed out of human weakness, as Dionysius the Great (the Areopagite) says in Reflections on the Mystery of those Reposed in the Faith (in The Ecclesiastical Hierarchy, VII, 7); while other sins, after a certain time, by righteous judgements it either likewise releases and forgives – and that completely – or lightens the responsibility for them until that final Judgement. And therefore we see not necessity whatever for any other punishment or for a cleansing fire; for some are cleansed by fear, while others are devoured by the gnawings of conscience with more torment than any fire, and still others are cleansed by the very terror before the Divine glory and the uncertainty as to what the future will be. And that this is much more tormenting and punishing than anything else, experience itself shows…”[15]

Thus while St. Mark rejected the idea of a purging by fire as the cardinals understood it, he definitely accepted the notion of a purging by fear and the gnawings of conscience. Now the experience of the soul after death which Orthodox writers describe by means of the toll-house metaphor is certainly an experience which includes fear and the gnawings of conscience. We may therefore conclude that there is nothing heretical in the notion of the toll-houses – provided we remember that it is a metaphor and not a literal description of events.


A third set of objections raised by Puhalo is based on the teaching that the soul when separated from the body cannot, by its nature, have such experiences as are attributed to it by the Orthodox teaching. For “the notion that the soul can exit the body, move about, have experiences, receive visions, revelations, wander from place to place, make progress or be examined and judged without the body, is essentially Origenistic, and is derived from the philosophies of the pagan religions of Greece and elsewhere… Old Testament anthropology, like that of the New Testament, never conceived of an immortal soul inhabiting a moral body from which it might be liberated, but always conceived a simple, non-dualistic anthropology of a single, psychophysical organism. And active, intellectual life or functioning of the soul alone could never be conceived in either Old or New Testament thought. For the soul to function, its restoration with the body as the ‘whole person’ would be absolutely necessary.”[16] At the same time, Puhalo accepts that the soul has “some consciousness of future destiny, some hope”, and is “neither dead nor devoid of spiritual sensations”.[17]

The question arises: why should not the experiences that the Orthodox teaching attributes to the soul after death be accounted as “spiritual sensations”? We have seen, for example, that according to St. Basil the indolent soul after death “groans silently” because “the organ of lamentation (the body) will have been cut off from it”. So while it cannot lament in the way it did before, the soul still laments – in a disincarnate, bodiless way. Similarly, it sees without eyes and hears without ears. These “spiritual” experiences are certainly different from their analogues in the sensual world, but they are none the less real and vivid for all that.

The difference between the spiritual and sensual senses is well illustrated by the following: “they used to tell a story of a certain great old man, and say that when he was traveling along a road two angels cleaved to him and journeyed with him, one on his right hand and the other on his left. And as they were going along they found lying on the road a dead body which stank, and the old man closed his nostrils because of the evil smell, and the angels did the same. Now after they had gone on a little farther, the old man said unto them, ‘Do ye also smell as we do?’ And they said unto him, ‘No, but because of thee we closed our nostrils. For it is not for us to smell the rottenness of this world, but we do smell the souls which stink of sin, because the breath of such is night for us.”[18]

It is not only angels who have these spiritual senses: to the degree that a man is purified he may also see, hear and smell spiritually even while in the body: “It came to pass that when the old man [St. Pachomius the Great] had said these thing to the brethren, the door-keeper came to him and said: ‘Certain travelers, who are men of importance, have come hither, and they wish to meet thee.’ And he said: ‘Call them hither.’ And when they had seen all the brotherhood, and had gone round all the cells of the brethren they wanted to hold converse with him by themselves. Now when they had taken their seats in a secluded chamber, there came unto the old man a strong smell of uncleanness though he thought that it must arise from them because he was speaking with them face to face; and he was not able to learn the cause of the same by the supplication which [he made] to God, for he perceived that that their speech was fruitful [of thought] and that their minds were familiar with the Scriptures, but he was not acquainted with their intellectual uncleanness. Then, after he had spoken unto them many things out of the Divine Books, and the season of the ninth hour had drawn nigh meanwhile, they rose up that they might come to their own place, and Rabba entreated them to partake of some food there but they did not accept [his petition, saying] that they were in duty bound to arrive home before sunset; so they prayed, and they saluted us, and then they departed.

“And Abba, in order to learn the cause of the uncleanness of these men, went into his cell, and prayed to God; and he knew straightway that it was the doctrine of wickedness which arose from their souls and pursued these men, and having overtaken them, he said unto them, ‘Do ye call that which is written in the works of Origen heresy?’ And when they had heard the question they denied and said that they did not. Then the holy man said unto them, ‘Behold, I take you to witness before God, that every man who readeth and accepteth the work of Origen, shall certainly arrive in the fire of Sheol, and his inheritance shall be everlasting darkness. That which I know from God I have made you to be witnesses of, and I am therefore not condemned by God on this account, and ye yourselves know about it. Behold, I have made you hear the truth. And if ye believe me, and if ye wish to gratify God, take all the writings of Origen and cast them into the fire; and never seek to read them again.’ And when Abba Pachomius had said these things he left them.”[19]

Spiritual beings not only smell the spiritual condition of souls: they also see them – and their appearance depends on their spiritual state. Thus St. John the Baptist once appeared to St. Diadochus of Photike, and said that “neither the angels nor the soul can be seen” by the bodily senses insofar as they are “beings which do not have a shape”. However, he went on, “one must know that they have a visible aspect, a beauty and a spiritual limitation, so that the splendour of their thoughts is their form and their beauty. That is why, when the soul has beautiful thoughts, it is all illumined and visible in all its parts, but if bad ones, then it has no luster and nothing to be admired…”[20]

When the soul is separated from the body, it loses the use of its bodily senses, but by no means the use of its spiritual senses. On the contrary, they revive. For, as St. John Maximovich says, “When it [the soul] no longer sees with its bodily eyes, its spiritual vision is opened.” Again, St. John Chrysostom writes: “Do not say to me, ‘He who has died does not hear, does not speak, does not see, does not feel, since neither does a man who sleeps.’ If it is necessary to say something wondrous, the soul of a sleeping man somehow sleeps, but not so with him who has died, for [his soul] has awakened.”[21] Again, St. John Cassian writes: “The souls of the dead not only do not lose consciousness, they do not even lose their dispositions – that is, hope and fear, joy and grief, and something of that which they expect for themselves at the Universal Judgement they begin already to foretaste… They become yet more alive and more zealously cling to the glorification of God. And truly, if we were to reason on the basis of the testimony of the Sacred Scripture concerning the nature of the soul, in the measure of our understanding, would it not be, I will not say extreme stupidity, but at least folly, to suspect even in the least that the most precious part of man (that is, the soul), in which, according to the blessed Apostle, the image and likeness of God is contained, after putting off this fleshly coarseness in which it finds itself in this present life, should become unconscious – that part which, containing in itself the power of reason, makes sensitive by its presence even the dumb and unconscious matter of the flesh?”[22]

Not only is the soul the opposite of unconscious and unfeeling when it departs from the body: its sinful passions reveal themselves in all their hidden strength. “For the soul,” writes St. Dorotheus of Gaza, “wars against this body with the passions and is comforted, eats, drinks, sleeps, talks to and meets up with friends. But when it leaves the body it is left alone with the passions. It is tormented by them, at odds with them, incensed at being troubled by them and savaged by them… Do you want an example of what I am saying to you? Let one of you come and let me lock him up in a dark cell, and for no more than three days let him not eat nor drink, nor sleep, not meet anyone, not singing hymns or praying, not even desiring God, and you will see what the passions make of him. And that while he is still in this life. How much more so when the soul has left the body and is delivered to the passions and will remain all along with them…”[23]

It follows that the ancient heresy of “soul-sleep”, which is here revived in a modern form by Puhalo in his polemic against the toll-houses, is false: the soul in its disincarnate form can indeed spiritually perceive angels and demons and feel “hope and fear, joy and grief” in their presence.


The doctrine of the toll-houses, of the particular judgement of souls after death, is indeed a fearful doctrine. But it is a true and salutary and Orthodox one. Let us therefore gather this saving fear into our souls, in accordance with the word: “Remember thine end, and thou shalt never sin” (Sirach 7.36).

February 8/21, 1981; revised July 9/22, 2004 and November 14/27, 2007.

[1] St. Macarius, Homilies, XLIII, 4, 9.

[2] Later, he added a “Reply” to the objections of a certain priest called Matveevsky. See Polnoe Zhizneopisanie Svititelia Ignatia Kavkazkogo, Moscow, 2002, pp. 450-488 (in Russian).

[3] Victor Afanasiev, Elder Barsanuphius of Optina, Platina, Ca.: St. Herman of Alaska Brotherhood, 2000, p. 736.

[4] Puhalo, “The Soul, The Body and Death”, Orthodoxy Canada, vols. 6-7 (1979-80).

[5] Rose, The Soul after Death, Platina, 1980, 2004.

[6] “Extract from the Minutes of the Session of the Synod of Bishops of the Russian Orthodox Church Outside of Russia”, Orthodox Life, vol. 31, no. 1, January-February, 1981, pp. 23-27.

[7] St. Athanasius, The Life of Saint Anthony, London: Longmans, Green and Co., pp. 75-76.

[8] The Letters of Ammonas, Oxford: SLG Press, 1979, p. 3.

[9] Vasileiades, The Mystery of Death, Athens: Sotir, 1980, pp. 368, 371-372, 189 in the Greek edition, 382-382, 386 and 404-405 in the English edition. St. John Chrysostom, Homily 2 on the Rich Man and Lazarus, 2, P.G. 48:984; St. Justin the Martyr, Dialogue with Trypho, 105, 3-5; St. Basil the Great, Homily on Gordius the Martyr, 8, P.G. 321:505C; Exhortation to Holy Baptism, 8, P.G. 31:444D-444A; On Psalm 7.2, P.G. 29:232C-233A; St. John Chrysostom, Homily 53 on Matthew, 5, P.G. 58:532; On Patience, P.G. 60:727; St. Gregory the Theologian, Homily 7, to Caesarius, 21, P.G. 35:781; St. Hippolytus, To the Greeks, 1; St. Gregory of Nyssa, On the Soul and Resurrection, P.G. 46:88.

[10] Adomnan, Life of St. Columba, III, 10. When St. Brendan the Navigator was dying, his sister said to him: “Father, what dost thou fear?” “I fear,” said he, “my lonely passing: I fear the darkness of the way: I fear the untravelled road, the presence of the King, the sentence of the Judge” (Rev. Francis Browne, Saints and Shrine of Lough Corrib, pp. 4-5). And when St. Ciaran of Clonmacnoise came to die, and said, “Dreadful is the way upwards” his disciples said: “But surely not for you?” “Och,” said St. Ciaran, “indeed my conscience is clear of offence, but yet, even David and Paul dreaded this road” (D.D.C. Pochin Mould, Ireland of the Saints, London: Batsford, 1953, p. 79).

[11] St. John Maximovich, “I Believe in the Resurrection of the Dead”, in Man of God: Saint John of Shanghai and San Francisco, Redding, Ca.: Nikodemos Orthodox Publication Society, 1991, pp. 143-144.

[12] Puhalo, Orthodoxy Canada, vol. 6, no. 12, 1979, p. 23.

[13] The Orthodox Word, May-June, 1980, pp. 139-140.

[14] St. Athanasius, The Life of Saint Anthony.

[15] St. Mark of Ephesus, “First Homily on Purgatorial Fire”, The Orthodox Word, March-April, 1978.

[16] Puhalo, op. cit., pp. 31, 33.

[17] Puhalo, op. cit., p. 33.

[18] Palladius, The Paradise of the Fathers, vol. 2, p. 200.

[19] The Paradise of the Fathers, vol. 1, pp. 292-293.

[20] St. Diadochus, in Orthodoxie: Bulletin des Vrais Chrétiens des pays francophones (Orthodox Bulletin of the True Orthodox Christians of the French-speaking Countries), no. 13, January, 1981, p. 5 (in French).

[21] St. John Chrysostom, Homily on Lazarus and the Rich Man.

[22] St. John Cassian, First Conference of Abba Moses.

[23] St. Dorotheus, Kataniktikoi Logoi, in Archimandrite Vasilios Bakogiannis, After Death, Katerini, 2001, p. 123.

 * * *


И. Б. Иванов . Начальник Русского Обще-Воинского Союза.

В прошлом году День Св. Георгия был объявлен и одним из воинских праздников Российской Федерации… Это решение можно было бы приветствовать, если бы мы поверили в его искренность. А этой веры, увы, нет: нельзя быть одновременно и Белым, и Красным! Нельзя быть продолжателем традиций Русского Воинства, оставаясь носителем традиций советских! Нельзя, не кривя душой, отмечать праздник Русской Императорской Армии и Белого Воинства (в качестве такового, напомню, День Св. Георгия был утверждён адмиралом А.В. Колчаком), одновременно празднуя и день основания Красной армии – 23 февраля…

Власть, не на словах, а на деле стремящаяся возродить традиции Русской Армии, прежде всего, решительно покончила бы со всеми большевизмами в рядах Вооружённых Сил – коммунистическими праздниками, названиями, символикой, пропагандой, «дедовщиной» и прочими рудиментами Советской Армии, унижающими воинскую честь и национальное достоинство русского народа. 

Но всего этого режим КГБ и партийной бюрократии не сделал. И делать не спешит, ибо тем самым он пошёл бы против самого себя. Напротив, нынешний президент РФ вернул в армию красный флаг, сталинский гимн, возвёл день основания Красной армии в ранг одного из важнейших государственных праздников, объявив 23 февраля выходным днём, чего не было даже в самые дремучие сталинские и «застойные» времена! (Отмечу, что и в «самостийной Украине» день 23 февраля восстановлен в качестве воинского праздника, а обращение «товарищ» вновь утверждено как единственно допустимое в ВСУ – в этом антинациональная «элита» РФ и Украины едина).

Подобная двойная мораль, раздвоенное мировоззрение изобличают лживость, лицемерие и полное отсутствие у правящей «элиты» РФ каких-либо принципов, духовных ориентиров и идейных убеждений вообще. Сегодня её единственный принцип – любой ценой удержаться у власти и нефтяной кормушки! Важнейшим инструментом для достижения этой цели является духовная и идейная дезориентация населения путём распространения тотальной лжи, применения исторического мародёрства и культивации раздвоенного сознания… 

Для сокрытия своего подлинного лица чекистско-олигархический режим всё время вынужден выдавать себя за нечто иное, а не за то, что он есть на самом деле. Так, проводя в стране ярко выраженную антихристианскую политику, кремлёвские временщики и местное чиновничество всячески подчёркивают своё якобы «православие»; проводя антинациональный курс – прикрываются национальной символикой и патриотической риторикой; всё более и более углубляя раскол между различными частями ими же расчленённой страны, именуют свою правящую партию «Единой Россией» и устами президента РФ провозглашают: «Россия уже едина…» и т.д., и т.п.  

Двойная мораль и тотальная Ложь, возведённые в РФ в ранг государственной политики, развращает страну, самым пагубным, разлагающим образом действуют на моральное состояние общества и армии. 

Да, ложь – подлое и опасное оружие. С его помощью можно оклеветать людей и извратить историю целой страны, можно какое-то время удерживать сознание народа в Путах, мистифицировать «демократические выборы» и создавать «национальных лидеров», безнаказанно распродавать национальные богатства страны и набивать нефтедолларами личные сейфы олигархов и воров-чиновников в иностранных банках…

Но всё это – только до поры, до времени… Ибо конструкция, возведённая на фундаменте Лжи – весьма ненадёжна и недолговечна, рано или поздно она неизбежно обрушится.

   Наша Страна № 2831 

                                                                               * * *


Рассказы штабс-капитана Бабкина (печатается впервые)

Мы лежим на мерзлой земле. Из серого неба медленно падают крупные хлопья снега. Атака наша отбита. Контр-атака красных тоже захлебнулась. Я с ординарцем, двумя телефонистами, двумя охотниками Вики Крестовского и капитаном Видеманом засел на разрушенном хуторе Сурочьем.

Хутор находится на небольшой возвышенности. Село Надеждино, занятое красными, отсюда просматривается плохо. Осенне-слякотный еще два дня назад, но теперь скованный заморозком большак тянется мимо хутора как-то обок села, и уходит вдаль, вдоль пашни со стогами соломы, вдоль мглистых буераков и оврагов.

Телефонисты протянули провод. Подполковник Волховской приказывает:

«Иван Аристархович, укрепись на своем рубеже. Из штаба сообщили, что будет подмога, гаубичная батарея идет...»

Легко сказать, укрепись. У нас с Видеманом роты с повыбитыми командирами. Да два пулемета с почти пустыми коробками. У них, в селе, до батальона красных армейцев с батареей трехдюймовых орудий. Да впридачу отряд латышей.

Однако приказ есть приказ.

Село разбросано вверх по реке верст на пять. Несколько проулков тянутся от реки вглубь еще версты на две. Большое село. На две церкви. Базар по воскресеньям. Пересечение дорог. Одна ведет на Ставрополь. Население попряталось. Но каких мы вылавливаем, в основном, за большевиков. Голодные, грязные, одетые в рванье и лохмотья. Но за большевиков. Почему-то считают, что мы их прямо сейчас же в кандалы закуем и пошлем в Сибирь. А землю отдадим помещикам и капиталистам.

Мы их кормим пшенной кашей с маслом. Потом отпускаем, предварительно объяснив, что село их не сегодня-завтра будет взято. Спокойно и рассудительно втолковываем: будет бой, попадетесь под горячую руку, на себя пеняйте. Война есть война. Лучше прячьтесь дальше. И ждите!

«А насчет помещиков и капиталистов... - усмехается Видеман, - глянь-ко, дядя, вишь того, в бородище...»

Мужичок таращится на ездового Елисеева, здоровенного детину с бородой по грудь, в обмотках, в повытертом тулупе. Он в этом тулупе зимой и летом.

«Мы его, этого помещика, больше полугода за собой таскаем, коней ему самых лучших отдали, все, что в боях захватываем, ему, ему, проклятой прорве, а он жрет и жрет, по брюху-то разве не видно?»

Елисеев в это время понимается. Он в самом деле солидный, пузатый, неспешный. Он подхватывает жестяное ведро и идет к колодцу. Потом поит коней.

Видеман зло цедит в лицо местному:

«Дурак ты, дядя!»

Тот утыкается глазами в земляной пол. Сказать ему нечего.

После нашей атаки и красной контр-атаки на лугу, по кустам, в ложбинах осталось не меньше двадцати наших. Раненых мы вытащили. Дашенька Милославская не знает покоя. Едва притянет одного, крикнет что-то санитарам, а сама уже снова за бруствер. По ней несколько раз открывали огонь с той стороны.

«Прапорщик Милославская...»

«Я сейчас, Иван Аристархович, там поручик Каминский... он ранен в грудь...»

У нее глаза - княжны со старинных икон. Большие, печальные, боль каждого бойца вбирают они. Это если после боя, когда кровь, разорванные брюки и гимнастерки, нет перевязочного материала.

Но видел я и другую Дашеньку. Глаза веселые, быстрые, горячие. Что-то говорит быстро по-французски. И подпоручик Щегловский замирает от нежданной радости: я? Вы это мне?..

Фельдшер Петраков с санитарами грузят раненых на телеги. Отправляют на перевязочный пункт. Убитых я приказал вынести позже, как стемнеет. Из дальних кустов кричит раненый. Дашенька рванулась было, но тут уж фельдшер Петраков захватил ее за полу шинели.

«Мы сами, господин... госпожа... тьфу ты, Дашутка, посиди-ка тут!»

Он послал санитаров на крик. Они попытались, но красные стали стрелять по ним. Санитары, чертыхаясь, вернулись на хутор, грязные, усталые, испуганные.

Я распоряжаюсь, чтобы они шли назад, за хутор, в лощинку. Один из них, парень лет двадцати пяти, почему-то улыбается.

«Может, попозжа попробовать, а, господин штабс-капитан?»

У него потрескавшиеся губы. Иногда он кашляет подолгу и сухо-пресухо.

«Иди, Тимошин!»


Температура понижается. Морозцем прихватывает довольно крепенько. Офицеры зарываются в стога, выставив охранение. Тем, что приказано сидеть в охранении, мерзнут на стылой земле. От хутора до них метров двести-триста. Какое-то мгновение я оцениваю ситуацию не хуже того же Наполеона. А что если ударить до ночи. Прямо в сумерках и пойти. Не замерзать же здесь.

Но вместо этого говорю ординарцу:

«Подпоручик Щегловский, быстро на-конь и в обоз. Передайте приказ: бидон спирту подать господам офицерам сюда!»

Нет, Наполеон из меня никудышный. И Суворов не получится. Я всего-лишь штабс-капитан Добровольческой Армии. Мне подполковник Волховской приказал укрепляться и ждать гаубицы, я и буду ждать их.

«И горячую пищу!» - кричу вдогонку подпоручику.

Щегловский кивает на ходу и бежит к кустам, где у нас коноводы.

Видеман говорит:

«Пойду к своим».

Мне, собственно, на разбитом хуторе тоже делать нечего. Говорю ему:

«По-отделенно посылай сюда, сейчас обозные чай сварганят, погреются хоть...»

Через полчаса первая партия офицеров появляется на хуторе. Они в заляпанных грязью сапогах и шинелях, злые, на язык не сдержанные. Ругаются, как возчики на самарской пристани.

«Скоты, своих калечных так и побросали».

«И кричат же... «Братцы, братцы...» Да какие они им, сукиным детям, братцы? Красная падаль!»

«А что санитары с их стороны?»

«Да нету никого!»

«Прикусите язычок, поручик, Дашенька тут!»

Офицеры сразу придавленно смолкают.

Я сижу с ними, тоже пью обжигающий чай из жестяной кружки. К чаю у нас мед в глубокой баклаге. Мы этот мед захватили с бою. Две недели назад атаковали бывшую экономию купца Голушина под Армавиром. Там большевики коммуну учудили. Мы пришли, коммунары, само собой, кто куда, вразбежку, как тараканы. А мед из подвалов голушинских вывезти забыли. Мы оказались там вовремя. Опоздай мы на пять минут, и пили бы чай с медом пластуны генерала Врангеля, а не мы.

Через час, когда первая группа чаю напилась, я говорю фельдшеру Петракову:

«Возьми-ка двух ребят, пойдем, посмотрим, кто там кричит».

«Я с вами, Иван Аристархович... Ну, пожалу-у-уйста», - это Дашенька.

Она выходит из закута, где отдыхала на лежанке. Уже в шинели, в ботинках, в папахе. Снова готова ползти, бежать, перевязывать, тащить тяжелых мужчин на своих хрупких плечах.

Она совсем ребенок. Ей нет и двадцати. Еще подростковая худоба щек. Большие карие глаза смотрят с тревогой. Собольи брови. И вдруг улыбка - даже суровый и насмешливо-колючий Сергиевский оттаивает. Полковник Саввич нарочно для нее в кармане шинели держит коробку монпансье. А подпоручик Щегловский перехватив такую улыбку, рвется в бой как безумный - дайте ему, видишь ли, показать себя!

«Хорошо, но чтобы...»

А что «чтобы»?

С офицерами, Петраковым, Дашенькой и двумя санитарами пробираемся к передним цепям. Офицеры в цепях встречают нас сдержанно. Кое-кто уже вырыл ячейки и натащил соломы. Несколько офицеров расширили траншею, на дне развели свой костер. Жгут какие-то не то сундуки, не то ящики.

«Господа, подберется красный лазутчик, одной гранатой вас всех и накроет...»

«А передовые посты зачем?»\

«За печкой, - говорю я. - Пререкания отставить, костер затушить, трое - быстро к хутору, там чай горячий, может, уже и пищу подвезли...»

Ни с нашей стороны, ни со стороны большевиков ни одного выстрела. А раненый в самом деле кричит. То истошно, то глухо, как в рукав шинели.

«Братцы! Братцы! Помогите, братцы... Не могу!»

Или это не один раненый, а двое.

Ветерок относит его голос и делает всякий раз то звонче, то каким-то надтреснутым. Словно совсем потерял надежду солдат. Сумерки сгущаются.

Мне вспомнилось наше сидение на болотах Стохода. Три года назад. Тогда тоже были стоны и вопли раненых. Иногда наших, иногда германцев. Однажды немец так вопил, что мой ротный командир не выдержал и послал за ним. Санитары, под командой унтера Шинкарева, по кочкам, в тине, полболота ладонями програблили, но немца нашли. Перевязали. Дали спирту. Даже назад, почти к самим окопам вражеским подтащили. Они его тащили, а немец вопил, сложив руки рупором: «Зольдатен, них шиссен! Русише санитатер шлеппен мих херайн...»

Потом Шинкарев рассказывал, что перебита у лейтенанта была нога, кость пропорола штанину над сапогом. Истек бы кровью до утра, не помоги наши. Промывали рану там же, спиртом из фляжки, при свете их осветительных ракет.

Шинкарева потом, через две недели, убьет осколком. Разворотит ему живот.

«Братцы! Спасите, братцы... Не оставьте...»

Я вслушиваюсь в голос. Он доносится из-под кустов. Кусты густые, кое-где посеченные пулями да осколками. Может, это даже два голоса. Ничего не разобрать. И густой синеватый туман от речки подымается. Глушит голос, будто кошмой заваливает. Но так жалобно кричит. Русский же, такой же...

«Господин штабс-капитан...»

Это Дашенька Милославская.

«Он ведь умереть может!»

В глазах ее уже не тревога, а ужас. Не за себя, за чью-то молодую жизнь, что тянется последним воплем к нашей совести.

«Вот что, Петраков, попробуй найти этого подстреленного».


«Разрешите, Иван Аристархович, я быстренько, право дело...»

Прапорщика Милославскую я словно бы не слышу.

«Если недалеко от наших цепей, то притащите его сюда. Если он ближе к тем, то перевяжите и оставьте там...»

«Слушаюсь, господин штабс-капитан!»

Унтер Петраков дает распоряжение своим санитарам. Они выволакивают носилки. Тимошина среди них нет. Это мужики лет тридцати-пяти, даже старше. Петраков берет винтовку, нацепляет на ствол носовой платок.

«Их двое там, господин штабс-капитан. Я должна!»

В ее голосе решимость. Даже хрипловатый напор бывалого воина. Она с нами от Екатеринодара. Тогда к нам в батальон записалось тридцать два человека. Она была тридцать третьей.

«Ладно. Прапорщик Милославская за старшего...»

Я думаю, что это так нелепо звучит: «за старшего». Нужно было бы сказать: за старшую. Но это звучит еще более нелепо.

Петраков кивает. Деловито подхватывает свою холщовую сумку с нашитым красным крестом. Все четверо уползают.

Я какое-то время всматриваюсь в темноту, потом возвращаюсь к Видеману. Он сидит в широком, хотя и неглубоком окопчике за завалом из деревьев. Щегловский уже вернулся. Спирт разбавлен водой. Получилась водка. Я тоже прикладываюсь. Вкус - дрянь, но греет. Передаю про вылазку санитаров.

«Зря ты это, Ваня! - перебивает меня Видеман. - Забыл, как под Екатеринодаром они наш лазарет перебили? А у Калиновки... забыл? Мы им позволили собрать раненых, потом они по нашим из шестидюймовых стали жарить...»

«Помню, все помню, Алексей, - ответил я. - Может, обойдется... Живая душа как-никак, попало солдату, жалко же...»

Не успел я докончить объяснение, как вдали, от кустов, треск револьверов. Потом бабахнула винтовка. И опять револьверный треск. Трах-тах-тах... тах-тах...

Офицеры из окопчиков и ячеек повысовывались. А вокруг уже ночь. Темная, беззвездная, морозная ночь. С редкими хлопьями снега. И с той стороны неожиданно пулеметные очереди - длинные, звонкие. Поверх нас, мимо, мимо. Но в нашу сторону. Кто-то ответил из винтовки.

«Не стрелять!» - закричал я.

Две-три минуты спустя снова наступила тишина. Да такая кристально-чистая, будто выдута она из венского звонкого стекла.

«На живца они взяли наших санитаров, - зло сказал Видеман и сплюнул. - Милославская там, с ними?»

У меня во рту пересохло. И не от дрянной самодельной водки. От того, что случилось по моей вине.

«Да, она там...»

«Ваня, что ты?»

Я не верил. До такой низости дойти! Не может быть! Не может такого в мире быть! Нашу Дашеньку! Этого чистого ангела! И санитаров, потных, рукастых, упрямых в своих нечеловеческих усилиях вытащить из-под огня еще одного, еще одному жизнь спасти, еще одним помолиться за искупление грехов - их перебить вот так!.

От хутора прибежали другие офицеры. С ними охотники Вики Крестовского.

«Легкостаев, Климов, поручик Лунин - со мной!»

Нет, мы не поднялись в полный рост. Мы давно уже научились другой войне. И продолжали учиться. Уроки этой войны, нам еще не знакомой, были жестоки. Но из этих уроков мы выносили главное: выжить - значит победить!

С охотниками и поручиком Луниным я пополз вперед, на кусты. Неожиданно, из облачности выкатилась луна. Да такая огромная, яркая, оранжево-красно-зеленая, что стало светло, как днем. Плоская пашня. Стога, причудливо торчащие саженях в сорок-пятидесяти друг от друга. Линия кустов. Все ближе, ближе... Черные контуры на белой поле. Все трое, фельдшер Петраков и два санитара, лежали в нескольких саженях от этой линии. Было видно, что Петраков отстреливался из винтовки. Дашеньки нигде не было видно.


Нас заметили. Открыли пулеметно-ружейный огонь. Засада! Они понимали, что мы пойдем за нашими. Это они своих бросают. Мы всегда наших вытаскиваем. Пули режут ветки кустов, вгрызаются в подмоложенную землю.

Мы попадали по воронкам, по щелям, по-за холмикам. Я укатился в сторону и оказался за чьим-то трупом. Это был красноармеец. Потом я лежал за ним и слышал, как пули стукают в его окоченевшее тело. Их пули!

«Даша! Милославская! Дашенька!»

Я кричал, а пули так и чмокали мертвое тело красного бойца.


Назад мы выбрались только через час, когда луна скрылась за облаками. Офицеры вылезли из своих стогов, готовые к атаке.

«Что с Дашенькой, господин штабс-капитан?»

Я молчал. В мозгу у меня сверлило раскаленным сверлом.

«На живца взяли они нашу Дашеньку!» - это голос капитана Видемана.

«Живцы - не жильцы!» - зло отвечаю я ему.

При свете костерка оглядываю всех. Офицеры молчат. Я - старший над ними, с меня и спрос. Может, она жива. Попала в плен. К комиссарам, к латышам, к матросне. И сейчас они издеваются над нею.

«Берем село, - не своим голосом отдаю я приказание. - Легкостаев, скачи к своим. Приказываю охотникам пройти между мостиком и полем, ударить во фланг. Начало через полчаса. Мы идем в двух направлениях. Капитан Видеман, ваша вторая рота наступает по полю. Первая рота разворачивается со стороны мельницы. Штабс-капитан Серебряков, выдвинуть пулеметные гнезда над дорогой и перекрыть им отступление...»

Я лихорадочно тыкаю пальцем по двухверстке. Электрический свет фонаря дает тень от моего пальца. План атаки складывается в моем горячечном мозгу сам собой. Мельница, дорога, роща, мостик - это разведчики уже нанесли. Нам большего и не надо. Нам бы только успеть...

«Господа офицеры!»

...Мы поднимаемся на ночной бой.  Крайние стога, ближние к селу, мы запаливаем. Их яркие факелы отсекают видимость. Красные открывают беспорядочную пальбу. Наши взводы разворачиваются уступами. Мне хорошо видны на фоне горящей соломы офицерские цепи. Затакали наши пулеметы. Ухнули с той стороны пушки. Но разрывы отдались далеко в стороне.

В это время слева рев «ура!». Это охотники Вики Крестовского. Они влетают в село и забрасывают его горящими факелами. Красные заметались. Смолк один их пулемет, замолчали пушки. Мы бежим на горящие стога. Ветер разбрасывает их по сторонам. Мы бежим, стреляя на ходу. Потом короткий бой в селе. Кое-где даже берем на штык эту красную сволочь. Охотники Крестовского сильно помогают. Они рубят пулеметную команду и артиллерийскую прислугу, догоняют бегущих, не дают красным собраться и оказать отпор. Рев, крики, смрад пожаров, топот коней, выстрелы...

Всю ночь мы ищем. Мы выволакиваем из хат, стаскиваем с сеновалов красных бойцов и комиссаров. От многих разит самогоном. Многие так были уверены в себе, что завалились спать раздетыми. Теперь стоят и трясутся в своих обмоченных подштанниках.

Но не они нам нужны. Мы ищем Дашеньку. Рота Видемана прочесывает улицы и проулки села. Мы обыскиваем каждую хату, каждый сарай. Местные запуганы до полусмерти. Они еще не встречали таких белых офицеров. Ходят и ищут что-то. Ходят и ищут, ищут...

Мы вылавливаем с десяток латышей. Они смотрят бесстрашно своими рыжими глазами. Свет горящих домов отражается в их зрачках. Не надо так смотреть, латыш. Не я на твоей земле, ты - на моем Русском черноземе.

«Живцы - не жильцы!»

Мы расстреливаем латышей. Быстро, сноровисто.

И продолжаем искать Дашеньку. Один взвод возвращается к пашне, к кустам. Соломенные стога догорели. Серое утро просачивается через облачное небо. Офицеры бродят между кустов. Время от времени раздается выстрел. Значит, нашли подранка.

Со стороны Сурочьего ползут пушки и обоз. Это обещанные гаубицы. Батарея из чужой дивизии, которую, как и нас, перебрасывают с участка на участок. И которая должна была поспеть и там, и здесь, и везде. При батарее инженерно-саперная рота. Артиллеристы приветствуют нас. Мы, очевидно, напоминаем им лунатиков. Они смотрят нам в лица, пытаясь понять. Что нас понимать? Лунатики мы, настоящие лунатики. Теперь бродим по огородам, по полям, по кустам, по переулкам, выбиваем двери, взламываем амбары и сараи.

«Ой, лишенько-лихо! - верещит одна тетка. - Корову угнали, последнюю кормилицу...»

«Молчать, старая сволочь, - жутко шипит ей в лицо поручик Лунин. - Твою корову красные сожрали третьего дня...»

Я объясняю командиру саперов, кого мы ищем. Это доброволица. Двадцати лет. Каштановые волосы. Одета в шинель и ботинки. Единственные такие ботинки на весь батальон. Не могли мы найти ей сапоги. Что ни надевала, все огромные. Зовут ее Дашенька.

Полковник внимательно смотрит мне в лицо.

«Я дам вам два взвода!»

«Благодарю вас, господин полковник».

С окраины села отчаянная пальба. Я прыгаю в тарантас. Елиссев погоняет, мы несемся туда. На ходу расстегиваю кобуру, вытаскиваю свой наган. Несколько конных охотников вылетают из проулков. Слышатся разрывы ручных бомб.

Последние из латышей и комиссаров. Офицеры и охотники Вики добивают их.

Мы нашли ее в подвале. Капитан Видеман говорит мне:

«Ваня, тебе не нужно смотреть!»

Нужно! Я расталкиваю охотников и офицеров и спускаюсь в подвал. Там горит трехлинейная лампа. Санитары склонились. Да, это Дашенька! Не хочу и не буду описывать, в каком состоянии. Большевицкая нелюдь превзошла саму себя.

Я поднимаюсь наверх, как пьяный.

Видеман кладет мне руку на плечо.

Я скриплю зубами. Я не сразу понимаю, что это мои собственные зубы. Как и не понимаю, что мне говорят.

К вечеру офицеры, охотники, казаки, юнкера, артиллеристы, саперы, десятка два местных жителей, - все собираются на траурные проводы нашей доброволицы, Дашеньки Милославской. Впервые я вижу, как кусает губы Вика Крестовский, как слезы текут по щекам полковника Саввича, старик словно окаменел, и сам не замечает собственных слез.

Потом вдруг заходится в рыданиях подпоручик Щегловский, раненый в том ночном бою, но оставшийся с нами. Он отходит в сторону и бьет, бьет, бьет кулаком по корявой старой акации. Мы роднимся в победах, мы - братья и в горе. Кто-то из офицеров подходит к нему, обнимает его...

Прижилось это: «Живец - не жилец!»

Под хутором Степкиным наши цепи лежали в восьмистах шагах от красных линий. Между нами - белое поле, усеянное их серыми комками. Кто-то еще шевелился. Что-то кричал. Звал на помощь.

«Вон тот живец, за бугорком, мой, господа! Ставлю золотой червонец, что сниму его с первого выстрела!»

«Принимаю ставку, подпоручик. Золотого у меня нет, даю на кон двести рублей ассигнациями».


«Прошу мой выигрыш, господин штабс-капитан...»

«Мда-с, живец не жилец!»

Потом были другие бои. Беспощадные. Либо они нас, либо мы, с Божьей помощью, их! На хуторе Сурочьем кончилась еще одна романтическая иллюзия. С села Надеждино началось жестокое, но так нужное нам всем прозрение и просветление.

Мы больше не знали жалости к раненым. Это не была война с германцем. Это была война с врагом, которого до сих пор не встречал на своем пути русский солдат.

Своих раненых и даже убитых мы продолжали вывозить с упорством безумных. Много раз видел, как нахлестывает лошадей Тимошин или Елисеев или Карнаухов. Прямо из-под артиллерийского огня. На бричках - к раненому. Санитары раненого на бричку - и погнали! Справа разрыв снаряда, слева пулеметная очередь по лошадям. Кони бьются, рвут постромки, ржут жалобно, санитары подхватывают раненого:

«Своих на поле не оставляем!»

Чужих же...

Пленные показывали, что даже матросы стараются не оказаться на пути Офицерского батальона. К селу Песковатое подвезли матросов для поддержки их наступления. Но тут узнали они, что выдвинут им навстречу Офицерский батальон. Чуть своего комиссара не порешили. Митингом потребовали сейчас же перевезти их в другое место.

А там, у села Песковатого, случилось и со мной нечто подобное. Три-четыре красных армейцев кричали своим, чтобы те вернулись и не дали им погибнуть.

«Господа, ставлю золотой червонец с портретом Государя... Я возьму того, у поленницы, с первого выстрела...»

Это говорил я, не узнавая собственного голоса.

Потом прикладывал холодное ложе карабина к щеке. Стрелял.

Перед глазами моими стояло лицо Дашеньки. Огромные карие глаза, горячие, радостные, жаждущие жизни и счастья. И фельдшер Петраков выходил словно бы из темноты. Его простое, бесхитростное лицо, с усами, загнутыми кверху.

Красный армеец замер после моего выстрела.

И через месяц, при битве под Комаричами, когда мы закрывали болотистую низменность от наступавшей пехоты, мы снова стреляли по раненым. Добивали их, хорошо видных на белом снежном поле. Кто-то выигрывал пари, кто-то проигрывал. Мы вели войну по законам, которые не мы придумали.

* * *


Г.М. Солдатов

Верующих в Зарубежной Руси мало бы интересовало, кому поклоняются просоветские иерархи МП, кого они прославляют, чем они занимаются. Но так как  патриарх и его митрополитбюро,  обольстивши заграничное духовенство, неизвестными эмигрантам способами достигли захвата многих русских храмов то русских людей за границей интересует, что в будущем будет предпринимать перешедшее под административный контроль духовенство РПЦЗ(Л), как и с какими целями и кем будут использоваться их храмы, в которых они крестились, венчались, куда ходили их дети и где десятилетиями воспитывались новые поколения в верности Православию и любви к Родине?

Для многих верующих непонятно,  по каким причинам,  иерархи РПЦЗ и несколько протоиереев, несмотря на протесты, согласились заключить договор с патриархией? Им не понятно как заграничное духовенство могло забыть об Соборных постановлениях и наложении анафемы на коммунистическое правительство, экуменизм и обновленчество в патриархии? Им не понятно как возможно прославлять тех,  кто участвовал на Родине в преследовании духовенства и верующих, тех, кто закрывал и разрушал храмы и сотрудничал или служил в НКВД-КГБ? 

Десятилетиями в Зарубежной Руси тщательно,  под руководством иерархов Церкви хранилось Православие таким, каким оно было – незапятнанным на Святой Руси. Поэтому поведение изменивших Церкви  людей,  возможно, объяснить их более чем преклонными годами и стремлением к современной моде быть ко всем толерантными.

Многие верующие на Родине и в Зарубежной Руси сомневаются в твердости соблюдения патриархом Алексием II и членами  его митрополитбюро Православных канонов и решений Вселенских Соборов. Это подозрение в неверности Церкви основано на том, что эти иерархи МП сослужили с осужденными Церковью раскольниками, еретиками и католиками, а также ввиду их участия в экуменической деятельности.

В Русской Православной Церкви причисление к лику Святых происходит, после того как почитание начинается в приходе или епархии. О почитании делается доклад духовному правлению и в Синод, при котором имеется комиссия канонизации. Эта комиссия рассматривает возможность и полезность для Церкви причисления почитаемого лица к лику святых.  Признание святости производится по следующим причинам: как защитника Православной веры, за миссионерство, построение храмов, мученичество за веру и т.д.  Жизнь и деятельность кандидата к причислению к лику святых должна стать примером для подражания верующими.

МП начала моду причисления к лику святых людей в святости, которых у верующих имеются сомнения. Ввиду того, что духовенство РПЦЗ(Л) ставши частью патриархии, также начало экуменическую деятельность и привлекает верующих следовать их примеру, то среди верующих произошло недоверие к пастырям и даже отход от Церкви.

Слыша и наблюдая соблазнительное поведение своих бывших клириков, верующие задают друг другу вопросы,  с кем будет в будущем сослужение духовенства и к каким святым будет священник призывать поклоняться?

Поскольку сослужения духовенства патриархии, а  теперь и клириков РПЦЗ(Л) происходит с теми,  кого за отхождение от Православия, прежде осуждали, то, возможно ли что будет с ними общение и сослужение?

К примеру, будет ли зарубежное духовенство служить с членами Румынской Православной Церкви, в которой в одной из церквей в Петресте (в Трансильвании)  иконы с изображением Римского папы Иоанна-Павла, бывшего президента Америки Буша и Михаила Горбачева?

Местное румынское духовенство считает, что эти лица достойны святости также как и Св. Император Константин Великий. Они, мол, помогли освободиться от коммунизма и в этом их заслуга перед христианством. На изображениях Буш и Горбачев выступают с речью, а папа благословляет польских верующих.

Слыша о таких «святых»,  получая от духовенства соблазняющую литературу,  верующие Зарубежной Руси  задают вопросы,  для кого же были десять заповедей, Апостольские Правила и Каноны Церкви и ведет ли духовенство, подчинившееся МП  по пути к спасению душ?

* * *


В Москве издательство «Царский Путь»,  выпустило книгу известной на Родине и в Зарубежной Руси, писательницы Валентины Дмитриевны Сологуб – «Кто Господень – ко мне!»

Книга является антологией монархической мысли и посвящена 90-летию Царской Голгофы.

В первой главе приводится текст Всероссийского Собора 1613 г, когда на царство был избран Михаил Феодорович Романов.  Молодому Царю от лица всего населения перед Богом была принесена  клятва в верности как родоначальнику самодержавных Правителей Руси из рода в род,  с ответственностью в своих делах только перед Единым Богом. Тем же, кто решился бы идти против  Соборного постановления, сделана угроза  проклятием в этой и будущей жизни, а также отлучением от Святой Троицы.

В своей работе Валентина Дмитриевна проанализировала отход русских людей от идеи Святой Руси к интернационализму и вредным западным влияниям.

Книга оканчивается описанием идеологии современного прокоммунистического правительства на Родине, не имеющего ничего общего с религиозными и национальными стремлениями коренного русского населения.  По мысли автора Россия должна вернуться на свой исторический путь – Православной Вере, Самодержавию и службе Отечеству.

Содержание книги радует тому, что после многих лет коммунистического террора на Родине там остались такие люди как В.Д. Сологуб, верные Православию и русской идеологии.  Такие соотечественники  как Валентина Дмитриевна  заставляют верить в то, что в народе сохранились вера и любовь к Родине и  что Россия в будущем освободится от чуждого ига.

Читая книгу,  также видно,  что не даром Зарубежная Русь,  сохраняла искру традиционных национальных русских сокровищ и веру,  в будущую свободную Россию,  мечтая об их  возвращении в Отечество.  

Мы надеемся в то, что сохранявшиеся на Родине и в Зарубежной Руси искры в скором будущем разгорятся ярким светом, при котором Русский Народ сможет выйти на свой исторический путь служения Богу, Царю и Отечеству.

Все 374 станицы книги заставляют читателя серьезно задуматься о долге и ответственности перед Церковью и Родиной!

* * *


Новосибирское издательство «Благовест» переиздало книгу  «Генерал Кутепов». Книга впервые была издана в 1934 году под председательством ген. Миллера, сменившего А.П. Кутепова на посту руководителя Российского Обще-Воинского Союза (РОВС) и так же как Кутепов, погибшего от рук большевистских агентов.

Книга составлена из воспоминаний современников и сослуживцев ген. Кутепова, исполнившего  свой долг присяги Православию, Царю и Родине. Генералы  Кутепов и Миллер поплатились своей жизнью в борьбе против большевистской власти.

Как видим в наше время неокоммунистическая власть Кремля,  также как  прежде употребляет свои любимые приемы борьбы против Зарубежной Руси: дезинформации, подкупа, отравы и других методов, чтобы заставить защитников Православия и России умолкнуть. 

После заключения унии МП с РПЦЗ правительство РФ расширило свои подрывные силы на Западе, лишая  надежды населения на Родине об освобождении страны от безбожной власти. С помощью новых слуг в рясах власть Кремля стремиться к дальнейшему распространению атеизма и коммунистической идеологии.

Книга описывает борьбу Белой Армии и Зарубежной Руси против безбожной советской власти захватившей при помощи интернационала Родину.

«В декабре 1917 года, желая сохранить честь старейшего русского полка, позаботившись о сохранении его знамени, последний командир Гвардии Преображенского полка Кутепов собственным приказом расформировал свой полк и с группой своих офицеров уехал на Дон, куда тянулись тогда со всей России «странные люди», которым мало оказалось трех лет войны…» М.М. Зинкевич

После ухода Русской Армии в эмиграцию ген. Кутепов продолжал борьбу за Родину,  указав на то что: «Жизнь русской эмиграции будет оправдана лишь в том случае, если она будет бороться за восстановление России и готовиться к действительному служению ей. Наш первый долг, писал генерал, - всеми средствами помогать ее дремлющим национальным силам. Надо их раскачивать, толкать на борьбу, вести пропаганду, заражать своею жертвенностью».

Но,  можно ли заставить русского Православного человека прекратить борьбу за Веру в Спасителя и свободу? Разве можно заставить его забыть о Родине и ее славном прошлом? Разве можно лишить его веры в ее будущее?  Нет, в самые тяжелые времена русский народ терпеливо ждал, когда его призовет новый герой! Так было во времена Св. Александра Невского, Димитрия Донского, Св. Патриарха Гермогена, Минина и Пожарского. Мы верим в то,  что  Святая Русь проснется от долгого сна и как прежде станет защитником Православия и примером для других народов мира.

Ген. Кутепов и другие борцы за Православие и Родину погибли не даром. Они показали на примере как нужно служить Вере, Царю и Родине.

Книга – 359 стр., в прекрасном переплете, портретом ген. А.П. Кутепова, картами и рисунками.

Рекомендуется тем,  кто хочет знать русскую историю. 

Из книги читатель узнает о том,  что у России были герои против богоборческой власти коммунизма, а армия и население,  пострадавшие  во время войны не отдали власть интернационалу без борьбы.  Трагедия России была в том, что  самые преданные Православию, Царю и Родине  люди погибли до революции на полях сражения.

Книгу можно заказать  в России:

В Москве – в книжном магазине «Русского вестника» (Черниговский переулок д. 9- 13, метро «Третьяковская).

В Новосибирске, ул. Ватулина 61А,  тел (383) 346-48-70.

Заграницей по эл. Почте: imperets1988@hotmail.com.

* * *



Недавно я получил электронное письмо от профессора из Санкт-Петербурга Бутовской Людмилы Борисовны: «В газете «Новый Петербург» вышел материал в Вашу защиту. Там же – информация об одномоментном снятии полномочий с 25 судей». Учитывая то, что в мою поддержку уже выступили многие газеты России и интернет-ресурсы, я сконцентрировался на информации по судьям. Ясное дело, партии власти под выборы необходимо устроить показательные процессы над беспредельщиками в черных мантиях. Ведь судьи НИКОМУ не подконтрольны, снять с должности судью даже из г. Задрюпинска Тьмутараканьского уезда может только ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ПРОКУРОР! О беспределе в «судейской епархии» пишет даже журнал Совета Федерации РФ «Российская Федерация сегодня»: «Интервью обозревателя Юрия Феофанова «Судебная реформа: остановка в пути» с заместителем начальника Приемной Совета Федерации Федерального собрания Евгением Льготка и членом рабочей группы по проблемам судебной реформы Совета по правам человека при Президенте РФ Татьяной Карповой. В интервью эти работники законодательной и исполнительной власти сообщают, что поскольку Совет Федерации утверждает членов высших судов и Генпрокурора, то в СФ приходят от граждан много писем с жалобами на судейский произвол, неоправданно жестокие приговоры за незначительные преступления и «условные» за миллионные взятки. В Совете по правам человека при Президенте РФ разработан Проект поправок к Процессуальному законодательству, который, к сожалению, до сих пор не принят Государственной Думой РФ. Ю. Феофанов рассказал высоким чиновникам, что по телевизору видел сюжет, в котором «оборотни в погонах» с целью вымогательства задержали бизнесмена – владельца швейной фабрики. Подбросили ему пистолет, а потом «нашли» и патроны к нему. На суде выяснилось, что «найденные» патроны не того калибра, чем пистолет. Этот факт суд просто проигнорировал. Больше того, в приговоре, в констатирующей части, были указаны несходящиеся калибры и, все равно, обвинительный приговор. Уже в Надзорной инстанции, после двух лет отсидки, бизнесмена оправдали. Так что же это за независимость суда даже от фактов? Или, наоборот, зависимость полная от обвинительной власти? Или от бандитов, пусть и в погонах? Е.Льготка и Т.Карпова признали, что анализ показывает грубые нарушения закона и произвол судей в судебных процессах, за исход которых либо кто-то просил, либо платил. Процессуальные кодексы содержат совершенно неопределенные, а если прямо сказать, взяткоемкие нормы. Например, основаниями для пересмотра Решения является «существенное нарушение закона», «сомнения в законности», «нарушение единства судебной практики». Эти основания никак не регламентируются, отсутствуют критерии их оценки. В предложенных Поправках неограниченное «усмотрение» судьи заверяется конкретными проверяемыми нормами. В данном примере суд в своем приговоре зафиксировал, что доказательства недостоверны. Суд был обязан вынести оправдательный приговор. Но поскольку такой четкой нормы в УПК нет, судья как бы не заметил собственную констатацию. Пример подтверждает гораздо более опасное явление, чем неполное исследование дела. Нормы закона, относящиеся к отводу судей, как будто специально написаны против граждан, обратившихся в суд. В Процессуальных Кодексах вообще нет такого основания для отвода судьи, как нарушения закона и даже Конституции страны. Необходимо создать комиссию по реабилитации жертв судебного произвола, включая реабилитацию незаконно уволенных судей. Нужно, чтобы закон принудил судью быть объективным. Лучший судья – тот, кто строго соблюдает закон. Система законов должна не оставить судье иного выбора, кроме объективного рассмотрения дела. (газета «Память», № 10, 2007 г.)».

Впрочем, ситуация с судьями мало чем отличается от ситуации с прокурорами. Тем не менее, и в этой сфере наблюдаются определенные подвижки. Вот что пишет краснодарская газета «Вести славян юга России», № 4, 2007 г.:  «Израильский в тюрьме». «Израильский, мутировавший в «Юрина», против присутствия которого в прокуратуре г. Крымска казаки и общественность города, с лозунгами «Израильский – в Израиль!», выступали еще в 1995 году, оказался наконец-то за решеткой! То, о чем предупреждали власть вышедшие на улицу возмущенные казаки и народ, свершилось: козел, попавший в огород, жрал капусту и попался на взятке в 15 тыс. долларов. Говорят, его мать со страху сожгла еще 100 тысяч, но видать не все… да и в прокуратуре друзья остались, всякие помощники, которые не боятся открыто поддерживать взяточника. Израильскому дали 7 лет. Пособнице и судье Юриной дали 4 года, с отсрочкой».

Ну и, наконец, от себя добавлю, что судья, в наглую осудивший героя русского народа, легендарного полковника Буданова, теперь САМ СИДИТ В ТЮРЬМЕ. Как говорится, Бог шельму метит.

И еще. Если у читателя сложилось ложное мнение, что всё вышеуказанное не касается Обнинска, то он трагически заблуждается. Впереди, как известно, выборы президента. Возможно, Путин, чтобы гарантированно, без осложнений протолкнуть в Кремль своего приемника (по слухам, г-на Сердюкова), вскроет «судебно-прокурорский нарыв» более глубоко и тогда, глядишь, в его аппарате обратят внимание и на мотивированные жалобы из Обнинска, идущие широким потоком во все Федеральные инстанции… Впрочем, поживем – увидим.


** *

Дорогой Георгий Михайлович,

Книга Б.Прянишникова великолепна и тяжела. Он проделал замечательную работу. Зная многих из РОВС-а через старый НТС, он собрал уникальный материал, рассказывающий о подрывной работе ГПУ-НКВД против наших Белых, о методах и конкретных лицах, акциях и подоплеке различного рода событий. Я читаю эту книгу с огромным трудом, так мне больно осознавать, как погибала лучшая часть Русского народа, уже даже вырвавшись из лап карателей.

В силу того, что первые почти 40 лет я прожил там, на захваченной территории, мне эта книга понятна еще и с такой стороны, которую никогда человек западный не увидит. Например, как ГПУ-НКВД играет на патриотизме, на тяге к родным очагам, на семейных устоях. И в то же время хамски, цинично разрушая все самое прекрасное в людях. В частности, это история генерала Саблина и Надежды Плевицкой, сыгравших свою роль в похищении генерала Миллера.

Здешний человек прочитает и пожмет плечами: да, генерал Плевицкий (так прозывали Саблина), да, жил на содержании у жены, да, стал агентом НКВД, да предал... И все словно так и должно быть. Но я читаю иначе: Плевицкая, ГПУ-шники, которые ее ведут, организуют ей карьеру на Западе, турне и выступления по всему миру, выпуск пластинок.

Там нет никаких христианских принципов. Там есть хамская, алчная натура бабы из деревни, без образования, без души, без веры в Бога. Через эту неприятную бабу, через постель, через позор, Русский генерал подвергается целенаправленной обработке. И становится предателем. Тогда вопрос: как же Русские здесь не рассмотрели этого в ней? Почему даже после ее откровенных проколов, в той же Америке, когда она публично показывала свое настоящее лицо, наши люди прощали ей все. Пой, соловушка, пой!

Допрощались. Потеряли лучших, самых отважных, самых стойких, самых верных. Потому что на самом деле любили не Истину, а сладкие песни, собственные переживания, нытье по утраченной родине. Себя любили!

Эту самовлюбленность я сразу заметил в нашей эмиграции. Дальше-больше, самовлюбленность шла в упряжке с гордостью, чванством, высокомерием, желанием хоть на минутку, но побыть на высоте, как-то унизить человека. А ГПУ-шники все это изучают, материалы собирают, анализируют. Но их «наука» чисто прикладная. Она всегда настроена на конкретную акцию, на работу. ...

Задача прессы, как я всегда понимал ее, и есть в том, чтобы делать все эти имена и их деяния достоянием публики. Поэтому мне, честно сказать, не совсем понятно, когда Вы пишете, что... вроде бы как не о чем писать и нечего публиковать. События происходят беспримерные. Обнаруживаются тайные механизмы уничтожения нашей Церкви. Людей, которые «давали деньги» на предательский собор в Сан-Францисско их бесовский педарарх Редигер награждает орденами. Это надо публиковать. Основы православной культуры в РФ, после упорного сопротивления православных, запрещены к изучению в школах. Кто сказал решающее слово? Путин.Надо публиковать....  Надо печатать....   И называть имена.

Вы пишете о законе о порабощенных народах. Меня все эти годы поражала беззубость, неумение, даже нежелание Русских людей в Зарубежье объяснять: это ложь! Порабощен был и остается Русский народ на той территории. Более того, он подвергался и подвергается планомерному геноциду, уничтожению до последнего Русского человека. Вот почему я оказался здесь. Я просто отказался умирать. Дрался с этими подонками все годы своей сознательной жизни. Они меня по всей стране гоняли, годами лишали работы, жилья, клеили ярлыки, пытались споить, обгадить, лепили судебные статьи, измывались над моей семьей.

Думаете, я один такой? Тысячи таких там, в той стране. Именно поэтому, зная положение Русских там, я не считаю всех, кто из совка, дурными людьми. Нет. Просто есть два народа. Есть совки, вне зависимости от их национального происхождения, духовные морлоки, специально выведенная порода человека. И есть Русские люди, которых там добивают.

Не все люди из совка заслуживают недоверия. Однако нужно учесть, что выезжают оттуда, как правило, совки. Им дается карт-бланш. Им дается поддержка ГБ. Их ведут и контролируют здесь. Обычные Русские люди, представьте, даже не знали в начале 90-х, что есть старая Русская эмиграция, что есть Зарубежная церковь, что есть славные имена Дементьева, Зворыкина, Жарова, В.Петрова, М.Каратеева, И.Савина, Германа Аляскинского, наших Первоиерархов РПЦЗ, наших исповедников св. Иоанна Шанхайского, арх.Аверкия Таушева и т.д.

И даже если русскоговорящий человек выезжает из совка, полагаю, что прежде всего нужно внимательно присмотреться к нему. Как я это делал во время встречи Агафангела и его команды с нашими священниками в Астории, Нью-Йорк. Можете представить себе, что тамошние, совковые агафангеловцы, то есть как бы «зарубежники», вдруг подняли вопрос: а зачем такие нападки на экуменизм? Кому это надо? Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!

Наш отец ... чуть криком не изошел. О чем говорят эти люди? Что они вообще приехали здесь делать? А попики из совка продолжают на своем настаивать: де, кто знает, как лучше, не будем навешивать ярлыков, что такое экуменизм вообще и прочий bull-shit... Агафангел же помалкивал и посматривал. Чья возьмет, кого надо поднимать, а кого опускать. Именно поэтому я и написал Вам, что людям Агафангела с той стороны у меня нет доверия ни на гран. После таких заявок, сначала пусть докажут, что они священство православное, а не сатанисты, напялившие рясы, подосланные ГБ.

Я же легко докажу сегодня другое: что они думают, как гебешники, говорят, как гебешники, ведут себя, как гебешники. И вся деятельность их на сегодня играет на руку ФСБ. И все это надо публиковать. Пока мы молчим, они будут нас уничтожать. Мы начнем кричать, они подожмут хвосты.

Я понимаю Ваши опасения насчет греков. Тут, тем не менее, полагаю, нужно уже смотреть на тех, кто с ними в общении. Старостильные болгары и румыны с ними? С ними. Фотий умнейший молитвенник на сегодня. Можно ли ему верить? Я полагаю, что да. Я не уверен, только полагаю. Но если судить по делам, то Фотий духом - наш. И значит, и греки духом наши. Мы не знаем точно, но у нас, Русских, наработана тысячелетием православия мистическая духовная связь с подобными нам. К тому же молитвенное общение у нас до начала 2000-х годов с ними было.

А насчет обменного талона, это Вы замечательно подметили. Я сразу понял это именно так.

Пишите. Держитесь и крепитесь. Жду все же Нашу Страну, новые номера. Странно, г-н Казанцев обещал на прошлой неделе выпустить ее, а на этой приступить к декабрьским номерам. Нет ни тех, ни этих. Я ему сейчас опять напишу. Может, нужна поддержка.

А Вам я завтра подробно распишу, как линки сделать, чтобы прямиком из оглавления к отдельным статьям переходить.

С Богом!

Ваш  Н.Э.


* * *

+ Дорогой Юрий Михайлович,...

... в настоящее время в России, в результате потворства власти всевозможным преступлениям против Православия и и религиозной толерантности, расплодились всевозможные зловерия, от агрессивного язычества вплоть до изуверского сатанизма. Но, думаю, что этот язычник видимо прилично досадил “хозарам»  и мусульманам, если дело дошло до суда. Потому что если бы он надругался только над православными святынями, как это было, например, с кощунственной выставкой "Осторожно, религия!", вряд ли бы появилась такая заметка. Год назад ритуально был убит молодой православный миссионер Кирилл, его обескровленное обнаженное тело было подброшено рядом в Киево-Печерской Лаврой. Или ритуально убитые дети в Красноярске. Пресса молчит. Или зверски убит православный христианин, еврей по национальности, Симеон Кизильштейн. Только православный сайт "Русская идея" Михаила Назарова писал об этих чудовищных фактах. Об этом молчит не только демпечать с ее "свободой слова", но и, что самое непростительное, молчит церковная, МПэшная пресса. Власть очевидно устраивает мутная атмосфера религиозной всеядности, а МП - "как скажет партия!"  Например, рядом с нами живет иеговистка, которая безнаказанно распространяет свое зловерие, есть .. и колдуньи, которые тоже не бездействуют. Это неудивительно, т.к. проблемами  духовного состояния народа МП не занимается, ей бы свою жизнь потеплее устроить под крылышком путинской власти. Например, недавно прочитала сообщение, что МП в Храме Христа Спасителя (!) наградила раввина Шаевича... крестом. Как Вы считаете, они лучше этогозлобного кощунника-язычника? И к какой религии можно отнести их? Почему же их суд не судит за совершенно откровенное кощунство, совершенное с  самой главной православной святыней - Крестом?.. Но Бог видит, да и народ вопрошает, начинает кое-что понимать! (В старое "доброе время",  ордена и медали не-православным был с двуглавым орлом. Для католиков был орден Святослава и т.д.  Как видно неокоммунистическая власть и МП,  претендующие на приемство с Православием и Императорской Россией,  незнакомы с тем,  как выделались в прошлом награды!- прим. редакции). 

Вашу боль по поводу ситуации в России, безсудной, неправедной расправы властей над любым проявлением патриотических чувств, выполнением своего христианского и гражданского долга защищать Отечество от нашествия инородцев и иноверцев, как это заповедано нам нашими святыми предками, - я всецело разделяю.Да, действительно, бывает очень  тяжело на душе, когда ты видишь этот чудовищный произвол, едва прикрытый фиговым листочком лукавых слов о демократии, этих необразованных, но всесильных временщиков, дорвавшихся до власти над страной и народом, эту несчастную, отравленную вседозволенностью молодежь, и понимаешь свое безсилие что-либо изменить. Да, тяжело, мучительно больно, порой до отчаяния... Наверное, в России уже наступило время, как говорил наш святой Государь-Мученик Николая Александрович, "но никто как Бог!"...

И при этом я глубоко Вам признательна, читая Ваши, наполненные болью,  статьи и письма, что живя далеко от Родины, Вы ощущаете ее боль, ее страдания, ее унижение.

Именно любовь к Родине как Святой Руси и есть русскость, потому что русский - это не только национальность, это духовное состояние.Русский - это путь узкий. Вы в тысячу раз более русский, настоящий гражданин России, чем живущие здесь иваны, не помнящие родства, потерявшие духовную связь со своим предками, не понимающие, что значит быть русским, не любящие Россию, а потому переродившиеся в рабов и шабесгоев. Именно за Вашу русскость мы Вас и полюбили и дорожим Вашей дружбой с нами!

Храни Вас Господь на многая лета!


 * * *


Генеральному Прокурору РФ Ю.Я. Чайке

от гл. редактора газеты «Московские ворота» И.В. Кулебякина

(249030, г. Обнинск, Калужская обл, ул. Королева 6, оф 212)


Уважаемый Юрий Яковлевич! Прошу провести в порядке надзора проверку действий сотрудника прокуратуры Боровского района по следующему факту. 15-го октября сего года общественный распространитель газеты «Московские ворота» был задержан в городе Боровске в здании боровской районной прокуратуры помощником прокурора, майором юстиции (фамилия, имя и отчество не установлены) по факту распространения «Московских ворот». Был вызван наряд милиции, который по распоряжению данного помпрокурора препроводил распространителя газеты в отделение местной милиции, где его продержали полтора часа. Уведомляем Вас, уважаемый Юрий Яковлевич, что газета «Московские ворота» имеет официальную подписку по договорам с МАП и его почтовым отделением в Калужской области, а также официально продается через почтовые отделения г. Обнинска. Газета имеет официальную регистрацию в региональной инспекции Минпечати РФ с 1997 года. Считаю действия помпрокурора Боровской районной прокуратуры неправомерными, ибо им попрана Конституция Российской Федерации, согласно которой в России не может быть ограничено распространение массовой информации. Свобода информации – основной принцип информационных отношений в современном обществе, провозглашенный Всеобщей декларацией прав человека от 10 декабря 1948 года, Европейской конвенцией о защите прав человека и основах свобод от 4 ноября 1950 года, Международным пактом о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года, подписанных нашей страной и, согласно Конституции, имеющих верховенство над внутренними законами. Также данный помпрокурора нарушил ФЗ «О СМИ» в ст. 25, где черным по белому, ясно и категорично заявлено: «Наложение запрета на распространение сообщений и материалов не допускается», а также «Воспрепятствование осуществляемому на законном основании распространению продукции средств массовой информации со стороны государственных органов – не допускается». Также госорганы (и их представители) не имеют права осуществлять цензуру. Кроме того, боровский помпрокурора, на мой взгляд, очевидным образом превысил свои должностные полномочия, предприняв конкретные шаги по лишению свободы общественного распространителя официальной газеты, что подлежит проверке по соответствующим статьям УК РФ.

Прошу ответить в установленные законом сроки

* * *

Всему виной - предательство

Валерий Хатюшин, зам. главного редактора журнала «Молодая гвардия» 

В октябре этого года в редакции московских патриотических изданий пришло паническое письмо от гл. редактора газеты «День литературы» В.Бондаренко по поводу возможных «гонений на писателей и журналистов» со стороны власти после запрета к распространению двух книг писателя Юрия Петухова. Автор письма сообщает: «Создание опасного прецедента откроет чиновникам-коррупционерам сезон «охоты на ведьм»,  даст возможность проведения выборочных и тотальных репрессий в пишущей среде… В защите сейчас нуждаются все пишущие… Ждем вашей поддержки, ваших откликов».

И вот что хочется сказать ему в ответ: поздно спохватился,  дорогой. Эти репрессии и эта «охота на ведьм» уже давно развязаны.

Еще в начале 2006 года обо всем об этом я предупреждал в статье «Их жажда террора», опубликованной в газетах «Дуэль», «Патриот», «Московские ворота», «Казачий Спас» и в журнале «Молодая гвардия». Отправлена была эта статья и в газету «Завтра», но там ее, естественно, проигнорировали. Очухались Проханов с Бондаренко лишь спустя полтора года, когда было возбуждено уголовное дело в отношении Юрия Петухова за его якобы «экстремистские книги». Но отчего же они не забили во все колокола, когда с весны 2007 года по всей России был развязан судебный и правовой беспредел против русских газет, русских авторов и русских редакторов? Вот лишь часть этой жуткой хроники:

В Санкт-Петербурге закрыта газета «За русское дело». Там же произведен обыск в квартире К.Душенова, издателя газеты «Русь Православная», были конфискованы все компьютеры и газетные материалы, а сам Душенов был избит ворвавшимися в квартиру убоповцами. Против К.Душенова возбуждено уголовное дело по ст. 282 УК РФ («разжигание национальной розни»).

В Ульяновске вынесен приговор главному редактору газеты «Весть» писателю В.Вострягову по ст. 282 УК РФ. Своим постановлением суд закрыл газету «Весть», запретил к распространению книги Вострягова как «экстремистские» и приговорил его к лишению свободы на 1,5 года условно.

В Новосибирске 20 июня 2007 года по ст. 282 ч.2 УК РФ осужден на 2 года 10 месяцев лишения свободы главный редактор газет «Русская Сибирь» и «Родная Сибирь» Игорь Колодезенко.

В Можайске по той самой пресловутой 282-й ст. УК возбуждено уголовное дело против поэта Николая Боголюбова

В Москве произведен обыск в квартире Ю.Мухина, главного редактора газеты «Дуэль», конфискован компьютер. Здесь же состоялся суд над А.Аратовым — издателем книг по национальному вопросу. В результате приговора суда Аратов получил три года условно.

В Обнинске Калужской области произведен обыск в редакции и в квартире главного редактора газеты «Московские ворота» И.Кулебякина, конфискованы все компьютеры и архив редакции. Против главного редактора возбуждены уголовные дела по ст. 282 и 280.

Излишне тут даже говорить о наиболее известном судебном преследовании Бориса Миронова, более года тянущемся в Новосибирске по той же 282-й статье УК. Б.Миронов, сказавший в прессе правду о мафиозно-племенном клане местного губернатора Толоконского, согласно нынешним понятиям власти, тоже стал «экстремистом».

В статье «Их жажда террора», написанной, повторяю, в начале 2006 года после того, как в новоиспеченной «общественной палате» были распространены списки главных «экстремистов» и «антисемитов», говорилось: «Вот так, дорогие друзья, списки они уже составили. Осталось принять Госдумой новые поправки к закону об экстремизме, которые туда уже направлены П.Крашенинниковым, — и руки у них будут полностью развязаны. Откроется новая страница террора против русского народа. И начнут они свой очередной террор, как всегда, с русских лидеров, идеологов, писателей…» Но тогда почти никто всерьез не обратил внимания на это предупреждение. (Согласились со мной только те редакторы, которые его опубликовали.) И лишь теперь, когда террор против русских авторов и русских СМИ пошел гулять по всей России, раздались панические голоса литературных фарисеев: «Караул! Писателей бьют!» Воистину, пока жареный петух в задницу не клюнет, никакие бондаренки не почешутся и не пошевелятся…

Сразу после того, как два года назад депутат П.Крашенинников внес на утверждение в Думу первую ужесточающую поправку к закону об экстремизме, я позвонил известному среди патриотов публицисту С.Семанову и высказал ему свои мысли о том, что нас ждет в ближайшем будущем. «Ну что вы, Валерий, — благостно отреагировал Сергей Николаевич, — никакие репрессии уже невозможны, время не то. Всё идет в правильном направлении, всё развивается к лучшему. Посмотрите, Ходорковский посажен, Березовский и Гусинский сбежали из страны… Всё нормально, не сгущайте краски, не запугивайте себя». Когда же я ему сказал, что уже возбуждают уголовные дела против русских редакторов, то он также умиротворенно ответил: «Ничего, ничего, посмотрим. Не спешите».

Да, конечно, для самого Семанова «все развивается в лучшую сторону». Его книги за последнее время широко издавались и против него не возбуждалось никаких дел. А на всё остальное можно просто не обращать внимания. Лично его ведь это никак не касается.

И вот что еще нельзя тут не сказать. По всей видимости, В.Бондаренко считает, что репрессии эти взялись сами по себе, без его участия в их моральной подкормке. Он, наверное, думает, что его литературное двурушничество никак не подыграло демократическим творцам нового либерально-еврейского террора. Он скорее всего не понимает, что его печатное прославление псевдолитературного отребья (от Бродского до Щуплова) не явилось толчком для подавления русской национальной мысли. Однако российская реальность давно показала, что любые антирусские действия начинаются с чьих-то продажных слов, с чьего-то идейного предательства перед духовным врагом. А такого лизоблюдства и такого предательства мы вдоволь насмотрелись на страницах его газеты за прошедшие годы (чего, к примеру, стоят его потуги в пробивании премии имени Александра Невского постоянному автору «Дня литературы» Льву Анненскому…).

Хочешь, чтобы тебя уважали потомки — не позволяй себе никаких компромиссов с нашим моральным врагом. Тогда он, враг, сам будет пасовать перед твоей твердостью и сдерживать себя в своей жестокости и бесцеремонности. Но коли есть в нашем стане бесчисленные бондаренки, пытающиеся примирить нас с некими «истинными демократами» и либералами, террор и репрессии с их, либералов, стороны будут только усиливаться.

Неужели Проханов и Бондаренко и впрямь не возьмут в толк, что собственными руками готовят почву для новых гонений на русскую мысль? Ведь это же с подачи В.Путина введены в «общественную палату» два самых злобных и самых неугомонных на сегодняшний день русофоба — А.Гербер и А.Брод? Те самые Гербер и Брод, которые, завалив Генпрокуратуру заявлениями на русских публицистов, поэтов и редакторов, спят и видят нас всех за решеткой. А кто на нынешний день самый активный телевизионный путинофил?  Известно кто — А. Проханов. Не мной сказано: предатель хуже врага.

Бондаренко теперь рассылает письма в другие редакции с обращением: «Ждем ваших откликов». А отклик от нас может быть только один — гнать в шею из русской среды предателей, приспособленцев и дураков.

Но если уж говорить о реальном противодействии всему этому «правовому» беспределу и наглому беззаконию распоясавшейся русофобской судебной системе, то все русские газеты в каждом номере должны на первых полосах размещать требование к власти: «Прекратить террор против русских журналистов, писателей и редакторов!» И в каждом номере давать информацию о фактах подавления русской прессы и нарушениях закона о свободе слова.

Все эти беззаконные действия происходят исключительно по заявлениям расплодившихся иноверческих  организаций. Таким образом для каждого разумного человека отпадает вопрос: чья в России власть?  И мы,  конечно,  прекрасно сознаем, что властям российским за это ничуть не стыдно.

Каждому здравомыслящему очевиден абсурд: в стране, где отменено обозначение национальности, продолжают судить за «национальную рознь»… Спрашивается,  а для чего тогда убрали графу национальности в паспорте и во всех иных документах? Или, может, отныне национальность будет у всех написана на лбу? Но все прекрасно знают и понимают, что убрали эту графу в угоду одной-единственной нации. И по требованию этой же единственной нации продолжают судить русских за «шовинизм» и «национализм»… Ну как же, раньше это была нация шинкарей, портных и аптекарей, теперь же в результате бесконечных «притеснений» и «дискриминаций» они стали нацией сплошных юристов…

Мы обязаны понимать, что моральный и физический террор против нас будет только сгущаться и нарастать. Власть уже не раз признавалась: Россия не для русских. И пора бы наконец и Бондаренке с Прохановым догадаться, что и русская литература этой власти тоже не нужна, потому что настоящий русский писатель никогда не будет перед этой властью лизоблюдствовать, но всегда будет говорить о ней правду.

В Ингушетии русских уничтожают целыми семьями, но Госдума накануне новых выборов отказалась даже рассматривать на своем заседании эти факты национального террора. А «экстремистами», по воле властей, становятся те, кто об этом пишет.

По всей России кавказцы убивают русских, но «экстремистами», по суду, становятся те, кто пытается им противостоять.

Изданные в России иноверческие книги  разрешают грабить, обманывать и убивать гоев, но «экстремистами», согласно процветающей либерально-русофобской прессе, являются те, кто осмелился об этом открыто сказать.

До сих пор не вынесен приговор кавказским убийцам в Кондопоге, хотя прошло уже два года с тех событий. Видать, для тамошних судей это такое неподъемное дело… И ведь либеральная пресса ни разу не назвала тех убийц экстремистами…

Практически каждый Божий день (и это не преувеличение) сообщается о массовых отравлениях и заражениях детей в детских лагерях, детсадах, интернатах, пансионатах, роддомах и т.д. Травят уже крысиным ядом. Но о расследованиях этих диверсий ничего не сообщается.

Власть позволила маньяку Пичушкину за 15 лет зверски убить 60 человек, не остановив его после первых преступлений. И она же сохраняет ему жизнь. Но «экстремистами» в ее глазах являются те, кто требует вернуть смертную казнь для подобных нелюдей.

Эта власть хазар давно предала русских в России и за ее пределами, отдав их на унижение, ограбление и уничтожение. Но и немалое число дельцов от литературы, косящих под «русских писателей», за свою «чечевичную похлебку» готово без конца продаваться этой власти и предавать тех, в ком сохранилось мужество ей сопротивляться.

А теперь хочу сделать небольшое «лирическое отступление». Не для Генпрокуратуры, не для «общественной палаты», очень озабоченной поисками «русского фашизма», не для госпожи Матвиенко, переживающей за судьбу таджикских девочек, и не для российской фемиды, с каким-то остервенением ринувшейся на подавление честной русской мысли и «проявлений» т.н. «печатного экстремизма», так как всех их указанные ниже проявления абсолютно не волнуют. Это «отступление» — исключительно для простого русского читателя, давно уже не надеющегося на защиту государственной власти.

В январе 1994 года журнал «Огонек» (№2-3, стр. 26—27) опубликовал статью Валерии Новодворской «На той единственной гражданской». Здесь очень кстати хотя бы частично ее процитировать:

«Мне наплевать на общественные приличия.

Рискуя прослыть сыроядцами, мы будем отмечать, пока живы, этот день — 5 октября, день, когда мы выиграли второй раунд нашей единственной гражданской. И «Белый дом» для нас навеки — боевой трофей. 9 мая — история дедов и отцов. Чужая история.

После 4 октября мы, полноправные участники нашей единственной гражданской, мы, сумевшие убить и не жалеющие об этом, — желанные гости на следующем Балу королей у Сатаны.

Утром 4 октября залпы танковых орудий разрывали лазурную тишину, и мы ловили каждый звук с наслаждением.

Если бы ночью нам, демократам и гуманистам, дали танки, хотя бы самые завалящие, и какие-нибудь уцененные самолеты, и прочие ширли-мырли типа пулеметов, гранатометов и автоматов, никто не поколебался бы: «Белый дом» не дожил бы до утра, и от него остались бы одни развалины.

Я желала тем, кто собрался в «Белом доме», одного — смерти. Я жалела и жалею только о том, что кто-то из «Белого дома» ушел живым. Чтобы справиться с ними, нам понадобятся пули. Нас бы не остановила и большая кровь…

Я вполне готова к тому, что придется избавляться от каждого пятого. А про наши белые одежды мы всегда сможем сказать